2221Амирам Григоров

Родился в Баку в 1969 году, окончил школу в 1986-м. Заодно закончил двор, улицу и квартал, о чём следует сказать особо. Это было одно из самых последних многонациональных гетто на Земле. Потому что жили там евреи разных национальностей – горские, европейские, грузинские и даже курдистанские, все говорили на своих языках, и соблюдали свои собственные правила – кто ходил со скрипичным футляром, а кто, что называется, с кинжалом. Это было место, где ещё звучал в моём детстве загадочный “священный язык” горско-еврейской знати, а рядом был слышен чистейший литовско-белорусский идиш, с его бесподобным напором на “ы” и на шипящие. Этот мир был слишком хорош, чтобы существовать долго, и в один прекрасный момент население нашего квартала рассыпалось по свету, как строители Вавилонской башни, создав, впрочем, небольшой филиал в Земле Обетованной. Мои родственники, переехавшие в Москву, так долго колебались между той самой Обетованной Землёй и Америкой, текущей молоком и мёдом, что я успел закончить 2-й Медицинский университет, аспирантуру, поучиться в Литературном институте, академии “Торат Хаим”, поработать заведующим отделом физиологии человека в Биологическом музее, написать несколько статей по физике мембран и стать преподавателем биофизики в Медицинской академии. А дяди-тёти успели состариться настолько, что даже поход на базар за овощами стал для них далёким и полным приключений путешествием. Как говорил мой дед, считавшийся мудрецом и в юности учившийся в Тегеранской ешиве: мужчина и даже иной раз и женщина испытывают в своей жизни истинное потрясение трижды: когда узнают, что умрут, когда узнают, от чего, и когда узнают, когда.

Проза Амирама в ФИНБАНЕ
Стихи Амирама в ФИНБАНЕ
Мелочи жизни — ФИНБАН

facebook



 

1118

ПРОВАЛ ОГРОМНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА

По сути, мы все увидели провал огромного эксперимента. Безумного, чудовищного, неописуемого никаким языком, никаким пером не способного быть запечатлённым. Провал, кстати, это ещё мягко сказано, то был крах, катастрофа.
Россия решила вырастить себе гомункулюса. Дочку себе создать решила. Из части себя. Отрезала кусок от своих обильных телес, сшила грубым портняжным швом, сформировала морду, филатовским стеблем нос сделала. ручки-ножки. Что-то вроде пряничного человечка вышло.
Вдохнула в него воздух, гомункулюс зашевелился. И принялась его, гомункулюса, кормить из своих огромных сисек молочных.
А тот только лупил глазками да сосал. А как стал подрастать, мать-Россия его на прикорм перевела — давай куски от себя отрывать и в пасть ему, гомункулюсу, впихивать, а он, знай, жрёт.
Потом подозвала соседку, Польшу, и как от той отхватит ногу! По бедро! И ту ногу в пасть гомункулюсу как сунет! Тот не поперхнулся даже. Потом подозвала соседку-Румынию, и от неё руку по локоть как отымет! А потом от Чехословакии, тоже соседушки, как полжопы отхватит! И всё отродью своему в пасть! То жрёт, знай.
Только иногда спрашивает Россия, жмурясь ласково:
— Любишь ли меня, дочь моя Украина?
— Хрю-хрю! — та отвечает, а матери слышится «люблю».
Или, бывало, спросит:
— В огонь и воду за меня пойдёшь?
А та, на доступном языке отвечает:
— Хрю-хрю!
А матери-России слышится «пойду».
Ну, вырос гомункулюс. а мать-Россия как себе по живому полпечени вырвет! И Украине как подарит! Это чтоб жилось ей лучше, комфортнее. С лишней полпеченью!
Да вот беда — бегает доченька на лужайке, на голове венок с лентами, рубашка в цветочек, да всё на четверенечках, жопу так наела, что аж трясётся, и говорить так и не начала, всё хрю да хрю. Потому как нет у неё души. Душу Б-г даёт, она у рождённых бывает, а не у франкенштейнов.
— Любишь ли меняя, детонькаа?
— Хрю-хрююю!



.
Моя прародина далеко, вернее, область распространения языка, которым не владела даже мама, а дед и бабка мешали с азербайджанским и русским, (в общем, я сейчас об Иране), и, вдобавок, эта прародина никогда мне не нравилась. Всё, что я впервые о ней узнал — там правит Хомейни. Могущество языка сравнимо с могуществом религии, персидский мир, даже став исламским, не перестал быть иранским, но он на другой планете.
И ещё — иногда слышу отдельные мне известные слова, это, в основном, глаголы, в тарабарщине московских таджиков.
Но есть одна черта, которая мне передалась от горских предков — я всегда наблюдаю во всех процессах борьбу племён. То, чего не видят москвичи, но чем пронизана вся персидская литература, например, Фирдоуси или Низами Гянджеви. Вернее, у москвичей стоит заслонка, которую я считаю чем-то вроде таламического исключения.
Есть такая обширная область серого вещества — таламус, среди функций которого — исключение фоновых раздражителей, например, благодаря таламусу мы перестаём слышать воду, капающую из крана, тиканье ходиков, шум автотрассы — таламус разгружает кору больших полушарий от ненужной информации, это такой природный предохранитель. Просто москвичи, двигаясь по эволюционному вектору превращения в желудки на ножках, предохраняют себя от очень многого, отнюдь не только от фоновых шумов.
Я за за всеми без исключения литературными баталиями, которые видел и слышал в России, вижу борьбу племён — ашкеназского племени и славянского, то же я наблюдаю в обществоведении, в политическом дискурсе, везде и кругом, и совершенно не понимаю тех русских, которые утверждают, что этого нет. Вернее, делю тех русских на две категории — 1) тех, что в этой борьбе занимают ашкеназскую сторону, обслугу, лакеев, прилипал и хитрованистых хлопцев, вроде поэта Емелина, и — 2) полных идиотов, которыми можно мостить улицы — вторых на удивление много, для нации, принимающей три века кряду самое живое участие во всех политических событиях Земли.
Я занимаю в этой борьбе русскую сторону. Во-первых, потому что считаю — сильная Россия важнейший противовес Западу, и только в присутствии этого противовеса мы имеем всё-таки мир, а не мировую войну, во-вторых, я не считаю ашкеназов пупом земли — я их очень хорошо знаю, они, потеряв то единственное, что меня с ними связывало — религию, по всему остальному категорически мне не нравятся, в третьих — у них есть собственная прекрасная страна, которая их заждалась.
Занимая русскую сторону, я совершенно не уверен в русской победе — потому что очень хорошо за последние 20 лет изучил и русских, но уверен в том, что не так важен результат, как честность с собой и с В-евышним. И, кроме того, я надеюсь на русскую победу — то, как раз, что русские постоянно делают вопреки всему.


.
Я всегда думаю о европейских сефардах, когда читаю про Холокост. Их никто не вспоминает, вернее, если есть тема «евреи», то представляются только скученные ашкеназские кварталы восточноевропейских городов, местечки Украины и Польши, мерзкая, вредная для здоровья еда, где всё, кроме чая, на топлёном жире, потому что постоянно висит страх голода, музыка, представляющая собой весёленькие аранжировки немецких мелодий, исковерканный немецкий со славянскими включениями, который одни его носители обожали, а другие ненавидели, парение души, когда желудок пуст и ноги в холоде, у одних, и нестерпимая, нечеловеческая наглость других, тех, кому удалось набить брюхо, бесконечные выкресты, которыми становились сначала самые наглые, а потом и просто ловкие, и всё то же самое, только доведённое до адского грома, в концлагере — потерявшие человеческий облик капо, уничтожающие собратьев, доносительство, лизоблюдство, и смерть — не с оружием в руках, не на поле боя, а просто так, бесславно, без борьбы, словно не было тысячелетней истории в Европе, которую надо было просто помнить.
И я представляю себе греческих и макендонских братьев — сефардов и романиотов, которые оказались ввергнуты в этот самый концлагерь, представляю тех, кто жил в своём небольшом и гордом мире, похожем на кавказский, смутно представляя, что есть на свете Германия, где твоя отдалённая родня пыталась прийти к власти и разбудила дракона, тех, кто не пытался развратить Народы, не пытался смутить и опоганить людей другой веры, не устраивал революции в России, Венгрии, Баварии, Австрии, не ездил убивать испанцев в составе т.н. «интербатальонов», не распространял все мыслимые и немыслимые заразы, вроде марксизма и и не гневил Б-га каждый Б-жий день — но всё-таки оказался в этом чужом аду.
Жаль всех людей, но этих — вдвойне и втройне.

от Редакции ФИНБАНА

Дмитрий Мельников

***
Я тебе спою это на ладѝно:
в синем небе маленькому не спится,
в синем море плавает афалѝна,
плачет и не может остановиться.

Я тебе спою это на ладѝно,
тихо над кроваткой качая цацку:
кровь не отмщена и неизгладима,
всех, кто был удушен в геенне братской.

Ты еще отметишь на звездных картах,
ежели найдешь в глубине Вселенной
звезды ашкеназов или сефардов
и пятиконечные – русских пленных.

Кровь красна у всех, разве в этом дело,
кто, держась за юбку, идет в костер?
Durme, durme, mi alma donzella,
ver tu sueno con grande amor*…

Ladino (Judeo-Spanish)
http://finbahn.com/дмитрий-мельников/



.
.
Чем больше я всматриваюсь в недавнее прошлое, тем больше соглашаюсь с Крыловым, например.
Тут главное — глядеть на прошлое со стороны.
Смотрю и вижу. Вся социалистическая система, в том виде, в каком она представала в брежневское время и до самого конца, была основана на одном — на эксплуатации богатств России. Без этого потока сырья, вычерпываемого из недр Сибири, ничего бы не действовало — ни югославские фармзаводы, ни венгерские автобусные цеха, ни чешские домны, ни литовские атомные станции, именно это обменивалось на барахло, продаваемое в «берёзках», на эти средства кривлялись актёры и «сатирики», плясал «Ромэн», снимались грузинские фильмы, разливалась «пепси-кола» и гулял в интуристе паршивый совковый бомонд с Галей Брежневой и её циркачами.
И тут нужно понимать — этот праздник должен был длиться сколько надо, и когда надо закончиться, и согласия русских испрашивать на это никто не собирался. Вся мощь той системы была направлена на ключевой народ пирамиды — именно ему создавалась самая мощная фата-моргана. На окраинах могли дать слабину, и даже в нацрегионах России, но не в коренной России.
И если от сравнительно малочисленных советских племён, например, от грузин, система откупалась, устроив тем небольшой оазис сравнительно годного потребления, то русских система задуривала по-настоящему.
Именно тут немилосердно лились водочные водопады. именно тут строились бетонные скворечники, людей сгоняли с земли и вальцы урбанистической цивилизации жёстко перемалывали всё и вся, именно тут особо свирепо действовало гестапо профанированного интернационализма, и даже для поклонения тут ставились исключительно индейские бетонные столбы со звёздами, и не замолкал хор местечковых сказочников — чтобы ничем не прерывался этот сладкий сон.
Русский человек в брежневскую эру видел тропический океан — но избитым старослужащими юнгой с какого-нибудь крейсера «Москва», и потом гордился этим всю жизнь. Русский человек в брежневскую эру получал по праздникам пошлую житомирскую блевотину от рязанова и захарова — а потом весь год её с удовольствием вспоминал.
Тут печально только одно — что это длится по сей день. По сей день «пугачиха», по сей день «ирония судьбы» и «чародеи», по сей день райкины и жванецкие.
И даже для современного патриотического мемориала ничего лучше истуканов от любимого либератой житомирского лепщика сидура не выбрано.
Ну ещё бы, ведь «статуи его работы украшают Нью-Йорк»



.
Поляков написал:
«Патриотическое воспитание сейчас считают главнейшим.
Но я постоянно твержу: где плоды от СОВЕТСКОГО патриотического воспитания? почему не спасали СССР?
Где плоды КОММУНИСТИЧЕСКОГО воспитания?»
Так вот, до революции была колоссальная система православного и верноподданического воспитания. Учили, например, тому, что время проезда по улице генерала или епископа (и, по определению, царя) было необходимо снять шапку. С того, кто не успевал, шапку снимали городовые (срывали и кидали в канаву, чтобы в другой раз был внимательней). При всём при этом в семьях городских образованных людей не просто было принято фрондировать, а всё обстояло круче — тех, кто не фрондировал, обсирали с ног до головы. Доходило до того, что верноподданичество стало уделом мясников, резников и продавцов колбасы, городских низов. мелких буржуа (кроме, конечно, губернаторов и генералов) — остальные чурались этого немодного течения. Чем всё закончилось, всем известно.
Советские тоже целовали флаги, менялись вымпелами, всячески клоунничали возле монументов, маршировали, простите, в пелотках и педоэротических юбках и гольфах, но как только развалился СССР — все просто разошлись по оптовым рынкам, дискотекам и панелям, и думать про это забыли. Осталось разве только в анекдотах
Вместо перезапуска назойливой, трескучей и неэффективной пропагандистской машины, которая в России от века пытается апеллировать к хтоническим безднам, стоило бы взглянуть на США.
Вон под Майами живёт один мой дядя. У всех одинаковые дома, точнее, дома-то разные, но участки приблизительно одинаковые, газон и флаг Америкэ-мамэ. Живут там не только джонсоны, но и мексиканцы, китайцы, даже кубинцы. Почему они его поднимают? Их заставляют? Им доплачивают? А вот и нет нахрен.
Это как система определения «свой-чужой». Не хочешь, чтоб тебя считали говном, чужим, неблагодарным, вернее, хочешь, чтобы тебя приняли в корпорацию, сочли своим — поднимай флаг. А если ты начнёшь крыть Америкэ-мамэ, говорить, что концлагеря для японцев это было плохо, или бомбить Хиросиму было плохо — тебя сочтут говном и теплом не окружат. Даже в Нью-Йорке, отнюдь не в любом либерально-содомитском ашкеназнике можно Америкэ-мамэ хаять, а уж хаять и попутно зарабатывать — там нельзя НИГДЕ.



