Юрий Извеков

Родился в селе Брянск Кабанского района Б.М. АССР 8 ноября 1951г. Закончил Иркутский Университет по специальности филология. Живу в городе Улан-Удэ. Работал преподавателем, журналистом, реставратором. Проза: статьи, очерки, рассказы напечатаны в местных газетах и в большинстве своем не собраны. О себе писать скучно и не интересно. Мало что о себе помню. Вспоминаю о себе только когда вспоминаю о других людях и событиях. Не считаю себя цельной или, вообще, какой либо личностью. Мне это не интересно. Не могу сказать как, зачем и для чего сочиняю… Приходит в голову строчка и зачем-то надо подставлять к ней сверху и снизу другие строчки, пока не получится законченное целое. Вот и все. Иногда нравится, иногда смущает, но дело уже сделано. Надо куда-то это пристраивать, перекладывать на других, подкидывать – иначе задавит. Вот, опять таки, и все.

facebook

Стихи в Финбане

Фотоработы в Финбане

Буквы с картинками в Финбане

Картины в Финбане

Если бы «Улисс» напечатали в 70-ых, может быть и «перестройки» бы не было.
«Простым труженикам» хотелось колбасы, а «умным дуракам» Джойса.
Под их вой тихонечко решали вопрос собственности

В лихие девяностые, запутавшись в расчетах с богатыми заказчиками, повесился неутомимый труженик художник-оформитель Толя Задорожин.
Вскорости он приснился своей коллеге по мастерской: «Людка, давай сюда скорее — здесь столько работы!»

Действительно ценное дается даром, неосознанно, боковым зрением на границе сознания, на исходе ресурса и узнается не сразу и не всегда и не тем, кому было дадено.
Мастерство и усилия служат разгоном, раскруткой, отвлечением, дымовой завесой и сами по себе не дают ничего.
*

Как правило после.
Что-то интересное получается неожиданно.
Когда работаешь с «вдохновением» и «полной творческой отдачей» это верный знак того, что можешь остаться ни с чем.

***

Хрупкая Вера Слоним была конь-бабой. С такой на нимфеток Владимира Набокова и потянуло. Есть свидетельства современников, как Вера прет с вокзала весь их с Владимиром немалый багаж, а сам с сачком идет налегке и немного впереди.
Кроме того Вера вела все дела Набокова, в том числе и литературные, хорошо стреляла, готовила и, вообще, «сама напросилась».
Набоков использовал Веру для тяжелой и утомительной работы и, не считая медового месяца, если он был, один раз для размножения, а сам, будучи преподавателем в Корнельском университете обходился нимфетками в лице местных дур-первокурсниц — в то время это ему сходило с рук.
— А чем нимфетки лучше любых других? тем более, что «нимфетка» это быстро проходящая субстанция…
— А именно тем, что » быстро проходящая». Да, по некоторым, непроверенным, правда, сведениям Вера Слоним тоже симпатизировала нимфеткам.

КАРАВАЙ ХЛЕБА И РУБЛЬ

Мой прадед Сергей Петрович Извеков был священником, а после расстригся и стал управляющим церковным приютом под Томском (сейчас здание уже в черте города).
Там жило от сотни до нескольких сот человек.
Кроме управляющего наемными были еще казначей и мастер.
Принимали всех, кто попросится. Новоприбывших отправляли в баню, кормили, давали выспаться. Если надо было, приглашали доктора.
Но через три дня, если человек здоров, находили ему работу по возможностям, даже старикам и инвалидам. Там был свечной завод и сельхозугодья.
Если кто не хотел работать — давали ему каравай хлеба и рубль.
И иди на все четыре стороны

хотя бы Жерминаль

Воплощенная идея коммунизма просуществовала 70 лет и была насильственно прервана.
Капитализм просуществовал 600 лет и только за 70 лет до своего исчерпания и разложения, как идеи и практики, в нем появились некоторые уродливые проблески гуманизма и человечности.
И это не без давления коммунистической не сколько идеи, сколько практики.
Первые 70 лет существования капитализма ознаменовалось возрождением рабовладения и не такого, как в позднем Риме, а такого зверского, как в Ассировавилонии. А еще детский труд с пяти лет. А еще, впрочем, почитайте хотя бы «Жерминаль» Золя.
ГУЛАГ покажется курортом. Там хотя бы кормили.

