Виталий Дмитриев — А всё начнётся с мелочей

***
А всё начнётся с мелочей – в овраге высохнет ручей,
скворец в свой домик не вернётся,
заблудится среди ветвей, с тропы собьётся муравей,
пчела об улей разобьётся…

Да, всё начнётся с ерунды, на полюсах подтают льды,
слегка сместится ось земная,
до срока отцветут сады, но не завяжутся плоды –
прихлынет влага ледяная…

Да, всё начнётся с пустяков, ведь мир действительно таков
и смётан на живую нитку.
Он потому ещё живой, что выдаёт нам не впервой
закономерность за ошибку.

Немного вкривь… Немного вкось… И понеслось… И началось —
пожар, потоп, землетрясенье…
Что остаётся – только ждать, когда настанет благодать,
смакуя каждое мгновенье.

***
А сказка вовсе не страшна.
И что тревожиться впустую?
Один укол веретена…
Сон в ожиданье поцелуя…
Отгородила жизнь иную
плющом увитая стена…
Лишь из раскрытого окна
зубчатой башни, за оградой
дорога пыльная видна.
Полдневный зной. И где-то рядом
идёт июльская страда.
Покос. Нельзя терять ни часа.
Пасутся тучные стада
в полях маркиза Карабаса.
Неприхотливый сельский быт.
Феодализм, средневековье…
Который век принцесса спит…
Не приставайте к ней с любовью.

***
маме
Я путаю где тот, где этот свет.
Мать целый день бормочет, пребывая
там, где меня, всего скорее, нет.
Вот и опять глядит, не узнавая,
и даже улыбается в ответ.
Но мне ли? Не уверен. У неё
свой мир. Он моего ничуть не хуже.
Да. Иногда бывает, что наружу
вдруг выглянет, нарушив забытьё.
Но не надолго. Ей куда милей
общение с десятками теней.
Не зря ж она беседует всё время
с отцом своим, в блокаду умершим и с теми,
кого я и не видел никогда.
А этот мир ей скушен, и сюда
она теперь является всё реже.
Она другая.
Это мы всё те же.

* * *
А дым струится до небес —
все выше, выше…
Как хорошо построен лес —
ни стен, ни крыши, —
сплошные окна в три ряда,
и все раскрыты.
Смотри — звезда, еще звезда —
зажглась в зените.
Да, вся бесстрашие, полет —
горит, мерцает,
и наши судьбы наперед
прекрасно знает.

* * *
А казалось — чего уж проще-то, —
осознав свою одаренность,
взять уйти от бездарной общности
в гениальную разобщенность.
От корней отрываясь, главное —
в пустоте задержав дыханье,
научиться хоть с чем-то сравнивать
это новое мирозданье,
где ни пафоса, ни иронии, —
только в поисках новой истины
вечный хаос и дисгармония,
чьи законы еще не писаны.

цинк