.
Что-то у русских прямо тяжёлый период — умерли два маститых деятеля, научный и церковный — математик и публицист Шафаревич и архимандрит Кирилл Павлов (оба под сто лет) и отличный посол Чуркин.
Если первые два, сколь ни печально, но ожидаемо, то вот Чуркин — внезапно. Но что поделаешь? Всё зависит не от нас.
Написал о Шафаревиче статью.
Смысл её выразить можно в трёх словах. Советский Союз был создан, как камера на двоих — как тюрьма для русских и ашкенази. У остальных были отдельные камеры, а эти сидели в одной. Сначала это была крутая тюрьма, настолько крутая, что не было даже понятно, что это тюрьма, а потом она стала отстойной и всем стало понятно, что это именно тюрьма и ничто другое. Из этой тюрьмы не выпускали евреев — запрещали им выезд в Израиль, при этом старались ограничить получение ими определённого образования, но при этом евреи до последних лет СССР определяли его облик, изготавливая, в частности, т.н. советскую культуру. Из этой тюрьмы не выпускали русских — не позволяя русским примкнуть к своей традиции, лишая их уникальности, превращая в питательный бульон, в субстрат.
Оба этих узника следили друг за другом — они друг другу страшно надоели, но не привыкли жить друг без друга. Эта парочка находилась в абсолютно противоестественных отношениях.
Шафаревич был одним из первых, кто понял — этот тандем надо разорвать, и только так оба этих узника могут выйти на свободу.



.
НЕ БЫТЬ АШКЕНАЗОМ, а быть — ЕВРЕЕМ.

Мы с вами вполне начитались кристальных текстов, о том, как не надо жить в Израиле, о том, как надо быть «солью в супе» (это наш друг Зильбертруд заявил, мол, жить надо там, где таких как ты — немного, в галуте, то есть, эта идея отдаёт расизмом, как и всё, что из наших местечковых либералов вылетает, так как подразумевает — другой соли в супе вообще не бывает, только такая).
Смешно, как наши европейские браться скопом бегут подписываться под любой утопией, и насколько они не помнят прошлого, даже недавнего — и сами не помнят, и другим не дают, это что-то сродни арабской дахилийя — доисламскому безвременью, но если дахилийя это ограничение по глубине погружения в прошлое, то ашкеназское время — это только здесь и сейчас.

Знаете, я не так давно стал понимать ненависть израильских отцов-основателей ко всему галутному и идишскому, и я начинаю понимать, наверное, впервые, почему они вели эту войну с традициями, сложившимися в прежних местах проживания. Прилетело тогда многим, не только ашкеназским евреям европейского происхождения, прилетело и восточным, фарси, арамейский, ладино и различные арабские диалекты, используемые евреями Востока — тоже почти спеклись в Израиле, но, думаю, идиш, он же Жаргон — был главной целью этой политики.
Идиш это — я не служу, я только получаю, причём, в основном, по голове, идиш это гои, погром, ненависть, идиш — близкородственные браки, скученность, наследственные болезни, это отчаянная храбрость единиц и трусость сотен тысяч, это миллионы у одних, и окна, заткнутые подушками, у других, это внешняя сплочённость, а на деле — глубоко въевшаяся раздробленность и гигантские противоречия, идиш это блат на блате, базар бесконечный, фабрика воспроизводства, работающая неизвестно для чего, в последние десятилетия — для грядущего Машиаха на словах, для крещения, отплытия за океан, торгашества, панели и либерализма и прочих всевозможных, по факту — человеконенавистнических концепций в разных странах — на деле. Идиш — это несколько тысяч человек в 11 веке, выдавленных на Рейн противоречиями, оставшимися неизвестными, из средиземноморского еврейства, огромного тогда, богатого, держащего в своих руках мировую торговлю, населявшего миллионные города, и эта небольшая группа, сумев включиться в экономические отношения в маленькой, убогой тогда, слабозаселённой центральной и северной Европе, стала неотъемлемой частью этой самой Европы.
Периодически эта самая Европа взрывалась погромами и ненавистью, тогда горели эти поселения евреев, разрушались до основания, из западной части евреи бежали в восточную, оседали, потом взрывалось на востоке, но евреи всегда возвращались, потому что без них было невозможно — они включились в тамошний гомеостаз, они стали необходимы для народов Европы, и все эти гетто, многажды горевшие и разрушенные неоднократно — обязательно поднимались вновь. И всё начиналось сначала.
Идишская литература — ничтожна по сути, и лишь умерев, она смогла родить Зингера, если я раньше считал, что она просто не успела, то теперь уверен — она и не могла. Потому что галутное время всегда замыкалось само на себе. Потому что это была змея, кусающая себя за хвост, это была ловушка, из которой было не выбраться. Но это могущественная змея.

Я ещё в Баку прочитал про Йойла Тейтельбойма, это типичный галутный рав, у него жена и пятеро детей погибли в Освенциме, сам он был освобождён оттуда, уцелев. Он, будучи уже человеком зрелым, снова женился и завёл новых детей, этакая мощная вегетация, витальность, вроде побегов, ломающих асфальт. Но этот самый Тейтельбойм остался — вы удивитесь — врагом Израиля, врагом сионизма и пропагандистом галутной жизни — то есть, той силы, которая вырвала бы его, и таких, как он, из замкнутого бытия «от погрома до погрома» просто нет в природе.

Галут и Исроэль стали расходится — они разделяются сейчас особенно быстро. Галут проникает в Израиль — там это шаломахшав и мерец, галут это березовский и немцов, галут это жульё, шлюхи, выкресты и нацифицированные «раввины» — мужеложцы, каких развелось в той же Америке, галут гладит по голове мусульманина-убийцу, русского самоненавистника, сдомита и разложенца.

Сейчас идёт война между галутом и Исроэлем. Галут тянет нас к себе — он воняет чесноком, он не говорит, конечно, сейчас на идиш, он говорит на языках Народов, но не говорит он на том еврейском, который суть язык семитский, он, галут, любит торгашей и фашистов, он — принадлежит тёмным силам всё больше и больше
Исроэль тянет к себе — Исроэль воин, земледелец, он труженик, он свет, он спасение, от него пахнет травами земли нам подаренной Б-гом, и это всё — та самая война, только ведущаяся внутри нас.



.
.
Меня всегда удивляла иррациональная ненависть Ихлова и Ко к Сталину. Ну, злодей был, слов нет. Балкарцев выслал, чеченцев. Никто из них симпатии к Кобе не питает, но никто и не поливает ежечасно покойного вождя. Калмыки так вообще почти и не помнят Сталина. Ихлов же так старается, будто Коба умер позавчера. И это несмотря на огромную роль Сталина в образовании Государства Израиль.
А дело в том, что Сталин был умён. И настолько умён, что играя на ашкеназском поле, переиграл их всех — стравил между собой, сделал так, что Каменев требовал убить Троцкого, Мехлис — Гамарника, а Ягода — Радека, Ботвинник посвящал ему свои победы, Ашкенази ему лично играл концерт, а Пастернак рыдал у его гроба. И это, как раз, простить невозможно.



.
.
Советский человек даже сталинских времён, предоставивший «товарищам» право за себя думать и решать — он был управляем и внушаем, и стоило только упасть «занавесу», как на лице этого человека образовалась улыбка придурка, как при синдроме Дауна — широкая. безмятежная и со слюнями.
В общем же, после совковой пропаганды «социализма» (в которой вы сейчас не найдёте ничего хорошего для нас — в общем-то, брежневские партийные жабы выквакивали те же самые либеральные «общечеловеческие» ценности, только в каком-то узком собственном изводе, как это могло быть видно из орденоносного колхоза на Днепропетровщине, только вот геи у них были «срамотой», а так — всё то же самое), в общем, сразу после этого наступила точно такая же пропаганда либероидов — завыли татьяны малкины, захрюкали мальгины, заулюлюкали рубинштейны и дейчи, и вместо «красного знамени» заполоскался обдристанный житомирский пододеяльник, но нам тут, по прежнему не предоставили ни малейшей возможности раскинуть мозгами и стать хозяевами своей судьбы.
И главнейшей заслугой Путина, важнейшей, я не присоединение Крыма и не разрыв кабальных соглашений с США считаю, вовсе нет, хотя и отдаю этому должное.
Главная его заслуга — он выключил, впервые за столетие, вещающие нам в мозг репродукторы, заглушающие личность, здравый смысл и само самосохранение.



.
28 февраля 2014 г. ·
Вот поезд и тут стал уходить. Какая страна могла б получиться! Какая страна! Свободная, красивая, как Крещатик, светлая, как июньское небо над былинным Киевом! Свободная — совсем свободная! Вот, простите меня, в составе России есть Чечня. И Дагестан. И там свобода абсолютная невозможна — поскольку сами знаете кто может воспользоваться этой свободой. Там нужно, увы, мириться с некоторой несвободой.
А Украина! Ах, Украина! Цвети и живи со счастьем в сердце! И ничего, что нефти нет. Франция, не менее прекрасная, тоже ведь без нефти. Всего-то нужно было дать всем жить. Это нетрудно — дать всем жить.
Хотят размовляться по-русски — а нате! Вот, пожалуйста, кинотеатр — там на русском, а вот, рядом, кинотеатр — там на мове. Вот, пожалуйста, документация на двух языках. Тем более, языки не особо-то и далёкие. И между украинцами и русскими, причём между самыми западными западниками, и самыми московскими москвичами, различий в сто раз меньше, чем, например, между евреями разных групп.
Вон в Швейцарии — европейская Европа. И даже на (етить его за ногу) рето-романском, языке аборигенов Десятинных полей, и то пишут, читают и кино дублируют, это помимо немецкого-французского-итальянского.
Вон в Финляндии чешут по-шведски. Где по шведски и по-фински, а где и вовсе только по-шведски. В Марианхамине, например.
Это желание поиметь граждан своей страны, говорящих на своём языке — это не европейское желание, это-то как раз самая настоящая Азия, это тёртая, кондовая Орда, какая и москалям не снилась, это типичный Азербайджан, Туркменистан, это всё что угодно, только не Европа. Это скотство языковое и не такие крепкие орешки, как Украина, раскалывало.
А могла бы, действительно, получиться хорошая страна.


.
krejiser_petr_velikiji_-_juriji_andropov_-_proekt_11442_orlan1По поводу движения к Сирии кораблей «Пётр Великий» и «Адмирал Кузнецов».
Стоит, наверное, вспомнить их прежние названия.
Итак, в Восточное Средиземноморье идут корабли: тяжёлый атомный ракетный крейсер «Юрий Андропов» (спущен на воду в 1989-м) и тяжёлый авианесущий крейсер «Леонид Брежнев» (спущен в 1985-м).
Безусловно, брежневские технологии (не без модернизации, конечно) служат нам и сегодня.
Просто хочется сказать немного невменяемым гордым советикусам, которые не так давно пришли с т.н. объективной комсомольской критикой. Никто не отрицает великолепных достижений того времени. Авианосцев, «Бурана», самолётов, подводных лодок. Но как, если не секрет, это увязывается с отсутствием приличной одежды, с тем, что вечером все улицы вымирали, поскольку не было ночной жизни, с воняющими тухлятиной продуктовыми, очередями, вытрезвителями, хамством и блядством? С тем, что дома стали уродливыми скворечниками, а брак заполонил всё и вся, кроме военной отрасли и авиастроения, где была особая форма приёма продукции? По-моему, это никак не связано.

54hiqg



.
.
Мы сами, выйдя из советского времени, имели два регистра бытования — 1) «хинди руси бхай бхай» — это дружба. Спинномозговая, слюнявая, как поцелуй Хоннеккера с Брежневым, аляповатая и поросячья по уровню бессмысленности, при этом из глубин этой дружбы постоянно лезло что-то несимпатичное и расовое 2) конфронтация с капиталистами, натовцами и прочими врагами, впрочем, эта конфронтация тоже была странная, она не исключала зависти к их богатству и потреблению, и преклонения перед ними, вполне папуасского, уровня карго-культа с микронезийских атоллов, когда обожествлялись даже их объедки и обноски, и их отвратительная музыка, их лимонады, жвачка — становились тут сверхценными и священными. При этом наше отношение к той или иной нации могло в минуту поменяться, в связи, скажем, с политическими изменениями. Это и подчёркивало, что любовь — неискренняя, целлулоидная, и ненависть — тоже ненастоящая. Например, критиковали даже в газете Правда «арабских феодалов» и поддерживали Израиль (сам видел эти газеты)- а потом стали хвалить «свободолюбивых палестинцев» и хаять «сионистов». Этот крутой поворот повторился не раз — крыли «императорскую Эфиопию» и превозносили «революционный Сомали», а как только свергли императора, то Эфиопия стала братской, а сомалийский диктатор Барре — нелюдем и фашистом.
СССР-Россия, которая балансирует на грани войны с СФРЮ-Сербией, но при этом обожает Албанию во главе с турком Энвером Ходжа — прямо страшный сон Серафима Саровского.
Мы тоже вышли из этого египта, и мы несомненно несём родовые пятна бинарного фальшивого мирка, вызревшего когда-то в плешивой голове Ленина, когда нация отчуждена от своих национальных интересов.
Этим и пользуется по сей день собачий хор эмигрантской и либеральной сволочи.
Они внушали нам, дуракам, рабам телевизора, что люди, с которыми мы живём бок о бок — наши враги, а те, кто не давясь, сжирали весь наш хлеб и жирели с нашей земли, пользуясь нашим же раздраем — якобы, наши лучшие собратья, наши близкие люди и родные братья. А мы верили, и поступали, как нашим врагам угодно, оскорбляя татарина, черкеса, чеченца. Притом, что не так давно — задабривали меньшинства за счёт русского народа.
Может быть, мы начинаем поправляться. Я уж надеюсь, что 40 лет ждать не придётся, чтобы вытравить из себя раба, и сказать «niet, kasparov, idi na khuy».



.
.
Вот рухнул советский строй. в котором была масса недостатков — цензура, нехватка самого необходимого, например, протезов сердечных клапанов, а было — влезание товарищей из райкома тебе прямо в супружескую кровать, вата вместо прокладок, гудрон вместо жвачки, феня вместо человеческой речи и хамство, как норма существования. Но когда этот строй рухнул, все отчего-то решили, что право на труд, здравоохранение, правопорядок, уважение к старшим — это тоже разновидности советского насилия, и должны быть отменены. А это ни хера не так.
Точно так же гнилые, растленные либералишки постоянно спекулируют на Гитлере. И внушают, что если ты ведёшь спортивный образ жизни, любишь чистые улицы, правопорядок, выступаешь за национальное государство, предпочитаешь культуру, в которой воспитан, чужим культурам, ценишь семью и религию, не жалуешь педерастов, вокзальных шлюх и карманников и считаешь мазню Клее и Ротко — дегенеративным искусством — то ты обязательно антисемит, милитарист и любишь Гитлера.
Если же ты призываешь к святотатству, свальному греху и безделью, желаешь превращения своего города в набор африканских и арабских гетто, разграниченных горами мусора, плевал на свою страну и культуру, не просыхаешь и постоянно под какой-нибудь дурью, хвалишь педерастов и сам им являешься, болеешь спидом и разносишь его направо и налево — то ты обязательно филосемит и антифашист.
А это ни хера не так.