МЫСЛИТЬ БЕЗ МОЗГА

Вот, моя двоюродная сестра от дяди по матери, красавица, с виду изнеженная и вечно-юная, рожденная от пятидесятидвухлетней матери, пристрастившейся к алкоголю и того же возраста отца-ракетчика, защитившего кандидатскую диссертацию, чтобы вырваться из сверхсекретной балхашской точки, где бы, по его словам, после смерти его там же бы и закопали по соображениям секретности, и вырваывшегося в конце концов преподавать в житомирское военное военное училище и на почве трудоголизма тоже пристрастившегося к (будто он, офицер, и раньше не пил — пил, но по другому, гордо, как настоящий офицер-ракетчик) к, повторяю, алкоголю — а как иначе — столько работы, как вечером, придя, бутылку-другую не засадить, и выращенная и воспитанная после смерти родителей, не дотянувших до шестидесяти, моей ровесницей, её страшей сестрой Нинкой, годящейся ей в матери, Нинкой, приславшей в подарок мне, да мне — хиппарю на моё восемнадцатилетие бутылочно-зеленый, тиснёный золотом том воспоминаний маршала Гречко, а как же — дочь офицера, Нинкой-Ниникой, после более чем сорокалетней разлуки и неведения, соединённой со мной моим сыном Андреем по ютюбу, вышедшей замуж за житомирского хохла, и проработвшей всю жизнь завучем техникума, уже тогда на пенсии тащившей дом и кормившей придурка-мужа и бездельника-сына, безработных, просаживающих последние её, задом, потом и кровью заработанные злыдни-гривны на форексе, Нинкой, увидевшей меня впервые более чем за сокок лет и не сказав «здрасте», накинувшейся на меня с криком: — Зачем вы убиваете там у себя на Донбасе наших украинскоих мальчиков!!!
Так вот, эта моя, годящаяся мне во внучки моя двоюродная сестра, имени которой я не запомнил, Нинка мне мне говорила, но я не запомнил — она вышла замуж за немецкого турка и живёт в Германии. А эти немецкие турки такие, оказывается, умные, что мыслят без мозга и другим предлагают то же самое. Что мне теперь прикажете делать? Как мне быть? Куда пойти? На что решиться? Пойти напиться? Дмитрий Писаренко, бывший артист, которого я очень уважаю, наверное так бы и сделал. Но мне, перенесшему в сентябре-октябре тяжелую болезнь, проигнорированную участковой врачихой Гюльчеман Канаталиевной, мне, самостоятельно поставившему себе тяжёлый диагноз, мне, прописавшему себе нужные, или как потом оказалось после консультацией с соседкой Тамарой, восьмидесятилетней, терапевтом на пенсии, когда я уже выздоровел, а она приехала к этому счастливому моменту с дачи, которую она безвылазно сторожила от воров с начала созревания урожая, да — почти нужные антибиотики, мне, напившимуся, потому что на кладбище было очень холодно, напившимуся на похоронах девяносточетырёхлетней Марины Викторовны, дочери репрессированного начальника гужевого транспорта довоенной Москвы и матери моего друга Саши Воронова, а назавтра хитростью заманенного на запоздалое празнование дня рождения другого моего друга детства (имени его я не назову — он на это очень обижается. Я, говорит полковник, уважаемый человек, а ты меня в своих книжках не прописывай) и там тоже напившегося, потому что присутствующий там наш старший товарищ восьмидесятилетний Володя Балдаев, доктор наук по котлотехнике пил там как лощадь, тоже напился, но успел, сам, надо заметить, продувшийся в пух и в прах, сгрести с карточного стола кон и прочие проигрыши-выигрыши, а мы этого не заметили, а только вычислили по прошедствии нескольких дней по окончанию праздника, что уже было бесполезно — карте место, мне самого себя вылечившего, сумевшему избежать операции на черепе, мне у которого после неожиданных пьянок симптомы тяжелой болезни вернулись как миленькие, а потом через неделю прошли, но не полночстью, как мне, подобно уважаемому мной бывшему артисту, пойти и напиться?
Нет — не пойду и не напьюсь. Бог с ними, с турками, пускай и немецкими. У нас своих тут турков, точнее тюрков полно есть. Например Николай Вячеславович Абаев, полухакасс, полутувинец (он предпочитает говорить не тувинец, а урянхаец), профессор-китаист, академик. Это в прошлом, а нынче приверженец возрождённой им древнейшей тэнгрианско

