Александр Бабушкин —
РАБА ЛЮБВИ
— От осинки не родятся апельсинки.
У жены на всё есть свой ответ. И каждый наш разговор о старшей дочери завершается одинаково:
— Вся в батьку.
А это же беда-беда. Кто читал «Пол и характер» Отто Вейнингера, согласится. Страшная книга. И страшно представить, что было в голове у бедного двадцатидвухлетнего венского еврейского юноши, накатавшего в 19о3-ем году эту двойную докторскую диссертацию по психологии и философии; и в доме, где умер Бетховен, пустившего себе пулю в лоб? Когда я в 91-м читал первое переиздание книги, я чуть умом не двинулся. И эти прозрения гениального юноши о природе мужского и женского въелись в мозг на всю жизнь. Вот почему, когда я слышу от жены про дочь «Вся в батьку», мне хочется выть от страха за судьбу бедной девочки. В моей башке насрано так, что всю жизнь крутится рефреном – Господи, да за что? Ну за что, Господи? И если я (наблюдающий за наблюдателем по Вейнингеру) всю жизнь тону в рефлексии; то больно даже думать о том, что в голове у старшей дочери, которая вся – стихия природы; а значит рефлексия отца у неё клинически инфернальна – это сошедшая с ума мать природа. И если отец в начале 90-х монументально навернулся о диссертацию «Смысл любви», то рожденная в 86-ом дочь утонула в блуднях Бандитского Петербурга, впитав его буквально с молоком матери, прошагав по его хронологии детсадовским ребенком и школьницей; и хищные его игрушки она восприняла как единственную ипостась Мира. А батька нырнул в патологоанатомию Любви в совершенно иных декорациях, в декорациях драмы запредельного масштабы – рухнула вселенная СССР, вечный Вавилон повалился. И личная трагедия несчастной любви, и без того для любого смертного убийственная, помножилась на хлынувший поток доселе запрещенной литературы. На и без того пробитую горем психику навалились философские глыбы совершенно иезуитского извода: Шопенгауэр, Кьеркегор, Ницше, Соловьев, Розанов, Вейнингер, Шестов. Нет, я честно искренне и наивно верил, что весь этот философский отряд смертников вытащит меня из трясины отчаянья. Да только боженька решил по-своему, и на бронебойную научную заумь свихнувшихся мудрецов ответил зарядом моей любовной лирики, которая кандидатскую диссертацию и похоронила. И предохранители сгорели.
***
И вот на третьем десятке двадцать первого века поднявшая троих детей сорокалетняя разведенная дочь спрашивает у отца, который не сегодня-завтра станет прадедом — что же не так с этой любовью? А это в том числе и к вопросу, что такое советские. Все помнят познеровский телемост «Ленинград-Бостон» 1986-го года и улетевший в мир мем «в СССР секса нет». И все помнят, как буквально через мгновение в стране, которая контролировала половину глобуса остались только две профессии – проститутки и бандиты. Советские это пережили. Помогли «Чук и Гек», «Тимур и его команда», «Неуловимые мстители», «Четыре танкиста и собака»… Сами накидайте книг и фильмов на свой вкус. Вы никогда не задумывались на похоронах родителей, что мы на самом деле хороним? Моя мама всю Блокаду прошла. А умерла в самый разгар СВО, в шоке от того, что стало с её некогда великой Родиной. И в 90-е она с ужасом смотрела на то, что творит Бандитский Петербург с её сыном и с её внучкой. И если ёбнутого сына из блядского и уголовного морока 80-90-х великая и чистая Любовь советской Школы вытащила; то внучке судьба и история такого шанса не дали. Величие и чистота Любви Бандитским Петербургом были начисто смыты. Смыты хлынувшим из всех утюгов порно, всем этим ядовитым постмодерном гремучих адских извращений, всей этой взорвавшейся канализацией чудовищных страстей. И это, пожалуй, самая страшная цена, которую мы платим за развал не просто колоссальной страны, а непостижимого Космоса, который назовут Красной церковью. Мы не просто Империю похоронили. Мы Любовь просрали. Мы потеряли своих детей, рожденных в 80-е. Поздние наши дети совсем иные. Они идут рука об руку с нашими внуками по полям трансгендерного Апокалипсиса фатального одиночества атомизированных народов, убаюканные соросовским язычеством неогуманизма социальных сетей. И родители, и старшие сестры и братья для них тяжело больные. Мы все должны побыстрей смыться из этого наступающего Нового мира и унести с собой в шеол свои войны, свои революции, свои кровь и ужас. Свою Больную Любовь.