.
Лента фоточку принесла. Около десяти лет огромный народ, среди которого не было неграмотных, ну, практически не было, которому давали в школах алгебру, химию и физику, который не на лошадях передвигался, а знал, что такое автомобили, я уж не говорю, народ, который аплодировал Гагарину, видел отличные самолёты, наблюдал стыковку в космосе, в основной своей массе, (я не беру тех единичных людей, что имели иммунитет) аплодировал этому человеку — алкоголику, тяжёлому неврологическому больному.
Если, по Ленину, любая кухарка могла бы управлять государством (Ленин, впрочем, имел в виду не диктатуру отдельно взятой кухарки, а демократию) то по Брежневу — сколь угодно больной человек может управлять государством, причём, даже отдельно взятый. Паретическая, постинсультная речь Леонида Ильича, его гипомимия и атаксия, десять лет навязываемая «советскому народу» едва ли не ежедневно, эта бесконечная эльфийская песнь телесной немощи — привели к тому, что народ притерпелся, сенсибилизировался, говоря медицинским языком, и никому не показалось вопиющей власть нового инвалида.
Впрочем, десять лет между двумя инсультниками тоже были заняты отнюдь не аналогами Бонапарта на Аркольском мосту — Андропов, при относительно ясной голове, страдал уремией, Черненко болел всем на свете, включая ХОБЛ, Михал же Сергеич, при наличии здоровой печёнки-селезёнки, не прошёл бы ни одного теста на определение интеллекта, по причине отсутствия последнего.
Ельцинская дегенеративная эпоха дорого обошлась России. Это годы, украденные у каждого из нас, необратимо потерянные города, преданные союзники, миллионы граждан, отданных под власть фашиствующим националам от Таллина до Душанбе. И всё это мог бы предотвратить один-единственный человек. Врач.

ссылка


.
Для картавой дивизии надутых гноем либеральных эмиграстов Александр Моисеевич Городницкий остаётся подобен красной тряпке для быка, он прослыл у них изменником, вроде Юнны Мориц и Гафта.
Этот человек, по идее-то, никакой не «борец» и не «трибун» — это пожилой еврей-жизнелюб, долгие годы делавший, практически в одиночку, среди бесчисленных авторов термоядерно бездарных куплетов, весьма добротные песни, с запоминающимися мотивчиками и вменяемыми, годными текстами. Несмотря на то, что пошлость была и есть геральдическим знаком всего этого портвейно-гитарного направления, Городницкий стоит тут особняком. Это вам не кукин, не гагин и не, простите, клячкин. Сам Александр Моисеевич не на какие баррикады не выходил отродясь, он ведёт сытую жизнь маститого барда в окружении восхищённых дамочек, в общем, заслуженно известен и обласкан. Но для русского национального движения он сделал необыкновенно много, и, скорее всего, неожиданно для себя — он написал подлинную марсельезу крымского возвращения. Интересно, что все попытки известных сил заставить барда каяться за это произведение — наталкиваются на достойный отпор. Городницкий — мужик не ссыкливый.
«Леонид Велехов:
Вас не смущает то, что она [песня] может оказаться эмоционально-идеологическим обоснованием известной спецоперации?

Александр Городницкий:
Не смущает, потому что у песни своя история. В 2007 году я в очередной раз приехал на фестиваль «Балаклавские каникулы»… Мой друг, главный редактор газеты «Севастополь» Андрей Соболев, меня встретил… Он… рассказал мне о притеснениях русского населения, о том, как закрывали русские школы, как закрывали русские телеканалы, московское радио и прочее, как стравливали русское население с татарами.
И, самое главное, что меня обидело, это то, что детей заставляют читать Пушкина только в украинском переводе… Я, видимо, все-таки человек имперский. Я человек старый. И мне стало за державу обидно. Я написал эту песню за пятнадцать минут, пока мы ехали… Ее переписал весь наш флот на телефоны. Русское население выходило на демонстрации с этой песней… Позвонила какая-то женщина и сказала: «Вам надо запретить писать песни. Они становятся пророческими. Не хотите ли вы отказаться от этой песни?» Я сказал: «Нет, не хочу».

Нет, ви только представьте себе, в каком подавленном настроении из-за этого пребывают все житомирские грязелечебницы Восточного Побережья? Как им кугл в горло не лезет и гефилте фиш обратно просится? Как Мулерман не слушается и Виторган не смотрится? И, конечно, великое и могучее «саветское евгейство амегики» не смогло смолчать и таки село писать письма.

«Уважаемый Александр Моисеевич!

Только недавно мне случилось услышать Вашу песню «Севастополь останется русским», и я был удивлён до глубины души — так неожиданно было услышать от Вас этот текст. А есть ли у Вас песня на тему: «Кенигсберг останется немецким»?

Да, в своё время Хрущёв без всяких оснований передал Крым Украине. В советское время было сделано много нелепых изменений границ. Если их сейчас пересматривать, весь бывший Союз окажется погруженным в войну. Вы готовы воевать с Украиной за обладание Севастополем? Далее, Севастополь — город русской ВОЕННОЙ славы, что не есть самая высокая слава (если не бесславие) России. Это не город русской культурной славы, как Кенигсберг — плоть от плоти германской культуры.

И мне странно, что еврей, да ещё еврей, которого я полагал диссидентом, вдруг проявляет себя русским националистом.

Толпа, которая Вас слушала, бушевала от восторга, и Вы явно наслаждались этим слиянием с публикой. Честь ли это? А как насчёт слов: «Поэт, не дорожи любовию народной»?

Буду рад, если Вы мне ответите. Обо мне Вы можете прочитать на сайте журналов г-на Берковича по адресу.

С уважением,
Элиэзер Меерович Рабинович,
Нью-Джерси, США»

То есть, пархатый райком решительно осуждает. Видимо. потому что позвонили в райком из обкома и сказали:
«Эличка, за шо ми вам тут бесплатно лечим, кормим и даже немного хороним? Щоб ви тут нам сидели и за там молчали? Эличка, ви тут, можно сказать, сосёте сисю у Америкэ-мамэ, той самой, шо стоит с факелом, и таки вам тут вкусно, аж что ви даже причмокиваете, и ничего себе не думаете! А там один из ваших кажет нам дулю прямо в Бэлый штыпл, и от этого нам всем делается порой даже обидно. Значит так! Или ви нам за семь дней пишете бодрой осуждающей прозы! Какой прозы? Мне вас учить? Как ваш папа Меир Рабинович писал Кагановичу на Зельдовича в 37-м, например! Или садитесь у меня на прямую диету в плане покушать!»

ссылка



.
6749870
На заметку армянам, которые что-то устремились наступить на грузинские грабли. До сего момента именно армянский сектор ФБ выглядел прилично по меркам Закавказья. Но что-то неуловимо меняется. И, боюсь, по грузинским лекалам.
Когда-то грузинская блогосфера превратилась в одного большого гелу васадзе. Именно в этот момент тамошняя сетевая интеллигенция ощутили недюжинную поддержку от кукловодов русского интернета, типа Носика. Вообще тогда, несколько лет назад, сетевые еврейчики и мааасквичи с пресловутыми хорошими лицами вдруг сделали грузин «своей любимой женой». Начали надувать и пиарить, всячески раскручивать, причём надували, в частности, ничем не примечательный журнал «Сухуми», тупой, бессодержательный, я бы сказал, пустой — Сухуми этот делал перепосты эмигрантских вонючек с Брайтон-бич, ещё Мальгина и пару-тройку мальгинообразных, давящихся от злобы платников, и если уж и писал что-то от себя — выходила обычная чушь от сельского, не шибко грамотного картвела. Но этот журнал распиарили очень толково — даже пару раз клали Живой Журнал, мол, гэбня атакует из-за аккаунта Сухуми (достаточно было поглядеть на тот аккаунт хоть раз, чтобы понять — гэбне это нужно, как собаке букварь). Но они, эти носики, тонко подгадали, зная настроения и повадки маасковской образованщины — все, включая либеральных рифмоплётов, принялись френдить грузинского этого дурака.
Ещё активничала, с воплями типа «слава Грузии» толстожопая усатая княжна, оказавшаяся дочерью тбилисского армянина, вполне русскоязычная, учившаяся в Москве, в одной группе с поэтом Брелем, которую на родине вдруг укусил за обильные мягкие ткани гамсахурдиа и пробудил недюжинный настащи грузынски тэмпэрамэнт, слющи (имя её забыл).
Ну и, конечно, олег панфилов, мальчиш-плохиш, русский самоненавистник и пострадавший, в общем, пьющий терпила, который уехал в Тбилиси, проклял Россию, взял себе грузинское имя и стал там в блогах брать в плен российские танки сотнями.
И вообще, Грузия вдруг стала у них вдруг фетишем, ашкеназские графоманы, как один, кинулись писать «ггузинские стихи» Хер Одесский, Грицман, Пробштейн, Цветков, вся эта цирковая труппа кинулась воспевать ниноцминдацинандали, режиссёрданелию и прочие совковые штампы.
— Вэс мир с намы! — писал наивный и гордый блогер Сухуми, давая перепост очередного лицемерного высера от грицмана или глюксмана, и, видимо, гордился, гордился.
А что такая их нежданная любовь — признак огромных проблем, то грузины этого тогда не поняли. Сейчас, когда местечковые лицемеры о Грузии позабыли, переключившись на родину сала и гопака, Абхазия ушла в самостоятельное плавание, и лет через 50 никто и не скажет. кроме историков, что эта область входила в Грузию — самое время об этом подумать.
Кому? Армянам.



.
4-4
Когда мы с вами говорим, что власть старается вылепить из элиты современной России — русскую элиту, с одной стороны, заверяя, что ей ничего не будет за прошлое, а с другой стороны — слегка поколачивая её за настоящее, то мы с вами (мы ж не дети) отлично понимаем, что эта политика не увенчается успехом.
Ни при каких условиях. Из кого сделать они хотят элиту новой России? Из поволжских пацанов, габдулы и исляма в кожаных плащах, которые хапнули нефтеперерабатывающие заводы в стерлитамаках, в разгар 90-х? Из легализовавшихся бандюков города на неве? Из детей тамбовско-брянских вторых секретарей, которые выбрались при ельцине-папе в мэры и вывезли в лондон, в канун миллениума, пенсии и пособия всего Черноземья, чтоб купить там у обедневших потомков жилище лорда какого-нибудь кардигана?
Из ашкеназских внутримкадных комсомольцев, внуков ударников НКВД, которые завладели комсомольскими стройками брежневской поры, по бумажке из американского посольства, подписанной пьяной кремлёвской загогулиной?
Из генералов, победивших честь и совесть в рукопашном бою? Из ветеранов мусориата, при которых на самой лубянке, в шаге от пустого постамента железного феликса, можно было замутить нормальный чек, а также баян к нему и ложку?

Но не подумайте. что я социал-генетик. Социал-генетики не существует. Наполеон стал императором франции, будучи выходцем из семейки горных итальянских разбойников-сепаратистов, которые не могли прочесть и «отче наш». А если мы возьмём русскую элиту дореволюционной поры, то герой обороны Севастополя Тотлебен, герой Кавказской войны Клюге фон Клюгенау и последний преданный царю яркий монархист фон дер Лаудер — были потомками «псов-рыцарей», битых Невским на льду Чудского озера. Лорд Дизраэли был сын продавца зелени из гетто, а лорд Веллингтон — ирландца, который пил от Пасхи и до Пасхи.

Элиту можно вылепить из любого говна, но не так, как её у нас лепят. Потому что пока их дети учатся не в кадетских корпусах, а в сорбоннах, пока они не подтверждают положение отцов своей службой в армии, обязательной, добавлю, службой. пока они не борются за, скажем. Донбасс. предоставляя это делать кому угодно, лишь бы не портить свои и отцовские отношения с либеральной теневой властью и, конечно, за стоящей за этой властью америкой-мамэ — все эти меры по воспитанию элиты провальны, и будущее России мной не оценивается оптимистично.



.
.
Московские синагоги во время «еврейского ренессанса» в конце советского времени и после — представляли собой интересное зрелище.

Бурный взлёт интереса к еврейской жизни шёл синхронно с таким же возникшим интересом к православию со стороны русских.
В конце 80-х и в начале 90-х я каждое лето бывал в Москве и видел, что творится у синагоги на Архипова — там сначала стояли люди, знакомились, шло бурление и братание. Были штучные старики, помнившие еврейскую жизнь прошлых эпох, чуть ли не дореволюционную.
А потом, постепенно, главная синагога менялась — исчезла таблица с призывом молиться за действующие власти, потом появился купол, снесённый в 19 веке, потом исчез бородатый мужчина-консьерж, сидевший в будочке, постоянно хмурый и довольно-таки нелюбезный, теперь там гораздо больше горских и грузинских евреев, чем ашкеназов.
Помню открытие синагоги на Бронной — там только-только вывезли хлам, там какой-то склад был, лето было, невозможно цвели тополя, я стоял в сторонке и курил, и какая-то русская женщина подошла ко мне — советская традиция легко заговаривать с прохожими никуда не делась ещё — и спросила, еврей ли Никулин. Я сказал честно, что не знаю, и по мне, так навряд ли он еврей, на что женщина с лёгкостью возразила:
— Как это навряд ли, он же тут рядом жил?
В конце 90-х возле этой синагоги на Бронной собиралась компания дедочков, там, в частности, был маленького роста крайне отвратительный хмырь, который, как мне сказали, снимался в российской порнухе. Они там клянчили цдаку.
Выглядели они, признаться, чудовищно.
Сейчас, обстроенная по израильской моде, этаким замысловатым способом, а-ля неоштукатуренная древняя стена (очень под стиль старой Москвы, прямо глаз не оторвать), охраняемая, как воинская часть, с роскошными машинами во дворе — эта синагога больше напоминает посольство, но не В-евышнего, а как раз, золотого агнца.
Вообще нет того энтузиазма, и чувствуется угасание.
Хотя, может быть это иллюзия, и угасает тут не процесс, а наблюдатель.
То есть, покорный слуга)



.

x_ec67b98d

Выдающийся современный еврейский философ Бормашенко (единственное спасибо Ситницкому. за то, что познакомил меня со этим своим земляком, я сначала не поверил, потому что где может быть хорошее от Ситницкого, и даже шутил в том духе, что с такой фамилией я предпочту дантиста), в общем, Бормашенко сказал замечательную вещь:

«Религия либерализма () подорвалась на мине бесконечного расширения идеи «прав». Если есть особые права у гомосексуалистов, то они есть и у поклонников инцеста и зоофилов, в особенности, если близкие родственники и козы не имеют ничего против совокупления. Произошла вещь знакомая грамотным физикам, бесконечное расширение границ модели обессмыслило саму модель. Безбрежное расширение либеральной модели ее и доконало».
http://finbahn.com/эдуард-бормашенко-израиль-восстание/

Бесконечное расширение. Невозможность дать границы в дефинитивной редакции. Они начали с прав немцев, англичан и голландцев молиться по-немецки, английски и голландски, устроив по этому поводу всеевропейскую резню. К 19 столетию они переключились на борьбу за права негров в Америке. Даже войну устроили, и негры получили права. Стали избираться. В Конгрессах разных штатов пришлось делать туалеты для негров. Потом женщины стали требовать прав женщин. Визжали, били стёкла, получили кое-какие права. Попали в Британский парламент. Пришлось срочно монтировать там туалеты для женщин. Сейчас они борются за права педерастов перекраивать мир под себя и за то, чтобы шимпанзе объявили народом. Никто не знает. что за гротескные поводы для борьбы будут избраны завтра.