Кроме симулякров и симуляций в мире ничего нет.
Проткнувший радужную оболочку мыльного пузыря обнаруживает в лучшем случае себя самого.
В худшем не находит даже худшего.
Даже пустоты не находит.

КАК ЮНЫЙ ГЕРОЙ

Согласен со словами Вен. Ерофеева, что Бродский ему и (мне) «милее как Питерский тунеядец».
Сев на борт Москва — Нью Йорк (точнее Вена), он для нас и погиб как юный герой.
Его американский однофамилец среди прочей чепухи написал несколько очень сильных (и более зрелых) стихотворений.
Но что нам до американцев.
Со своими бы разобраться.

ИИСУС МАСЛЯНЫЙ

— В русском языке слово «Христос» фонетически и семантически тесно связано со словами «крест», «креститься», «крестьянин». Фонетическое сходство образует сильную смысловую связь. Между тем, в языке оригинала, греческом, на котором и написаны евангелия, эти слова совершенно различны. Напомню, Христос это страдательное причастие от «хрисма»: мазь, масло, жир. Крест это ставрос. Крещение это баптисма (купание). Если бы Кирилл-Мефодий поступили так же при переводе евангелий на древнерусский, то мы бы знали Христа как Иисус Масленый.
— «Если бы Кирилл-Мефодий поступили так же..», ага, так есть же соответствующее русское слово «помазанник». «Помазание, это исполнение Святым духом. Помазанник Божий это тот, кто определен Богом и помазан Святым Духом на какое-то дело, на какой-то труд ради Бога, например миссионеры, апостолы или певцы поклонения Богу.» И Христа Бог помазал. Он был и Богом, и миссионером, и апостолом, и певцом поклонения Богу. Просто в русском языке происходит терминологизация заимствований и каждое заимствованное слово находит свою нишу. И «машшиах» у нас «мессия» где надо. И город Ставрополь у нас есть и для другого креста есть город СеВаСТополь. И материя у нас есть, «батист» называется. А Масленница это русский Навруз-Сагалган, народный праздник солнечного цикла, праздник весеннего возрождения. К христианству он имеет только косвенное отношение. Святая Церковь его попусакет, но не приветствует. «..«крест», «креститься», «крестьянин». Фонетическое сходство образует сильную смысловую связь.» — так русские всегда умнее греков, вот правильно и связали.

ЭТИХ СЮЖЕТОВ ИЛИ МИФОВ

Миша Успенский, в будущем знаменитый писатель, по поводу экранизации Солярис — у Лема Солярис женского рода, откуда все женские капризы планеты — сказал, что Лем создал еще один архетипический сюжет, подобный классическим сюжетам античности, таким как Эдип, Электра, Одиссей, Прометей и пр. см. у Борхеса об этом есть кратко и весомо — и любой интерпретатор, волен любой из этих сюжетов (мифов) заимствовать и интерпретировать как позволяют ему эпоха, ум, честь и совесть, если они у него присутствуют (об эпохе молчу — эпоха неистребима) и Лем для Тарковского как Гомер в гробу, или где он там оказался, когда срок его вышел.
Написал несколько кудряво, каюсь, но это я попытался как можно точнее перевести в письменную пьяную и нечленимую Мишкину речь по этому поводу. Пардон муа.
Пи. Си. Если вы подумали, что Борхеса я незаконно привнес в речь советского студента начала 70-х ХХ столетия, так это не так — о Борхесе, Хармсе и прочих неиздаваемых тогда я узнал именно тогда и от него.