Точно так же было и с искусством. Сначала пришёл Матисс и накалякал этот свой «танец», и Щукин его купил. Европа устала от реализма и требовала новых влияний. Их искали везде — Гоген на Яве, в Японии и на островах. Тристан Тцара — в примитивном искусстве плебса. Кандинский — в лиможских эмалях. Началось некоторое оживление. Пикассо — дошёл до уровня неолитической пещерной росписи. Очень вскоре. Пикассо принялся грубо малевать, и в день делать по три-четыре «шедевра». Никого это не насторожило. Потому что именно тогда делец-процентщик и художник встали рука об руку. История в том, картина всегда была капиталовложением, и все голландские галереи — это были банки своего рода. но тогда ценность определяло качество картины. А сейчас — уже нет. Только имя. Неизвестные дельцы нашли в этих молодых — неограниченный потенциал для своего обогащения. Сформировалась триада делец — художник (производитель покраски на холсты) — «арт-критик» (в штате у дельца). Последний раздувает второго, и денежки сшибает первый. 
«Поздний» Пикассо мазал так много. потому что он делал не предметы искусства. а ассигнации. Дальше пошли пятна. Кто-то снял скатерть после ночной пьянки и восхитился. Пошли швырять пятнами на холст. Потом — полоски. Подключилось местечко. Сначала они просто скупали, затем сами стали мазать, Гаскала сняла религиозные запреты на живопись, и началась эпоха, началась с Шагала и Сутина, и тут же резко всё сошло на халтуру, мазать, чай, не трудно. Ротко, например. Классические живописцы вскоре поняли, что год писать картину, а потом ждать на салоне приговора критиков, когда сорвиголовы рубят бабло — контрпродуктивно, бросают кисти и тоже начинают мазать. Потом — краски швыряют руками, потом — наносят вентилятором. Потом режут холст, потом начинают мазать на стены, потом…
Ну, что потом, никто уже не скажет. Сейчас, вот, используют принтеры ксероксы и мониторы. Будут делать генно-инженерных арт-мышей? Хер его знает.

Неумение остановиться — это как неумение прекратить жрать при альцхеймеровском слабоумии. Оставишь бабусю или дедусю наедине с холодильником — всё. Будет жрать, пока не упадёт замертво.



.
.
angels078Путин и его власть, по ходу дела, выколачивают самый главный элемент совкового сознания из нынешней России.
Совковое сознание во многом (и тут прав даже Рубинштейн) базировалось на криминальном колхозе. Советская дебильная «всемирность» — она оттуда. Отсутствие хозяина, разруха и неприкаянность — тоже.
Оттуда все эти бесконечные «воры» и «воры в законе», оттуда 90-е (я вот считаю 90-е не чем-то новым и привнесённым, а высшей точкой, квинтэссенцией совка), оттуда искусственное принижение прав собственника, всеобщее «понимание», что «надо делится», причём, даже с самым отпетым быдлом на вокзале, и невозможность защитить своё имущество и даже жизнь любой ценой. Советская Фемида наказывала обоих, как строгая мамаша — шлёпала и «закрывала» того, кто приступил к самообороне, и ненароком угробил нападавшего, и нападавшего, если тот выживал.
Принципиально иной является установка в США — Америка с 18 столетия так устроена, что защитивший свой дом, жизнь и имущество — оказывался всегда прав, и предъявлять ему в суде нечего. Скажем сразу, что в Америке много всего хорошего и правильного, и это пример верного подхода (ну, иначе Америка сверхдержавой бы не стала), хотя это, конечно, не значит, что там всё прекрасно, впрочем, разговор сейчас не об этом.
А о том, что мы с Вами стали свидетелями ряда громких оправданий в современной нашей истории.
Оправдан стрелок в Миасском — сельский житель, которому на участок пришла компания жителей соседней деревни, не отошедшая от новогоднего застолья, и принялась его мутузить — просто так, по местной традиции. Тот достал ружьё и уложил четырёх человек на месте. Вердикт суда — невиновен.
После московского расстрела, случившегося на разборке а-ля 90-е, с участием «Итальянца» и его «людей», закрыли как раз Итальянца, и даже батоно Шакро Молодого, а вот того, кто стрелял, отпустили до суда. Вероятность полного оправдания его — высокая.
После бычки в цыганском посёлке, ромы из клана Оглы отправились к дому местного жителя (место действия — Урал), с тем. чтобы разобраться, само собой, сами стояли поодаль, но наняли местных пацанов из клуба единоборств, местный житель взял оружие, результат — два трупа, не цыган, а местных спортсменов, СК, судя по заявлению, относит всё это к допустимой самообороне (что так и есть).
Это меняется не частность — это, со скрипом, изменяется сам становой хребет общества, это, на смену общей ленинской бане, приходит, наконец, новая ментальность.
Хотя, по всей видимости, хорошо забытая старая.



.
.
Немцы такие умницы, а правда, всё при этом делают через жопу. Это надо ж было убить 50 тысяч гамбургских евреев, которые были (из песни слов не выкинешь) процентов на 70-80 — католические или протестантские выкресты, которые, в основном, хорошо зарабатывали маниакально платили налоги, говорили и думали по немецки, и чрезвычайно редко нарушали закон, чтобы спустя почти 70 лет, в муках раскаяния от вышеупомянутого, затащить к себе в город сто тысяч людей, далёких от христианства, готовых сесть на шею и только брать, не понимающих языка, и не имеющих шансов его понимать, и, что особо печально, готовых насиловать и грабить.

06.01.2015



.
.

ноябрь 1988 года

В нашем классе в Баку училась одна симпатичная девочка. Девочка имела армянскую фамилию и соответствующую национальность в паспорте. Хотя в ней армянского не было ничего. Ни миллиграмма. Только дед, который умер ещё до рождения её отца. Этот дедушка был сознательный солдат из Карабаха, перебрался в Баку, где женился на немецкой еврейке из семьи коммунистов. Было это в конце 30-х. Вскоре он пал смертью храбрых. Не на войне. Он работал егерем, сцепился с азербайджанцами, которые охотились на оленей, и дело дошло до поножовщины. Звали его как-то заковыристо, не помню уже как, предположим, Гургеном.
Папа девочки, который был сыном этого Гургена, но никогда его не видел, он воспитывался еврейским отчимом, хоть так и остался с армянской фамилией. Был он голубоглаз и по обыкновению печален. Занимался живописью. Поистине, только ашкеназы, чтобы спрятать своё происхождение, могли называться армянами в Азербайджане! Еврейская бабушка жила с ними — ей было под сто лет, и она спятила от старости.
Я бывал у них дома и даже разговаривал с бабушкой. Она всю жизнь преподавала немецкий, и, целиком и полностью, в конце концов, на него перешла, поэтому понимал её только сын. И то кое-как.
А мама девочки была полугрузинкой-получеченкой, у неё был достаточно восточный облик — округлое лицо, сросшиеся брови и крашеные хной волосы. В результате эта девочка, мало что с армянской фамилией, оказалась ещё и обладательницей кавказской, практически армянской внешности.
К чему я это всё?
Девочка эта училась в АЗИ. После школы. В школе мы не общались практически. Она была глупая, то есть, глупенькая. Глупенькая и хорошенькая.
Я встретил её возле АЗИ в 89-м году, стояла возле киоска «Союзпечати», (я хорошо помню этот киоск, там лет пять, пока не выцвел, висел журнал с портретом Чаушеску и продавались жвачки «Джыртдан»).
Поздоровались — и она мне обрадовалась, и тут стало ясно, что она боится идти домой. Я стал провожать её из института. Хотя был влюблён совсем в другую девочку, жившую далеко от центра.
Ходили мы, ходили, от АЗИ до улицы Монтина, вели какие-то околокультурные беседы (обсуждали, например, сериал «королёк птичка певчая», фантастическую пошлятину, которой весь город болел).
И вот однажды вышли с Телефонной возле магазина игрушек, намереваясь спуститься в подземный переход (в переходе тогда висели картинки города Сараево, виды мечетей и боснийские женщины в нацкостюмах), и увидели толпу.
Толпа шла плотно и в то же время быстро. Она занимала ровно всю улицу. Я на минуту даже забыл, что я не один, настолько для советского человека это было необыкновенное зрелище. толпа двигалась, что-то выкрикивая, или просто визжа, кто-то ругался в мегафонон по-азербайджански, и этот людской прилив был грозен и прекрасен, было в этом что-то библейское.

Перед толпой бежали подростки с палками, и тут до меня две вещи дошли — что нельзя разворачиваться и бежать, и что со мной находится самая настоящая, официальная армянка.
До сих пор не знаю, как я додумался не бежать. Это настолько здраво, и непохоже на меня тогдашнего! Я просто, не убыстряя шага. продолжал идти навстречу, держа это девочку за руку, мимо пробегали подростки, ещё минута, и мы, не по центру, а где-то ближе к домам, в эту людскую массу занырнули, она с рёвом растекалась кругом, огромная масса пыжиковых шапок, орущих ртов, чёрных усов щетинкой, металлических зубов, волосатых кулаков — это как пройти через казни египетские, через концентрат человеческой ненависти.
Где-то в середине меня довольно крепко толкнули, и даже схватили за плечо, и, не оглядываясь, я сделал один приём, который, скорее всего (до сих пор это звучит необычно) спас нам жизнь.

Мы, всё позднее детство, обожали смеяться над чушками, то есть, над приезжими из районов. Например, копировали их. Любили изображать такую характерную штуку:
Надо сильно хлопнуть в ладоши, но не так, как в театре, а со сдвигом, будто стряхиваешь с кистей невидимую жижу, и при этом надо издать сложнопередаваемый звук, типа «иййэхххщ», словно не голосовыми связками, а гортанью, надгортанником, звук этот нечеловечески тосклив и древен, как хрип разочарованного неандертальца, который раскапывал припрятанную вчера недоглоданную кость, и понял, что её похитили.

Выражало это всё смесь досады и разочарования. Я, скажу вам без ложной скромности, копировал это блестяще. Это вообще был мой козырь.

И тогда, в толпе, я вырвал руку, отпустил на секунду девочку, и хлопнул в ладоши, оглушительно, встряхнул ими, и издал это «иййэхххщ» как самый настоящий кочевник, как погонщик верблюдов Великой степи, и вышло это красиво и звонко, как никогда, и от меня сразу отвязались.
Мы прошли толпу насквозь, и я увидел первый труп в своей жизни. Вернее, две ноги, одна в туфле, другая в носке, торчавшие из-под машины.
И я утянул девочку в переулок. У неё были совершенно бессмысленные глаза, как при сопоре, и бледное, как извёстка, лицо. И я её поцеловал — в первый и последний раз. И мы пошли дальше.
Поразительно, но на Торговой было всё, как всегда — люди, магазины, играла музыка в магазине «Мелодия», около «Электрик маллары» стоял его директор Эльдениз-мяллим, и, качая головой, разглядывал витрину снаружи.

И тут девочка стала рыдать — она сморщилась, издала какой-то жуткий горский вой, и стала окончательно похожа на армянку. Я довёл её до дома, втолкнул в двери, и пошёл к себе, ближе к Первомайской улице подуло из подворотни, мой плащ распахнулся и стало ясно, что на нём нет ни единой пуговицы



.
.
Я любил перестроечный Арбат. Прямо любил-любил. Ходил по нему часами, всё было в диковинку, и певцы, и плясуны, и какие-то просто сумасшедшие, которые стояли на голове или клянчили.
Это простительно в том возрасте — любить такое. Помню, покупал штучную сигарету и пил кофе в начале улицы — напротив «Праги», на месте снесённого домика, была деревянная кафешка с названьем кратким «Русь».
Дальше, в месте, приблизительно, где теперь Пушкин с Гончаровой, выставлялись тогда карикатуры. И одну я запомнил на всю жизнь.
Художник работал под стиль «окон РОСТа».
На бумажном листе с одной стороны был нарисован классический лыбящийся животастый буржуй во фрачной паре, гамашах и цилиндре, держащий мешок с деньгами, с другой стороны — точно такой же жирдяй, только красного цвета, в будённовке, сапогах, и тоже с мешком подмышкой, а между их животами, сплющенный, с выпученными глазами, был беспощадно изображён маленький «советский человек», в очках, с авоськой, в сандалиях — классический прямо.
И помню, стоял рядом и разглядывал картинки точно такой же человек — в сандалиях, в майке, только авоськи не было.
И ещё помню, тогда впервые, сквозь всю эйфорию, сквозь весь этот карнавал — пробилась странная такая тревога.
В самый первый раз.