КОГДА РУССКОЕ

Принял же русский язык к середине 19-ого века примерно 2000 французских слов и уже почти все они не воспринимаются как заимствованные.
Кто скажет, что жулик и шаромыжник это французские слова с русскими окончаниями, а кучер, а тулуп…а муди…а сортир….а… и так 2000 штучек.
Маяковский в стихотворении о монтере Ване считал, что французское слово «монтёр» это русское, а немецкое «электротехник» это французское.
Кроме того русский язык имеет способность терминологизировать заимствованные иностранные слова и находить для них особую нишу, отличную от сферы бытования синонимичных русских слов.
А до французской волны была еще и польская, голландская, немецкая, тюркская, монгольская, страроболгарская, греческая…
Лев Пирогов:
— Ничо не понял, но не согласен: тюря и окрошка рулз, а гаспаччо сакс! Такое моё мнение.
Юрий Извеков:
— В деревне уже хот-доги часто называют «ходоками».
Лев Пирогов:
— Поспорили однажды хот-дог и кул-кьюкамбер…

СЕВЕРОКОРЕЙСКАЯ ВОДКА

В советское время в магазинах продавалась северокорейская водка Рионгсамсул.
В Иркутске в семидесятые частенько бывала.
С невзрачной такой вяло-зелененькой этикеточкой.
Натуральнее не придумаешь, с привкусом хлебной корочки.
Её можно было и тёплую пить, все выдерживала, и из горла без закуски.
Один мой приятель, обнаружив в магазине водку Рионгсамсул, сразу брал ящик.

ГОРОДСКОЙ ФОЛЬКЛОР 50-ЫХ

Камень на камень.
Кирпич на кирпич.
Умер наш Сталин
Владимир Ильич.

ПРИСКАЗКА 60-ЫХ

Присказка «По прежнему, как у Брежнева» это редуцированный анекдот в форме частушки начала 60-сятых:
— Слышал, зарплату повысили.
— Всем?
— Нет, не всем.
— А кому?
— Доярке Нюрке,
Гагарину Юрке,
Герману Титову,
Никите Хрущеву,
Леониду Брежневу,
Остальным по прежнему.

ЭФФЕКТ ЗЕННОНА

Таракан, пока на него смотришь делает вид, что тебя не замечает, но стоит отвлечься на мгновенье — моментально прячется.

(Эффект Зенона подтверждён: атомы не двигаются, если на них смотреть
Аспиранты Корнелльского университета Йогеш Патил и Шриватсан Чакрам и профессор физики Мукунд Венгелатторе в лаборатории Ultracold Lab Одно из самых странных…)

…Репин умудрился даже переписать голову Ивана Грозного на знаменитой картине, причем по приобретенной к старости привычке, не на скипидаре, как он писал Ивана, а на керосине. Голова вышла у него в гнусной сине-лиловой гамме. Смотрители заметили это довольно скоро и обратились к Игорю Грабарю, как к эксперту и реставратору, с целью выяснить, является ли это действие последней волей автора. Грабарь поспешил в Третьяковку и немедленно смыл это безобразие.

«Илье Репину был запрещен вход в Третьяковскую галерею с красками и кистями, которые он всячески пытался прятать под одеждой за привычку без конца дописывать свои работы.»

НА КАЛАМБУРАХ И МЕТАФОРАХ

Толкиена я с удовольствием прочел только тонкого «Хоббита», а Трилогию, даже в хорошем профессиональном переводе Андрея Кистяковского, да и в оригинале лишь кое-что.
Мало того, что это книга создавала идеологический и фразеологический фундамент холодной войны, так она не имеет какой-либо внутренней онтологии, а держится на каламбурах и метафорах, чего, кстати, куда меньше в упомянутом «Хоббите».
Из Толкиена вышли Маккарти и Рейган.
Петр Цырендоржиев:
— А Рохан — это Золотая Орда…ха-ха..