.
.
Вы никогда не думали, отчего богатые и дети богатых обожают фрондировать? Изображая из себя борцов «за лучшее будущее», откровенно подмахивать врагам свой страны?
Подмахивать, причём, откровенно, не стесняясь, и ничего не боясь?
Отчасти это наследие советского прошлого. Элита в СССР, начиная с какого-то времени, перестала быть подсудна. То есть, если в сталинское время она трепетала и дрожала, понимая, насколько она под угрозой в любой момент, боялась хапать, боялась хамить, и понимала, что даже идеальное поведение и то не обеспечивает ей безопасности, в хрущёвское осмелела и обнаглела, и могла позволить себе показывать своё богатство, хотя на Хруща порой находило, и он принимался, эпизодически, кого-то из них лупцевать, в конце концов, элита скинула самодура, и при Леониде Ильиче она уже расцвела и разожралась. Херово руководил шахтой, сняли? Фигня, будешь заведовать мясокомбинатом! Элита (в республиках с огромной скоростью национализировавшаяся) перестала бояться кого-либо вообще, её отпрыски показывали всем своё богатство и своё презрение к окружающим, притом, что пропаганда скромности лилась изо всех утюгов, кто из вас не помнит то позднесовковое царство двойной морали? К моменту распада страны вера во всесилие денег и связей была самой массовой из всех советских вер. на штучных марксистов смотрели примерно так же, как на кришнаитов на Арбате — психи, мол. что с них взять.
Америка, сумевшая в послевоенное время стать мировым оазисом богатства (шутка ли, Америка в те годы, когда Россия, Германия, Китай и Япония лежали в руинах, производила более половины мирового продукта), Америка, в которую когда-то ломились евреи с дипломами Сорбонны, а она им закрывала двери, мол, и так вас тут, как курей нерезаных, которая не добывала нефть, потому что дешевле купить, и снимала фильмы, тратя годовой бюджет африканской державы, эта Америка не могла не понравиться им — то была любовь с первого взгляда.
Интересно, что было и встречное движение американских леваков, но если наши, что любили всё американское, были из красной знати, из хороших семей, из элиты, дети сталинских шестёрок, родившиеся в центре Москвы, то американцы, стремившиеся сюда, были отпетые маргиналы, психи, вроде Ли Харви Освальда, или одержимые чегеварщиной прекраснодушные весельчаки корнями «из простых», типа Дина Рида. Дети американских прокуроров, генералов и сенаторов не были ангажированы страной рабочих и крестьян.

Когда в Москве комсомольцы брили стиляг и отрезали им «стильный оранжевый галстук» ножницами, они не против самовыражения боролись. Не потому, что советские люди должны быть одинаковы с виду. В конце концов, не били же в те годы узбеков, снимая с них тюбетейки? Или киргизов, снимая колпаки? Я помню советскую Москву, толпа тогда была пестрее нынешней в разы! Они тогда просто допетрили, что обряженные именно так (не все, конечно, но некоторые) — действительно, любят Америку, страну, с которой идёт война. Хотя, конечно, холодная, но неважно. Война эта несколько раз в то же время могла перейти в горячую, если кто помнит. Ну представьте себе, что во время Второй Мировой в Нью-Йорке разгуливают разодетые в самураев дети местных бизнесменов?

Ну так и вот ответ на вопрос, почему. Да потому, что совок не кончился. Совок продолжается, он не только пляшущая пошлая сволочь на новогоднем телевидении, он ещё и тут — в представлении, что коллективная Америка это новая, высшая ступень бытия. Ты в Москве и сын начальника, живёшь внутри кольца (а то и двух колец), ты уровнем выше всей этой огромной страны, населённой чудовищами, какими-то шахтёрами, пьяными прапорщиками, ютящимися в коммуналке пролетариями и жителями заимок, хуторов и кишлаков, не знающих, кто такой элвис пресли. Куда тебе дальше двигаться, кого любить, ну не Сталина же, тятиного благодетеля, куда глядеть, если этот квест уже пройден? Да только туда, на Америку.

Беда нашей страны в том, что из сталинских бюрократов третьего уровня (первого уровня и второго было немного, да и были они фанатики и скромняги) вышла, взамен уничтоженной революцией элиты, жалкая, сволочная страта — то ли мещане во дворянстве, то ли выкресты в папском дворце, и для того, чтобы элита пообтесалась и приобрела родство с этой почвой, нужны века, а века с тех пор пройти не успели.



.
.
Сейчас они придут и скажут Амирам, ты всё выдумываешь. Ты фантазируешь! Сочиняешь!
Но мне нет нужды оправдываться. Поскольку это всё — чистая правда.
Еду я в метро. Сижу, о чём-то думаю, слева и справа от меня — пустые места, а через пустое место — сидят два таджика. Я, собственно, даже не увидел этого, мало кто где сидит.
Входит старушка. Одетая в вязаное пальто с бабочками, обутая в подобия валенок, выполненных из цветного войлока, и в красной вязаной шапке с помпоном. Таких старушек, по идее, немало в Москве. Я на неё сначала смотреть не стал — ну и впрямь, зачем мне на неё смотреть. Мест кругом навалом.
Стал смотреть только тогда, когда понял — ей что-то явно нужно. Она встала прямо передо мной, смотрит на меня, и машет рукой. Рукой делает отодвигающие движения. Отсядь, мол. Не говорит даже, а просто машет. Слева и справа, повторяю, пустые места. «Немая» — подумал я.
— Вам что нужно? — говорю.
Старушка всё машет, даже более того, лицо делает, как у хорька.
— Чего хотите? — сказал я, разевая рот пошире, как это часто люди, плохо себе представляющие способность глухонемых угадывать звуки по движению губ, делают.
Машет и прямо совсем злится. Смотрю туда, куда машет, а там таджика два маленьких сидят, тоже смотрят на меня.
— Непонятно, что ли? — говорит, наконец, старушка.
И меня осенило.
Она приняла меня за таджика, и машет, сядьте мол, поплотней, смерды. ПОТОМУ ЧТО ХОЧЕТ, ЧТОБЫ МЕЖДУ НАМИ И ТЕМ МЕСТОМ, КУДА ОНА ПОЖЕЛАЛА ПРИЗЕМЛИТЬ СВОЮ ВЯЛУЮ ЗАДНИЦУ, БЫЛО ПУСТОЕ ПРОСТРАНСТВО
Я оценил. И не сдвинулся, конечно.
— Вам места мало?
— Не надо ничего говорить! — прохрюкала старушка, всё-таки садясь. Достала ридер. Включила и принялась демонстративно читать. Там какой-то текст. А я, как назло, дальнозоркий.

Скосил глаза, а в тексте том, прочитываются слова: «галич», «лирический герой пастернака» и «проблемы перевода».



.
.
Подумалось. Видимо, поиски противоядия западной масс-культуре, этому духовному фаст-фуду, всем этим бородатым женщинам, этому содому и гоморре, увенчались таки успехом.
Что это за противоядие такое? Мы с вами помним, что великая и могучая советская песня, со всем своими бухенвальдскими набатами, русскими полями, «давай закурим» и «парнями всей земли», как только отодвинулся железный занавес, повела себя подобно вампиру — сначала задымилась, и потом развалилась на куски и сгинула.
На её месте возникла российская попса. Явление очень яркое и неинтересное. В самом деле, чего хорошего во вкусах постсоветского плебса? История в том, что руководство ельцинской резервации совершенно перестало зависеть от т.н. советского народа. Раньше, при СССР, власть должна была как-то контактировать с номинальным гегемоном, а теперь всё — «новая россия» совершенно перестала нуждаться во мнении и поддержке «ботвы». Ну, поскольку, вы понимаете — единственный источник легитимности той власти было посольство США, а капиталом был не труд дяди васи у станка, а энергоносители. Для того, чтобы «лохи» и «ботва» не вздумали помешать этому празднику жизни комсомольского актива, и было запущено — православие для широких масс, невиданный даже для отечественной истории водочный водопад и попса. Может, наиболее термоядерное ядро советского народа успело вымереть, может — просто пошлость подаваемая грузовиками, успела утомить, но ортодоксальная русская попса не стала в наше время скрепой.
Русский рок. С русским роком всё сложно. По сути, это, за очень малым исключением — пережёванные житомирским обывателем «мелодии и ритмы зарубежной эстрады». изделия, в основном, того же комсомольского актива, и во всём этом, по хорошему говоря, не больше оригинального и русского, чем в спичечной сере — яду.
Что там ещё осталось? Бардовская песня. Интересно, что пожилые коммунисты относились к ней сочувственно.Ничего же нет криминального в том, что некоторое количество молодых и задорных инженеров, в свитерах и в бородах, делающих немало важного на БАМе, немного разговелись? Ну, ничем, кроме диарреи и гонореи, (первое от плохо разогретой тушёнки, второе — от свального греха в палатке) это, по идее, не грозит. КСП, в целом, отечественное изобретение, и необыкновенно советское, примерно, как яйцо под майонезом. Беда в том, что это очень быстро достигло пределов выразительности, и выродилось до пародии на самое себя.
Что же скрепы? Скрепы — это типичный путь славянских народов за пределами России, сербов или македонцев. Если народы более западные плюнули на корни и просто переняли англо-саксонскую культуру, то народы, живущие восточнее, придумали перепевать фольклор с некоторыми нововведениями. Кто смотрел постюгославскую эстраду, тот знает, кто такие Цеца или Десислава. Это — собственно, Бабкина и кубанские хоры.
К этому стоит добавить поэтику непростой жизни простых мужиков, которые носят кепки и штаны адидас, а в людных местах приседают на корты. Ещё — весьма навязшую в зубах стереотипию жутко православной девушки, которую занёс чорт в санатории ВЦСПС и смутил красивой жизнью, отчего она теперь кается, что твоя Магдалина. Ещё танцы вприсядку с присвистом (и не разглядеть в ином выкидывающем коленца атамане платове выпускника столичной хореографии, голубой, как небо).
Немного дерзкого городского пацана от Лепса, по легенде — пока несудимого, но летящего к зданию суда, как мотылёк на свет фонаря. Немного пожилого тёртого кота в шёлковой рубашке, который придёт к каждой пожилой даме с избыточным весом в Воронеже и Курске и осчастливит, от Стася Михайлова. Ну и, конечно, чуток усталых, с лицами стахановцев 3о-х, пацанов в камуфляже, у которых «вертушка летит по горам» (примерно то же порой исполняют в электричках покалеченные кишинёвским трамваем, и кошелёк обывателя распахивается сам).

Если честно, в предстоящей тотальной войне идеологий с этим, простите, говном на знамени — нам не победить.



.
.
Мы, конечно, вызвали бурю. Того и желалось, скажу я вам, дорогие мои москвичи. Теперь полленты пишут про царя. Я не разделяю идею святости главы государства, который покровительствовал еврейским погромам. Кроме того, баловался армянскими погромами, пару раз устраивал и немецкие. Который относился к своим «возлюбленным чадам», в стиле турецкого султана.
Эта канонизация была проведена белоэмигрантами, и признана московским Патриархатом, как известно, в качестве обязательного условия при поглощении Зарубежной церкви. Но это и неважно.
Реки елея, сладкие стоны, надписи, в нынешней стилистике — комичные, где каждое второе слово с большой буквы: «в День Наследника Цесаревича Тезоименитства лично Его Императорского Величества рукою изволил» — оставьте, не проберёте вы этим никого, кроме самих себя.
Потому что Кровавое воскресенье
Потому что Ленский расстрел
Потому что Ходынка
Потому что Мукден
Потому что Цусима
Потому что Порт-Артур
Потому что «Очаков»
Потому что «Потёмкин»
Потому что Житомирский погром
Потому что катастрофа под Нарочью
Потому что сдача Перемышля
Потому что «мой народ недостоин меня»



.
.
Можете меня расфренживать и навешивать ярлыки.
Но я скажу, когда я делал тайну из того, что я думаю? Да никогда не делал.
Часть евреев мира действительно ведёт себя, как немцы в 30-е годы. Так же шапкозакидальски, нагло и глупо.
Мы появились снова на Ближнем Востоке в большом количестве, потому что произошла Катастрофа, и стало понятно, что необходимо своё государство на землях предков. Потому что оба проекта, в которые европейское еврейство крупно вложилось, рухнули. Большевитский проект в России из еврейского превратился, благодаря Сталину, в русско-имперский. И это притом, что огромные силы еврейства в этот проект, мало что были вложены в начале, но и вкладывались позже.
И евроинтеграционные усилия меж двух мировых войн, в которых нешуточно было задействовано еврейство Европы, бизнес-сообщество, говоря современной речью, представители культуры и искусства, буржуазно-либеральный проект, которому противостоял германский проект объединения Европы силой оружия — тоже провалился, он был уничтожен в ходе Второй мировой, два проекта, ашкеназский и германский, друг друга аннигилировали со страшным взаимным ущербом.
И еврейско-большевитский, и еврейско-либеральный проекты катастрофически подорвали силы еврейства в Европе и мире, вызвали всеобщую ненависть, которая отразилась во время Катастрофы, особенно в восточной Европе. Оба проекта — никак не могли быть осуществлены, поскольку представляли собою спонтанные авантюры. Единственная по-настоящему реальная задача была в возрождении Израиля
Как вышло так, что организация национального государства, выстраданного миллионами людей и веками, не привела к покою и не дала гарантий на будущее? Как вышло, что антисемитизм, пошедший было на спад, снова поднял голову, в том числе и в Европе?

Потому что чисто европейско-еврейское, галутное чувство превосходства заставило думать, что арабы, заведомо низшие существа, увидев туалетную бумагу, светофоры и гей-клубы, кинутся верноподданичать, а ашкеназский бизнес, тем временем, из Америки пролезет в саудовские и кувейтские нефтяные поля. Поэтому НАМЕРЕННО не было проведено размежевание и обмен населением — даже когда сотни тысяч евреев из арабских стран прибыли в Израиль в чём мать родила. Обменивают равных на равных, а арабы — ну какие они равные, со временем вкусят плоды цивилизации и пойдут смывать субботние толчки.
Потому, что статус любимого клиента Америки не позволяет определять свою судьбу самостоятельно.
Потому что новая вавилонская башня строится — англо-саксонский проект интеграции, в который с головой кинулись галутные круги, и заодно, они принялись тормозить дальнейшее расширение Израиля. Это конкурирующие проекты, потому как.
Арабы не умеют воевать (они честно разучились воевать в средние века, вернувшись к прежней раздробленности домагомедовской эпохи), но это не значит, что у них нет сильных сторон. Они не менее жестковыйный народ и не менее семиты, если что. Сейчас они заселяют Европу, их много, и скоро станет ещё больше. Интересно, что и в Америке их в 70-е годы было 200 000, а сейчас уже — столько же, сколько евреев, миллионов 6-7.

Ослеплённые новыми «перспективами» забыли недавнюю историю.
Мы в лучшем случае получаем только Израиль.
А в худшем — ничего не получаем.



.1227_900

Спасибо тебе, Америка, за наше спасение! Низкий поклон!
Это я безо всякой иронии пишу. Честное слово. Если бы не ты, Америка, нас, возможно, уже на свете бы не было.
Это твои сказочная тупость, нечеловеческая алчность и жестокость спасли нас!