— Явление еще одной новой Книги изменит умы, нравы, но не природу. Тем более внеприродного Бога. Он еще дальше от умов и нравов.
— Кто он? Бог монотеистов?
— Тот, что не в сердце человека, а значительно дальше.
— Внеприродный бог? Видимо есть и природные боги, это кто, даждь бог?
— Я о том, что можно молиться и несуществующему Богу.
— Молятся же бирманцы Будде Шакьямуни, несмотря на его собственные слова о бесполезности этого.
— Если Бог существует вазаправду, то это не Бог иудаизма, не Бог христианства, не Бог ислама, не Бог гностиков, не Бог, о котором говорят некоторые индуисты и пр… Может быть, это и не Бог людей и других существ.
— Молиться то несуществующему богу можно, но вот ожидать что он покарает, зная что его нет, это немного странно. Страх перед богом, отраженный в текстах, весьма реален и рельефен.
— Если можно молиться, то ожидать что он покарает тем более. Кто же, зная, что Его нет, будет молиться. Хотя случаются такие ситуации, что и все равно молятся.
— Механика такая. Есть сила и она опасная. Её желательно скрыть, завесить, прикрыть некими образами, чтобы не так пугала, молиться и просить прощения.
— Так есть Бог, или в Него только верят. Пусть и со страхом и трепетом? Мне это интересно. Потому, что если Он есть, то он не симулякр и даже не эгрегор.

а я скажу что всякий изблевавший
и вставший прямо есть христос
но лишь на то короткое мгновение
покуда бледен он и покуда сердце
его холодно и неощутимо а голова
пуста той пустотой что всасывает
все что в мире и вне мира и покуда
в нетвердых членах его дрожь
что вторит дрожи вселенской
и с глаз его вместе со слезами
ушла как бы завеса
и он впервые так четко видит
волосики на ножке таракана
и трещинку на камне и комочек
перхоти белеющий на длинной
изогнутой реснице но уже
несут и склянку с нашатырным спиртом
и швабру с мокрой тряпкой
и мерзкое тепло
и отвратительная сухость
свежей рубашки

ЗАВОДИТЬ МАШИНКУ

Единственный значимый азербайджанофил это Анатолий Передреев. Был еще якутофил Николай Глазков, но его якутофилия утонула в том потоке примитивной халтуры, залившем его книги, когда он получил доступ к станку.
Пастернак и отчасти поздний Заболоцкий были грузинофилами. И это понятно — где встречают, кормят, поят и хвалят без возможности отдачи, кроме взаимной похвалы — тот того и фил.
Мандельштам стал русофилом, когда питерские евреи чуть его не загрызли и он убежал в Москву и стал дружить с Есениным, Павлом Васильевым и прочими помельче. Правда, он мало что схлопотал из «встречают, кормят, поят», да и похвал не так уж много слупил, если слупил вообще.
А с Мельниковым случилось то же, что и с Кабановым. Он достиг пределов своих возможностей. И, постукавшись об стенки, научился «заводить машинку». Не так карикатурно, как Кабанов, мрачнее, трагичнее, но «заводить машинку».
Только у Кабанова появилась обезьяна, очень популярная, но совсем уже за всеми пределами.
У Мельникова такой обезьяны еще не появилось и это потому, что он крупнее как личность, но не так умен и оборотист, хотя ума я в нем вообще не вижу, а оборотистость его очень дальнего прицела и вряд ли принесет ему профит при жизни. Он еще относительно молод и все еще может случиться.

курт лемке:
— Мой папа был крупнейшим и абсолютно немотивированным белым армянофилом. Это после того, как три грузина чуть не зарезали его в Москве, он спас от изнасилования русскую девушку и его всего порезали грузины — ночью он дрался с ними минут 15 — один против троих — они сели на на 5 и 7, девушка убежала… Но мой папа же грузин на одну восьмую! ДеБагратиони! И он возненавидел всех грузин и стал армянофилом! Кабанов вообще животное. Мельников вполне приличная смесь вежливого полуобразованного полового с Оскар Уайлдом, но мне надо сначала ему поверить хотя бы на уровне микроэмоции… Всё никак не получается… Но он лучший всё равно… Какая жизнь, такие нравы, как сказал Руслан Онищенко на суде над Торнадо…

Евгений Костюченко:
— Про машинку обидно, но точно. Увы, Мельников пытается пригнуть свой талант под шлагбаум властной культур-мультуры. Но зачем? Ему все равно могут заплатить только деньгами — и не заплатят ведь! Мельников — моя боль.
курт лемке:
— И моя тоже!

— Астрофизик Майкл Хиппке (Michael Hippke) из обсерватории Зоннеберг в Германии пытался отыскать послание создателя Вселенной в фоновом излучении самой Вселенной.
— Зачем создателю Вселенной отправлять кому-нибудь послание. Он творец — сотворил и готово. Кого и кому порслание. Послать Он может, конечно, а куда — это уже всем ясно куда. Так уже и послал туда. Давно уже.

Первый признак вырождения нации — поколение длинноногих, узкобедрых, тонкокостных и большеглазых женщин.

Моя бабушка Ариадна Владимировна Извекова, в девичестве Шварц, родилась в Иркутске, закончила нерчинскую гимназию, немного поучилась в Петербурге «на курсах», была знакома, в частности, с Бердяевым.
Начала посещать литературные салоны, но еле ноги унесла в революцию и разруху.
В юности я ее спрашивал насчет, по какому месту правильно ударять Бальмонта. Отвечала, что все, в том числе и знакомые Бальмонта за глаза называли его БАльмонтом. В глаза не решались, Бальмонт злился, обижался, но ничего поделать не мог.
Это как и с Алехиным, говорила она. Тот бессильно обижался на Алёхина, требовал, чтобы его величали АлЕхиным но тоже безрезультатно.
А когда я пытался поподробнее пораспросить бабушку о Бердяеве, переспрашивала:
— Какой такой Пердяев? — и фыркала.
— Наверное, какие-то старые счеты и обиды.

Мой дедушка, Александр Сергеевич Извеков, хирург, особенно гордился одной удачной операцией. Умер он, когда я был совсем маленький, но бабушка часто мне рассказывала мне о ней.
Гражданская война в Сибири. Зима. Ночь. Отдаленная деревня. В избе освещение — лучина. Внематочная беременность. Больная выглядит ужасно. Пьяный муж забился в щель за печкой и подвывает. Нужна срочная операция. В избе еще человек семь — восемь детей, подростков и молодежи. Ассистировал местный земский врач, старичок восьмидесяти лет, полуслепой и очень маленького роста.
Дедушка, тогда еще молодой человек, студент медицинского факультета томского университета, мобилизованный партизанами с предпоследнего курса. Партизаны неизвестной политической ориентации, захватив Томск вывезли не успевших разбежаться студентов и преподавателей университета за город и расстреляли из пулеметов. Кроме медиков. Доктора им были нужны самим.
Ко времени действия дедушка успел убежать от партизан и служил у белых. Осмотрев больную и определив, что около часа она еще выдержит, он заставил вымыть в избе полы, накипятить воды и помыть всем, кроме воющего мужика, от которого не было никакого толку, руки. Кроме инструментов привезли семилинейную керосиновую лампу. Антисептиков сулема и спирт. Анестезия — хлороформ.
Молодой хирург еле держался на ногах. После тяжелых боев он несколько суток оперировал без сна. Поддерживал себя спиртом и кокаином. Перед началом операции расставил всех присутствующих по периметру избы и после вскрытия приказал им держать на руках повыше растянутые кишки оперируемой. После удачно проведенной операции уснул тут же в избе.
Утром, осмотрев больную и отметив отсутствие послеоперационной горячки, сказал пришедшей в себя больной:
— Вы еще сможете рожать, но не советую. Не надо, чтобы не было хуже. Можете при следующих родах умереть.
На что женщина твердо ответила ему:
— Сколько Господь даст, столько рожать и буду.
Оказавшись в этих местах уже после войны, отслужив впоследствии у красных, он поинтересовался о судьбе своей пациентки. Женщина выздоровела и еще родила нескольких детей.