Когда-то наша элита, которая выжимала соки из наших дедов и отцов, решила стать дворянством, это чтобы навсегда закрепить за собою господский статус. ОНИ решили поделить нашу страну на султанаты и княжества и разграбить её дочиста.
ОНИ нашли себе помощников и принялись за дело.
Если раньше ОНИ говорили, что женщине пристало быть женой и матерью, то теперь они стали утверждать, что ей надлежит быть шлюхой.
Если прежде — что старость достойна уважения,то теперь — что старики должны к чёрту вымереть.
Если раньше — что стыдно быть вором, то теперь — что стыдно быть бедным.
Если раньше — что людей другой национальности и расы надо уважать, как своих, то теперь — что они недочеловеки.
Если раньше — что пристало быть лётчиком, военным, полярником, хирургом — то теперь, что хорошо быть стилистом, журналистом и преступником.

ОНИ стремительно превращали нас в животных, семимильными шагами, они сводили с ума кого-то, кого-то превращали в садиста, иных спаивали, прочих развращали, они вывели на панель миллион женщин, и споили до смерти то ли миллион, то ли два миллиона мужчин, ОНИ преступникам позволили грабить безнаказанно, ОНИ заставили одних — ненавидеть других за акцент и цвет глаз, ОНИ разожгли войны внутри страны, затерроризировали обывателя взрывами и наводнили чокнутыми отбросами в камуфляже города и веси. ОНИ заставили детей чуть ли не с детсадовского возраста чирикать на фене. ОНИ поставили самолёты ржаветь на аэродромах, корабли — в доках, они превратили заводы и стадионы в базары. ОНИ сифилис и туберкулёз не в 10 и не в 100, они в 10 000 раз увеличили. ОНИ совершенно открыто говорили, что правят от имени Америки.

Америка, приманив к себе дармовщинкой значимую часть насквозь пролибераленного и профашищенного московского еврейства, подсекла кадровую базу ИХ отдела логистики.
Америка, которая просто из тупого кровавого куража, из-за безнаказанности, безо всякого смысла принялась бомбить на Балканах — этим встряхнула благодушно спивающуюся и стремительно оскотинивающуюся славянскую массу.
Америка, которая похлопывала ИХ по плечу. но сама никакого уважения ИМ не давала — прилюдно навязывала ИМ неравноправные договоры, как ирокезам или апачам.
Америка, которая везде, при каждом случае, кичилась своей «победой в холодной войне» и унижала «проигравших» как и где могла — тупо разрушала все ИХ легенды для плебса о «партнёрстве» и прочий дешёвый свист..
Америке бы подождать немного, лет 30, когда тут все сопьются, сколятся, заразятся гепатитами с ВИЧ, и резня с Северного Кавказа перейдёт на Поволжье с Сибирью, но Америка так устроена, что ждать она не любит и вообще, по-видимому, не умеет.

Спасибо тебе за то, что мы все очухались.
Спасибо за то, что фата-моргана рассеялась.
Спасибо, Вашингтон, Джефферсон и Франклин!
Хоры, хоры, аллилуйя.



.
.
Часто, думая о армяно-азербайджанском конфликте, я вспоминаю Индию, постольку, поскольку и там и тут все конфликты — следствие противостояния носителей исламского гегемонизма, с одной стороны, и неисламского субстрата — с другой.

(Предупреждаю сразу особо патриотичных армян и азербайджанцев, что если вздумаете идти сюда с хамством, забаню немедленно).
И там, и тут — исламский гегемонизм носили тюркские народы, активно раздвигавшие границы исламского мира, подобрав зелёное знамя, выпавшее из ослабевших арабских рук. На территории Армении тюрки расселились в Средневековья, сначала на равнинах, потом, постепенно, поднимаясь в горы, и вытесняя армян и там, этот процесс затянулся на столетия, армяне же, теряя землю, уходили в города Востока, где открывали торговлю, превращаясь в обуржуазившуюся алчную чернь, населяющую гетто, перманентных жертв погрома и сторонников экстремистских движений. Спасли армян русские, отобрав у Персии кусок Армении и взяв армян там под покровительство. Произошло на всём Востоке размежевание тюрок и армян, эпизодами этого размежевания были и сасунская резня, и геноцид армян, и карабахский конфликт, и Сумгаит — всё это чистой воды тот же самый процесс, что у тюрок параллельно проводился с греками, у сербов с албанцами и т.д.

В Индии тюрки были костью, которая быстро обросла плотью, изначально проникнув в Индию с территории Средней Азии, тюрки обратили в мусульманство огромную массу людей, принадлежавшую к париям индуизма — всевозможных отверженных, которым мусульманство гарантировало равенство, и растворились среди обращённых. Возникшая так нация индийских мусульман восприняла иранскую культуру. Индусы ушли в джунгли, начав многовековое сопротивление, причём сопротивление это было не столько силой оружия, (тут индусы проигрывали неизменно, эта цивилизация в области войн довольно бездарна, тогда как мусульмане одарены главным образом в области войн), сколько силой духа. Индуизм, став религией гонимых, расцвёл и новыми красками заиграл, лишившись раджей, жрецов и практически всех крупных храмов, (был период, когда на месте индусских центров в Айодхье, Варанаси и т.д. стояли мечети). Укрепившись и обновившись, индуизм выработал духовное оружие против исламизации и начал контрнаступление. Англичане вмешались в индийскую картину. когда чаша весов стала склоняться в другую сторону — центральное мусульманское правительство было расшатано, индусы и сикхи подчиняли себе мусульман. После ухода англичан размежевание мусульман и немусульман сопровождалось невиданными вспышками насилия и переселениями огромных масс народа, завершившимися образованием современной Индии, где мусульмане проживают, как меньшинство, притом, что ещё две страны, выкроенные из Британской Индии, Бангладеш и Пакистан, полностью немусульманского населения лишены. Сопровождалось это несправедливостями, сикхи, например, потеряли центр своей бывшей империи — Лахор, доставшийся мусульманам по разделу Пенджаба, а синдхи (не путать с сикхами) вообще покинули доставшийся мусульманскому Пакистану Синд, мусульмане оставили индийскую часть Пенджаба и ещё ряд областей на севере страны (впрочем, не целиком оставили, чего нельзя сказать об индусах Пакистана).

В общем, размежевание привело к снижению напряжённости и относительно спокойной жизни на субконтиненте. Крутой мусульманин? Целый день стоишь на 4 костях? Считаешь всех этих чуваков гяурами. а священных коров — ходячим шашлыком? Пакистан ждёт тебя!
Размежевание же армян и азербайджанцев тоже достаточно благотворно сказалось на ситуации в Закавказье, также, как и на Индостане, это связано с военным противостоянием без войны.
А если в тренд сейчас встало перемешивать мусульман и немусульман, так это только оттого, что мировая либеральная машина требует человеческих жертв, как самый настоящий Молох.



.

488490картина: «Родина слышит» Вася Ложкин

В Бостоне вдруг заиграла скрипичная музыка, Гриша Марговский, насвистывая, выходит из комнаты и радостно говорит:
— Циля, ви мечтали за норковую шюбу? Мне сдаётся, что она у вас на кармане!
— Да ты шо?
— Вот тебе и шо!
И показывает газету.

В это самое время в Сан-Диего Артур Кальмейер вбегает на кухню:
— Мама, мама, мы таки теперь заживём!
— Тю, Артурик, в гробу я видала эту такую жизнь!
— Я буду много писать и мы будем все кушать лосось!
— От твоих стихов? Кушать лосось? Бугага!
— Нэт, мама, ви сюда смотрите!
И показывает газету.

Между тем в городе херое Одесса.
— Боря, Боря, как мы будем таперь жить? Мони за взрыв квартиры кончилися, все до гроша! Может, взорвать таперь дачу?
— Нет, Люся, дачу не надо!
— Ой, как таперь жить, как таперь жить?
— Люся, зараз будет всё чики-пуки.
— Фиг тебе, мы все пойдём на панель и на паперть.
— Три фига тебе Люся, я на паперть не пойду!
И показывает газету.

А тем временем в Маунтин-вью.
— Мистер Ситницкий! Мистееер Сииитницки! А ю эт хоум?
— Да шож такое? Шо эти льюди хочут?
— Шо хочут? А шо могут хотеть кредиторы?
— Это шож, кредиторы?
— Нет, тётя ваша из Мариуполя! А я говорила, шо будут проблемы! А ты? «Я гусский пгавозащитник, они не посмеют»!
— Ой, эта проблема я тебе решу!
И показывает газету.

А там написано:
«Власти США намерены вести информационную борьбу с Россией, используя информационное пространство социальных сетей «ВКонтакте» и «Одноклассники», а также русскоязычные сегменты Facebook и Twitter, только за год на эти цели планируется потратить более 15 миллионов долларов, сообщает газета «Известия» во вторник»



.
.
рипы

Есть особый вид людей, которых я называю рипы. Не ВИПы, а имено рипы. Это по антропологическим формам очень близкая группа к читателям одесского зверопошляка Херсонского — в рамках обеих групп можно сыскать, например, безразмерную православную дусю, в летах, из Подмосковья, и эмигранта хаима, не выговаривающего полдюжины согласных звуков, агностика, и поэтессу какую-нибудь из города Краснодар, шо имеет страничку с розами и холубками на мейле, и любит посылать своим друзьям виды православных монастырей с пожеланием крепкого здоровья.
Рипы не злые, они излучают духовность 24 часа в сутки, любят стикеры с блёстками и изречения раневской, ежи леца и отца меня.
Они, правда, эти рипы, глупы, как гудки на паровом котле, вернее, их характеризует интеллект устрицы и рефлексы каракатицы.
Ну, теперь, собственно, почему рипы — рипы.

Стоит умереть какому-нибудь ну хоть сколечко известному человечку, ну, скажем, какому-нибудь американскому певцу Джону Говноджонсону, как открываешь интернет и видишь — всё нахрен в свечках, всё в ладане и в богородицыной травке.
Безразмерная дуся:
— Со святыми упокой, алилууууия!
Эмигрант хаим:
— Это Джон Говноджонсон научил меня тогда свободе и демогкатии!
Поэтесса просто выставляет миллион анимированных зажжённых свечечек, выпускает стаю печальных голубков и пишет:
— «Говноджонсон. Пиздец».
И все они, совершенно в унисон, далее пишут:
RIP! RIP, блять! RIP!!!

Московские рипы обожают ходить к посольствам разных стран, и утыкивать их свечками, курильницами, цветами, лентами и вообще всем, чего не жалко. Такое ощущение, что они предварительно просматривают мировую хронику.
— О! крупная катастрофа в Мексике! Где там у них посольство?
— Может, лучше к польскому пойдём? «На висле утонул прогулочный катер»!
— Читай ниже! «Жертв нет!» И какого ж тогда хрена?

Особенно ценятся у рипов всякие войны и конфликты в странах Запада — остальной мир их заботит мало. Тут они начинают буквально вибрировать, изображать падучую, иногда они, услышав об очередном взрыве, судорожно хватают гитару и поют «если бы парни всей земли» и «возьмёмся за руки друзья», хлопают по рюмашечке, созваниваются с единомышленниками и вскачь несутся к посольству соответствующей страны, давя на глазные яблоки, чтобы выступило немного мутной слезы.
Особенно большой подарок рипам преподнёс в своё время Усама бен Ладен. Это был воистину царский подарок. Рипов колбасило неделю, они плотно унавозили это самое американское посольство, свечной бизнес в близлежащих церквях и скобяных магазинах подскочил в разы, туда, к посольству, волокли всё — крашеные яйца, венки, коробки с мацой, куличи и увитые муаровыми лентами сахарные головы, там бились в конвульсиях, пели псалмы и сидели в позе лотоса, знакомились, менялись лампадками и создавали семьи. Это было какое-то пиршество.

Сейчас наших друзей рипов можно найти у посольства Франции на Якиманке. Всем желающим можно присоединиться к ним. С собою желательно иметь для возложения — кочергу или сковородку. Приветствуются также вилы, трезубцы, угли и зола.



.
.
Конечно, китайцы страшные все. Они косоглазые, многочисленные и прожорливые. Сгрызают всё — деревья, кусты, зерно с полей, кукурузу, собак, кошек и квадратные километры тундры.
Они жестокие, вдобавок.
Это китайцы истребили индейцев, устроили Холокост, кинули атомную бомбу на Японию и разбомбили Дрезден с Белградом. Это китайцы повесили Юлиуса Фучика, гильотинировали английского и французского королей, отравили в газовой камере Януша Корчака, сожгли в топке Лазо и посадили на электрический стул супругов Розенберг. Китайцы подавили восстание сипаев, колонизировали Африку, травили под Ипром и устроили блокаду Ленинграда.
Китайцы всё время стремятся к территориальной экспансии. От всех соседей отхватили по половине территории. И ещё не насытились, желают продолжения. Китайский флот торчит в Средиземном море. Один. Второй флот — в Карибском море. Третий — в Аравийском. И так далее.
Это китайцы отхватили у Колумбии Панаму, а у Панамы — канал. И они же — пол-Мексики у Мексики.

Россия в опасности!
Нас предупреждают Яша и Двойра с Брайтон-Бич, Саша из Маунти-вью и Лёдя с хорода Цинциннатти. Они нам ховорють, шо хоть и не любят Путина, осуждают аннексию Крыма и Донбасса, гомофобию, тоталитаризм, репрессии и антиамериканизм, но, оставаясь русскими душой, они великодушно не желают, тем не менее, чтобы мы, неблагодарные россияне, были сожраны китайцами — жадным, злобным, кровавым, жестоким и расово неполноценным племенем!



.
.
Это не антироссийский Майдан! Вы не знаете! Это наши жулики! Это наша коррупция всё! Прогнивший режим! Президент вор! Украл миллиард тысячу сто миллионов! Мы не против России! А флаг Евросоюза? Для красоты! Мы против коррупции! Не смейте бить! Онижедети! Жестокая кровавая полиция! Ну и что, что заняли проезжую часть! Езжайте по другим улицам!

Все неэлекторальные движения в постсоветских странах однозначно против нас. Более того, всякое давление на власти, объясняемое желанием меньшинства навязать свою волю большинству, потому что оно, меньшинство — молодое, задорное, умное, толковое, свободное, с хорошими лицами, генетически удачное, гениальное от рождения, а большинство — быдло, хамы, скоты, ретрограды, дикари, генетический отстой, должны вкалывать и молчать, в общем, все недемократические и «геволюционные» всплески на постсоветском пространстве — проамериканские и антирусские по определению.
Что нужно, для того, чтобы в России этой мерзости не произошло?
1) Нужно перенести столицу. Нам нужен свой Исламабад или Бразилиа. Небольшой город для руководства страны, населённый чиновниками, силовиками и где находились бы посольства. Москва, где куча «демократических журналистов и геев», как говорит Щаранский, а иными словами — бездельников, чокнутых, рантье, хулиганов и представителей т.н. творческих профессий, то есть профессиональных паразитов, после вывода Думы, судов и администрации, может хоть на голове стоять — никто этого не заметит.
2) Нужны совершенные методы разгона стад. Узкополосные излучатели ультразвука, шебнеметательные машины (как у израильтян), стрелялки, под давлением испускающие мелкодисперсный лёд, газы, причём хорошо бы не пожлобиться и закупить именно американский газ, он шикарно тут недавно продемонстрировал свои возможности во время негритянского мятежа.
3) Пьерпаоло Пазолини, как известно, будучи коммунистом, парадоксальным образом симпатизировал полиции, так как они «дети бедняков», в то время как студентов считал «молодыми представителями буржуазии». Нам же нужно точно знать, что наши полицейские — психически здоровые русские ребята, отслужившие в армии, а белоленточники — пронаркоманенная бздливая паразитическая плесень. И если они и впрямь «онижедети» — они не наши дети. Они дети тех, кто обворовывал и наёбывал нас, и внуки тех, кто обворовывал и наёбывал наших отцов.



.
.
Переборщил я с патриотическими темами. Пошёл крен в другую сторону. Лет так 5 назад в моём блоге скакали под тумбалалайку толерантные правозащитники из-за черты оседлости, типа Левчина покойного и Этельзона, скакали очень забористо и требовали однополых браков, пока вдруг в один момент я не разозлился и не устроил им хрустальную ночь.
Теперь же у меня в блоге скачут осатаневшие государственные славянские городовые, которым в мозг шарахнула шовинистическая моча. Знаете, говорю вам честно, с Левчиным и Этельзоном хоть забавно, с вами же — тупо скучно. Избавьте меня от быдляцкого вашего триумфа воли, он меня не забавляет. С чего вы взяли, будто если я не на стороне каспарова и рубинштейна, то я на вашей стороне, шовинисты с пропитыми мозгами? Да вы рехнулись, блять.



.
.
У нас никто не спрашивал, когда вместо больницы, к примеру, в посёлке Окуловка Новгородской области они надумали нанять очередного футбольного итальянца. Я знаю эту Окуловку, нас там ссадили как-то с электрички, и мы имели целый день на обследование этого места, там был музей Миклухо-Маклая в бревенчатой избушке, магазин, где продавалось растительное масло из металлического бочонка, резиновые сапоги, питерская водка и была 1 (одна) колбаса, которая была привязана, принайтована, как говорят моряки, к прилавку, и, особняком стоял «фельдшерский пункт» — мёртвый сарай, обросший со всех сторон лебедой, с крестом, намалёванным на дверях.
И ещё «размер вознаграждения — коммерческая тайна». А вы не охуели? То что мы все затянули пояса, и даже шпроты потихонечку становятся мечтой, это, блять, не коммерческая тайна? А казармы ваши сраные отремонтировать на эти деньги не следовало бы?
У нас никто не спрашивал, когда вместо того, чтобы открыть маленькое диагностическое отделение, коек на 20-30, в городе Клин, чтобы они не ездили в Моники, а дома обследовались, или открыть, наконец, ебёна мать, пристойную детскую гематологию в Брянске, где ощутимы последствия Чернобыля, они задумали стоить для спинномозгового быдла трассу «формулы-1» (я могу понять футбольных болельщиков, но вот фанаты формулы один, по мне, исключительно человеческий хлам). Когда какой-то долбоёб «наш летающий болид, наш, русский» за одну покатушку тратит больше, чем весь транспорт в каком-нибудь городе Судиславль Костромской области за неделю?

Это как, интересно, они собираются тягаться с Америкой, которая абсолютно прозрачная страна в плане денежных трат, да ещё и порядком богаче? Козлы наглые.



.
.
Пишу, пишу, и тут мысль пришла — а не устроиться ли уничтожать санкционные продукты? О, с какой праведной ненавистью я с пармезаном разобрался б! От самих итальянских фашистов из Пармы! А как с проклятым хамоном! Сделанным прямо ветеранами-чернорубашечниками Франко! А шпроты? «Золотая Рига»? От латышских коллаборационистов!? О, уничтожал бы, выкрикивая лозунги протеста! Но злее всего я б уничтожал их бухло! Прямо из горла! Никаких рюмок не надо, с них пьют, а я уничтожаю! Это другое!
И украинское всё уничтожил бы подчистую. Особенно сало! Некошерное? Кто сказал некошерное? Тут. товарищи, уничтожение, и не о кашруте речь! Некошерное это когда кушают!
Где можно устроиться?
Дайте контакты, а то в животе урчит.



.
.
За что я люблю Джуиш ру? Наверное, за отсутствие местечковости.

«Создание Германской империи обычно связывают с именем ее «железного канцлера», Отто фон Бисмарка. Однако у него могло бы ничего и не выйти, если бы не берлинский банкир-еврей Герсон фон Блейхрёдер. Он нашел деньги на перевооружение армии, что позволило начать Франко-прусскую войну, он же уговорил французскую императрицу совершить государственный переворот, что заставило Наполеона III капитулировать и заплатить Пруссии пять миллиардов франков».

— Алё. это Пагиж? Дайте мне таки Пагиж! Дэвушка дайте Пагиж! Алё Пагиж? Пагиж, свяжите меня со дворцом. Как с каким дворцом? С Элисэйским! Не делайте мне нервы! Кто? Кто-кто? Жан кокто! Это Герш. Какой надо Герш!
— Алё, это Элисэйский дворец? Кто говорит? Жак, сейчас взял руки в нохи, сходил и позвал к тэлэфону импэратритцу. Шо значит какую? У вас их там семь штук? Импэратрицу Эвгению Бонопарт! Это Герш! Какой надо Герш!

— Ой! Лопни мои глаза! Женя! Сколько лет сколько зим! Не узнаёшь? Да ты шо! Ты Доду помнишь? Ну. который держал махАзин на Монмартре? «Удобрения, канарейки и губные гармошки Доды»? Помнишь? Ой ты моя зая! А помнишь его племянника Зусю? А Зусину Песю? Так я ж Зусин зять, Герш! Женя, я немного за тебя думаю, с Песей, Зусей и Додой, и вот шо мы имеет тебе посоветовать. Делай пегэворот! Да, срочно. Да, сейчас. Что значит «не хочу»? Женя? Шо я слышу? Шоб сегодня вечером сделала у меня пегэворот! Да! Умничка. И смори у меня, фея, шоб без номеров. Привет мужу.



.
.
() чернеет романическая Марьина роща, (ВЫРУБЛЕНА) и пред нею лежит слой пестрых кровель, пересеченных кое-где пыльной зеленью булеваров, устроенных на древнем городском валу; на крутой горе, усыпанной низкими домиками, среди коих изредка лишь проглядывает широкая белая стена какого-нибудь боярского дома, возвышается четвероугольная, сизая, фантастическая громада — Сухарева башня.
Она гордо взирает на окрестности, будто знает, что имя Петра начертано на ее мшистом челе! (СНЕСЕНА)
() рисуются группы нескольких монастырей, между коими Симонов примечателен особенно своею, почти между небом и землей висящею платформою, откуда наши предки наблюдали за движениями приближающихся татар (СНЕСЕНА)
()возвышаются арки каменного моста, который дугою перегибается с одного берега на другой; вода, удержанная небольшой запрудой, с шумом и пеною вырывается из-под него, образуя между сводами небольшие водопады (СНЕСЁН)
Далее моста, по правую сторону реки, отделяются на небосклоне зубчатые силуэты Алексеевского монастыря (СНЕСЁН)

Михаил Юрьевич, ты не виноват!
С днём рождения!



.
.
Когда-то я общался с С. — то был один из немногих азербайджанцев, сделавших в советское время хадж.
Был он удивительный человек. Мулла и член партии, старший сын его был врачом-рентгенологом. «Бывают лицемерные мусульмане, а я лицемерный коммунист» — говорил он.
Чистокровнейший азербайджанец, но прохладно относившийся к туркам и пантюркизму, «Если тебя назвали турком — ты обидеться должен, потому что тебя обидеть хотели». Вместо «азербайджанец» он говорил — «мусульман», считался шиитом, но — далее странно — не одобрил революцию Хомейни.
«Давай я пойду вместо Габиля (это его сын-врач) лечить в больнице людей? Хорошо будет? Молла должен моллалыг делать, а править должен шах».
До самого ввода войск С. демонстративно обнимался с оставшимися в городе армянами, и ругал соплеменников. которые армян били, самое мягкое слово, что он использовал, было «ишаки». Вообще он был терпим, и говорил, что лучше при русских быть «мусульманом», чем при турках — «мушриком, как турки», но после ввода войск он изменился, и проклинал армян и русских, досталось даже евреям, он демонстративно, проходя по нашей улице, бил палкой по дедовской машине, хотя, в общем, мы-то были совсем не при делах во всей этой заварушке. У него случился вскоре инсульт, и вообще он прожил после того недолго, Он был в возрасте, и, как многие бакинцы, просто впал в состояние аффекта.
А прежде он был действительно терпим — это удивительно, насколько. И был на редкость интеллигентный и культурный человек.
Как-то раз С. пришёл к нам в гости, а у нас в гостях (ну, как в гостях, он заказывал у деда концертные туфли) был певец Ислам Рзаев (как-нибудь расскажу и о нём, это был гениальный исполнитель, но не вышедший за пределы национальной культуры, поэтому мало кому он был известен за пределами Азербайджана). Ислам был человек настроения и не без некоторой звёздности. Иногда он сидел хмурый и насупив свои известные всему городу, кустистые крашеные брови, в то время, как дед с помощью чудного, ещё дореволюционного устройства снимал мерку с его ноги (после смерти деда эту штуку, а также набор колодок с отметинами от гвоздей мы отдали одному чуваку по кличке Карандаш, тоже сапожнику). Иногда Ислам был в приподнятом настроении, даже слишком — как все творческие люди, он был циклотимик. И вот, Ислам был в тот день как раз на большом подъёме. Дед же был хмур, потому как у Ислама росла подагра, и туфли пришлось переделывать — жали.
Ислам размахивая стаканом армуды, рассказывал, как Карузо в театре Сан Карло заставил висюльки на люстрах звенеть. Дед недоверчиво, видимо, посмотрел (он, снимая мерку, был серьёзен прямо по-звериному). И тогда Ислам запел. Запел он с сокрушительной силой, побагровев аж, арию Аслан-шаха из оперы «Шах-Исмайыл». Не помню уж, звенели ли на нашей люстре висюльки, но мощь была невообразимая, пробрало даже деда, жильцы дома напротив высыпали на балконы. Мерку наконец сняли, Ислам довольный, удалился, и тогда, провожая его, я увидел С. — тот тихонечко стоял за дверью, слушая, глаза С. были влажны, он стеснялся постучать.
Для меня С. навсегда остался мечтой об Исламе. Я сейчас не об имени, а о вере. Каким должен был быть Ислам, чтобы дать нам всем надежду на счастливое будущее.



.
.
Я не очень люблю говорить «над эту тему», ну, поскольку, сами знаете, хоть и учился аж трижды (в еврейском смысле учился. а не вообще) — в Баку у одного восточного старика, (от этого очень мало что осталось. например, что Шимшон был даяном, а Шауль — царём, Ниневия это ассирийская, а не еврейская столица, хоть тамошние евреи и молились, чтобы Ниневия уцелела, и делали тшуву, а она взяла и не уцелела, назло евреям, а потом еврейский же пророк с каким-то сладострастным удовольствием констатировал, что от Ниневии ровно ничего не осталось, только «совы в чертогах её»), потом, уже в Москве, у хасидов, и, в Москве же, у миснагедских евреев (Академия Торат Хаим), в общем, хоть и учился, но не стал. Ни мегакрутым пейсатым чуваком с дюжиной детей, ни крутым бейнуни (это хасидское словечко. обозначающее «крепкого середняка»). Кроме того, учившись у ашкеназим, я в ашкеназим не подался, как сказал один авторитетный человек рав Йовдо — «бери у германцев всё их хорошее, не жалей, оставь им всё их плохое, не жадничай».
Кто меня знает, тот знает, что если на свинине написано «свинина» — я к ней даже не притронусь.
Но если ты не крут и не круто соблюдаешь, но над эту тему рта не открывай, правильно ведь?
Но я же поэт и имею право с этой точки зрения.

Я к тому, что подниматься на Храмовую гору нельзя, причём нельзя с целью молитвы, а можно, если ты солдат и служишь в армии (но если ты считаешь для себя невозможным никогда и ни за что, то не поднимайся вообще никак).
Почему?
1) потому что я посмотрел на тех, кто поднялся. На никиту дёмина, и ещё нескольких, кто имеет блоги и выложил свои фотографии — я поглядел. Это не просто не ортодоксы и не традиционалисты — это отпетые либералы и «геволюционегы», это местечковые нибелунги, ницшеанцы, достаточно прочесть, что они вообще пишут, тот же дёмин, про ту же Россию.
2) оттого, что они нашли какие-то галахические оправдания тому, что тысячелетия было табу для евреев, (что даже большие равы не смотрели в сторону руин Храма) — ничего не следует. Это всё вывихи сознания, свойственные иудейскому модернизму, который родной брат модернизму мусульманскому, ваххабизму, тоже отвергающему тысячелетие развития ислама.
3) оттого, что на Храмовой горе хозяйничают мусульмане, вовсе не значит, что Б-г им отдал эту гору, даже наоборот — они получили эту гору, будучи людьми и по произволу людей — мы же по велению Т-ворца получили, и, его же необозримым могуществом, за грехи свои утратили, когда же Он захочет вернуть — Он нам вернёт, чудесным образом, с помощью сверхъестественных событий. Но я бы даже добавил — невозможность нам взойти на гору Храма — нас приближает к горе Храма, в этом человеческом самоограничении звучит могущество Т-орца, а то, что арабы жарят там шашлыки и играют в футбол — их отдаляет от неё.
4) сомневающиеся в возможности Б-га творить чудеса — это троцкие, русские большевики, местечковые атеисты, и им не нужен ни Храм, ни синагога, ни Израиль, ничего, кроме гей-клуба в Житомире


 

12809503_1573288522988609_3016302865366544705_n

Говорят, собираются снести «Сафису». Её, оказывается, (не может быть) построили кое-как в произвольном месте без каких-либо документов!
Я был там однажды. Это фантастическая постройка. Я, как писавший на тему архитектуры, добавлю — это единственный в Москве пример так называемого индо-сарацинского стиля. Больше нет, и слава Б-гу.
Сафиса внутри ошеломляет ещё больше — это смесь декораций к индийскому кино из жизни махараджей, лас-вегасского казино и бани саудовского короля. Это скопление такой кричащей, нечеловеческой пошлости, концентрация такого ослепительного кича, что это даже прекрасно. Там стулья а-ля Луи 14-й, оббитые пунцовым панбархатом перемешаны с пилястрами из мечети Баязита, барочные ангелочки — с арабесками, запахи долмы и шашлыка — с шанелью, папахи и тюбетейки — с мини-юбками и вываливающимися из выреза буферами, а Бока, Данико и певец Алан — с группой Комбинация.
Так должен, мне кажется, выглядеть мусульманский рай в глазах продавца баклажанов с Коптевского рынка.
Это высший пик, монблан. нет, эверест, джуутмахаллинского представления о красоте и гармонии.
Знаете, а мне жаль Сафису. Её бы надо оставить, как памятник эпохе, сюда нужно экскурсии водить!
Тут, в свой звёздный час. сидели гагули и братулики в белых тройках и в белых же востроносых туфлях, тут играли «долю воровскую», тут кейфовали, э, клинусь блят буду, слюшай.
«Юри, Юри, ты брат э брат, как я тибя люблю, отвечаю э!»

Почему всё проходит, э, брат?



.
.
Лента приобрела характер мемуаров «моя таджикская няня».
Это тоже реакция, как и вопли совсем уж упоротых ксенофобов «каждая узбечка должна отрезать русскую голову, это им в мечети внушают».
Я, как вы знаете, дорогие мои москвичи, за свободу слова — поэтому все имеют право говорить, что хочут (кроме подпадающих под 282-ю).

Таджикская няня была и у меня, вернее, у Йоси. Не таджикская даже, а памирская. С самых гор, из кишлака Йагноб, где обитают носители древнеиранского языка, максимально близкого к современному осетинскому, наречиям древнего Хорезма и степей архаичной Евразии (правда, обитала эта няня не в кишлаке, а в долине, в городе каком-то).
Она была молодая, но имела взрослую дочь, муж её сидел, не пойми, за какие провинности, где-то под Душамбе.
Никакой монголоидности, вполне европейское лицо, рельефное, южноевропейское или, скорее, балкано-кавказское, сносный русский язык.
Сидела с ребёнком она хорошо, это стало понятно со временем, но мы всё время искали в ней криминал.
Не похожа ли она на наркоманку? Муж её сидит явно же не за кражу колхозной репы?
Не даёт ли она Йосе опиум? (это я рассказал, что в Иране, и даже у наших талышей и татов — принято давать младенцам, которые кричат — опиум).
А вдруг она преступница? (Несчастная как-то поведала, что таджики других племён их недолюбливают).
Она нечистоплотная (они нечистоплотные)
Она жестокая и может побить Йосю (они жестокие)
Что-то он слишком тихий, не душит ли она его?

Подозрения не оправдывались.
Потом была история «няня украла кошелёк бабушки». Потом кошелёк нашёлся. Но осадок остался (хотя какой тут может быть осадок)
Только Жанна была от неё в восторге — как-то раз я заглянул в комнату Йоси и увидел картину маслом — Жанна и няня сидели на полу, на ковре, и размахивая руками, общались на волапюке:
— А слюши, правильно э!
— Да э.

И тут вдруг находится «имеющая рекомендации от лучших домов, маасковская, русская няня, работала у банкиров». Это называется «деньги, сука, появились»
И взяли эту — а памирскую няня ушла, она и рада была, она уже чувствовала неладное.
С маасковской, от лучших домов, русской няней Йося пробыл полдня — он упал и прикусил язык, так, что пришлось зашивать в больнице под общим наркозом, я посмотрел на мааскофскую няню, (она обоссалась и приехала в больницу), с жирным круглым лицом, злыми бегающими белёсыми глазками и короткими пальцами с накладными когтями — так должны выглядеть неоднократно судимые бандерши с города одесса в эпоху НЭПа. Я один взгляд бросил и сказал «спасибо Г-споди, что стеклом не накормила»

Потом спрашивали про памирскую няню — никто не мог сказать, куда она подевалась, она исчезла, уехала куда-то, вроде нашла себе молодого человека, таджика, и вернулась к себе.
Йосина мама, которая режиссёр, успела снять няню в фильме, в роли медсестры, в эпизодах. Там няня качает совсем ещё маленького Йосю, который тоже запечатлелся, всё это буквально несколько секунд. Качает с напряжённым лицом, с истовым старанием, как делала она буквально всё.



.
.
«Наш ответ Ольшанскому»

Почему русским бороться за «многонационалию»? Есть такая особенность у русского народа — он никогда не жил в условиях мононационального государства. Так вышло.
Великорусский народ начал формироваться, когда переселенцы из земель теперешней Украины пошли на северо-восток, и родился, когда Андрей Боголюбский дал пинка Киеву (в общем. и т.н. Киевская Русь не была моноэтническим образованием, но об этом отдельно).
Весь расцвет Великорусского государства связан с проживанием бок о бок с разными народами — угро-финнами, тюрками и т.д.
Сделать из России Чехию только потому, что расистам сыкотно, что баб разберут инородцы, вообще, сделать из России уютную Чехию, где пиво, кнедлики, свиная нога, ёбанный хоккей и, блять, ратуша со шкодой — не получится.
Чехия расово чистой стала потому, что сначала немцы уничтожили там евреев и часть цыган, потом пришли русские, и вышибли немцев, которых там была пятая часть населения, потом американцы выдавили русских, а потом часть цыган выперли в Словакию.
Никто не будет то же самое делать в России. Россию просто разделят, и всё. Раздел России — это конец Большой игры, конец всей истории, это гейм-овер.



.
.
Почитал Лёву Рубинштейна — и смотрю, старая добрая стыдная болезнь советской интеллигенции «подписывать» вышла на новый уровень! Начиналось всё, очевидно, со списков жмеринского комсомольского актива, под письмом «мы просим покарать собаку Троцкого по закону военного времени», датированных концом 20-х. Затем это дело вышло на всесоюзный уровень (уровень два), это когда бездарные переделкинские червяки скопом марали бумагу на имя товарища хрущёва, требуя себе улучшения условий для творчества, и они же, постаревшие (но не душой) с примкнувшими народными артистами и прочими «большими художниками», визгливо умоляли сбросить на «белый дом россии» какую-нибудь особо мощную бомбу,
Теперь же третий уровень! Уже таки серьёзный! Польские, чешские, укрАинские, вместе со скурвившимися братушками всех сортов, вся честь и совесть экс-социалистических славянских пивных племён, практически, «кабачок 13 стульев», (у них честь и совесть через одного — того же происхождения, что и наша, русская честь и совесть) кинулись, вместе с отечественными базилио и алисами, подписывать таки очень большую и важную бумагу. За освобождении»надии савченко», решившей сесть на диету! https://docs.google.com/…/1_Wz794nL89JJVO36ag3D_l…/viewform…
Там просто фантастические имена! Но как же они умеют! Все грантососсы, все паразитирующие на различных программах и всевозможных международных гешефтах, все наши бесчисленные паниковские отметились! Но и там, среди избранных всеевропейских «хороших лиц» — есть свои вершины! Алмазы на золоте!

Александра Бинерт, координатор Украинского киноклуба в Берлине и правозащитной инициативы PRAVO (Германия)

Борис Херсонский, поэт, глава Союза психологов и психотерапевтов Украины (Украина) (Ой, я не мОжу! Он всё ещё делает нам карьеру, хоть надо немного уже думать и о душЕ!)

Алла Вайсбанд, председатель немецко-белорусско-украинского объединения «Европа без границ» (Это прямо-таки смачно! Скольких маток сосёт фрау Вайсбанд, я даже себе не представляю!)

Яцек Леочак, глава Центра Исследований Катастрофы еврейства, Институт литературных исследований ПАН (Польша) (Кто нибудь может объяснить, что они там изучают? И как они так ловко сочетают, Холокост с литературой? Хотя может, это самодеятельность нашего Яцека в плане личной кооперации, видимо, он и «ещё немного шьёт»)

И, наконец, моя фаворит! Колдунья добрая! Такая термоядерная ребецн, что я вам весь плачу!

Зоя Арова, математик (PhD Амстердамский университет, Нидерланды), поэт и композитор (Хочете вам мелодий от нашей Зои-композитора? Их у ней есть, она ж нам ещё и поэт, и поёт! Нате! Предчувствие не обманет, лопни мои глаза! Слушайте!)

и т.д.

 

.
ссылка



.
.
Прочитал тут кое-что из дореволюционной русской прессы  про охотнорядцев. Вспомнил Ситницкого, который на Поэзии ру ругался, как советскому интеллигенту и полагается, весьма потешно «охотногядцы»!
История в том, что появление охотнорядцев — следствие трагедии русского общества и паралича и разложения русской власти.
Соседство Московского университета, места, где клубились молодые и задорные, с хорошими лицами, отпрыски высших страт города, с которыми нянчились, которым угождали, в общем, где были капризные детки дворян, развлекавшиеся фрондою и повально пролибераленные, и места, где торговали мясом и дичью (а также копчёной рыбой), в общем, Охотного ряда — это как соседство льда и пламени. Мелкое купечество. религиозное, консервативное отнюдь не купавшееся в деньгах, а трудно вкалывавшее от рассвета до заката, притом — верноподданническое и далёкое от идей смуты — не могло, конечно, вечно мириться с выходками тогдашних рубинштейнов.
Однако бить стали не сразу. Они включились, эти тит титычи, продавцы, приказчики, купчики, только когда поняли — полиция, жандармы и вообще правоохранители — студиозусов, под хмельком выкрикивающих слова, оскорбительные для власти и Государя, не трогают, не задерживают, и вообще — боятся препятствовать молодым господам.
И когда прямо перед Охотным рядом, где возвышалась древняя базарная церковь, где кипела небогатая, но достойная жизнь, где мелькали мужицкие зипуны, армяки и бороды, где цвели гордая бедность и труд, где, собственно, и была Русь — пристрастились скакать юные прожигатели жизни, нюхом не нюхавшие нужды, но стоявшие выше закона и правил и возжелавшие бунтовать, а полиция в очередной раз не стала вмешиваться — зипуны пришли в движение и отметелили студентиков, в общем, разогнали тогдашнюю болотную своими силами. Били жестоко, кольями.

Событие прогремело. Во-первых, если что, купцов позже схватили, доставили в полицейскую часть и оштрафовали. Родители незадачливых бунтарей требовали голов, но не получили этого. Либеральная пресса визжала. Словечко «охотнорядцы» немедленно стало модным. О том, как студенческие общества травили и выдавливали из институтов тех, кто не желал фрондировать, и преподавателей, и патриотически настроенную молодёжь — никто и не вспомнил.
Курсистки, поляки, акушерки, маскилим (эмансипированные евреи), всевозможные образованцы и либералы выли оглушительно, всамделишно — потому как впервые увидели настоящий отпор, не от приговорённой и обречённой власти, а от самого народа, снизу — и это их серьёзно, не на шутку испугало.
С этого момента все усилия этой либеральной машины, которую содержали, как сейчас говорится, геополитические противники России — были направлены не только против дворян и царя, но и против национальной буржуазии, последняя же пошла на союз с дворянством.
Такая история.



.
.
Хоть и кажется, что Россия изменилась очень мало (поэты по-прежнему вешаются, интеллигентам проламывают головы, и т.д.), но вот вижу некоторые сдвиги.
Мне кажется, что Путин задался целью изменить родине биохронометраж. Это кажется какой-то утопией, но тем не менее — русские по традиции совершенно не умеют ждать, а наше теперешнее руководство решило это дело поправить
Кто умеет ждать? Китай. Там они через 20 лет планируют победить на чемпионате, через 50 — удвоить выработку огнеупорной керамики, а через сто — присоединить Тайвань.
Русские же нет — тут надо догонять и перегонять, бить рекорды (когда я был маленький, думал, что Рекорд — это такая личность, немец, и его все бьют).
Ничего не делалось постепенно никогда — от Николаевской дороги до Днепрогэса, и от Санкт-Петербурга до БАМа.
Оттого и революции. И бесконечное напряжение.
И гибкости нет — как у «деревянного» боксёра-дуболома. Он то всех дубасит, то сам падает. Побеждает потому, что больше выбросил ударов, чем пропустил.
Путинская Россия научилась уклоняться и уворачиваться, и особенно бесит ТАМ всех, что привычные их методы против России — СССР ныне перестали срабатывать.
Прежний колосс на глиняных ногах неограниченно поощрял рождаемость — в результате во Владимирской области произошёл, в конце советского времени, демографический взрыв у цыган, и пришлось дополнительно тратиться на расширение тюрем. Или, скажем, полумиллионная Туркмения стала трёхмиллионной. представляя собой одну, практически, пустыню. Удерживал СССР хлебные цены (это при канадской-то муке) на нижайшей отметке, и хлебом кормили колхозных свинок — пригоняли из колхоза в Москву грузовичок и брали сразу весь магазин, всё для того, чтобы получше размножалось население, а спустя всего лет 15 стали закрывать глаза на водопады водки и героин везде и всюду, не говоря уж о пенсионерах, которым нечего стало есть — чтобы поскорее повымирали. Всё делалось быстро, и когда становилось ясно, что путь был неправильный — точка невозврата оказывалась пройдена, и всё переделывать приходилось.
Вот наштамповали крейсера проекта «Свердлов» в фантастическом количестве, а потом концепция сменилась. и все их разобрали на металл прямо на стапелях. Потом та же бодяга произошла и с крейсерами типа «Киров»
И, видимо, только для того, чтобы сломать этот стереотип, тут всё теперь делается медленно — медленно принимают важные решения, медленно перестраивают армию, даже навального гнобят медленно — он так и состарится под судом. но не присядет. Медленно строят космодром. медленно побеждают коррупцию, не торопясь замостыривают марсианскую экспедицию, и всё поёт и поёт Кобзон. А что? Солидным. заслуженным — торопиться не к лицу.


.

 

 

 

.