ЛЕС СОГЛАСНЫХ
1.
Поляки приняли латиницу, их тексты состоят из скопления согласных да еще с массой дополнительных значков.
Если польский текст записать кириллицей, он станет в полтора раза короче и намного понятнее русскому.
Не продираться через лес согласных.
Латиница подходит для латинского языка, синтетического, простого, ясного, организованного (но со списком неправильных глаголов), без шипящих.
А для новоевропейских языков, аналитических, с множеством внешних показателей, с дифтонгами, с новообразованными звуками латиница малопригодна и каждый такой язык имеет свой, непохожий на другие вариант латиницы, где многие звуки передаются не одним знаком, а сочетанием двух, трех или четырех, да еще с дополнительными (в каждом случае своими) подстрочными и надстрочными значками, да еще в каждом из этих алфавитов есть свои дополнительные буквы и по несколько вариантов одной буквы и т. д.
Да и правила чтения в каждом европейском языке разные.
Нельзя зная, например, правила чтения английского языка, читать по испански (отсюда мы называем джип «Паджеро», а не «Пахеро»), французски, немецки.
Некоторые французские ученые из-за множества исторически обусловленных прочтений слов (когда одно слово из двух звуков записывается восемью знаками, а другое слово из тех же двух звуков в том же порядке шестью другими знаками) небезосновательно называют свою письменность иероглифической.
То же самое и с английским, почему мы читаем «даун», но «гон», по одним правилам надо бы «гаун».
Знание некоторого количества романских и германских корней создает иллюзию, что латиница как-то объединяет языки, ею записанные, но попробуйте прочитать что-нибудь по фински или по венгерски.
И языки народов бывшего СССР перевели с первоначальной латиницы на кириллицу не по идеологическим причинам, а из-за большего удобства.
Все-таки кириллица богаче, логичнее, яснее и проще в использовании, чем бедная убогая, на костылях и подпорках, латиница.

2.
То, что Кирилл выдумал искусственную азбуку Глаголицу, это очевидно, выдумать можно только только нечто искусственное.
То, что варианты Кириллицы существовали до Кирилла и Мефодия — найдены докирилловские надписи.
Кириллица естественным путем развилась в результате приспособления к нуждам славянского письма элементов уже существующих алфавитов.
То, что не без усилий Кирилла и Мефодия встал вопрос об упорядочении протокириллиц это тоже очевидно.
Организованная Кириллица живет и здравствует.
Кириллица, как и Латиница, а также греческое, арабское, еврейское, монгольское письмо имеют семитские корни и восходят к финикийскому, что называется, письму.
Что касается ведических корней Кириллицы, так это только будущее жестко предопределено, что подтверждают и данные современной науки и древние учения о судьбе (карме), которую не обманешь, и врожденные понятия существующие в любой почти человеческой голове, да и не только человеческой — всякая собака, ворона и прочие скоты знают об этом и не рыпаются.
А, вот, прошлое чрезвычайно пластично и, как все думают, что так было — так и будет, что так было, и нужное из-под земли будет выкопано в нужное время, а как оно там в земле самозародится, это уже не нашего ума дело.
Современная наука в лице Квантовой механики в современном изводе и это уже доказала.
Да, что там современная наука, Гераклит Эфесский уже допер-таки, что будущим заведует Логос, а прошлым Докса.
Так, что и Ведические корни скоро будут вырыты из-под, отмыты, очищены и отполированы.
И нынешние поколения об этом будут официально в свое время извещены и об этом (этих корнях, кто не понял).

чтобы звучало по славянски

Ханжа

— Ханжа слово китайское — так называли дешевую просяную (из чумизы) китайскую водку, потом и местную самогонку.
В первую мировую из-за сухого закона и недостатка хорошего спирта (лучший спирт был эстонский), в ресторанах всякую ханжу подавали в чайниках.
Есть еще и украинское слово ханжа/ганжа с тем же значением, но как эти слова связаны требуется исследование — свое ли это автохтонное или вернувшиеся с ДВ украинцы, а их там было много, их переселяли туда на государственном уровне, еще до суэцкого канала вокруг Мыса Доброй надежды, Кейпофгудхоупа, об этом есть у Чехова рассказ, так некоторые из них, украинцев в Гражданскую и после возывращались восвояси и могли это словечко завести, а могли и китайцы украинское словечко переиначить — был на ДВ такой международный язык на основе упрощеной русской грамматики — его понимали все, кроме русских.
— Мансур Сахабутдинов:
Впервые слово «ханшин» встретил в романе нашего земляка Константина Седых «Даурия». А вкусил в начале 90-х -из Китая везли тогда все что попадя. Называли почему то рисовой. По качеству была как попадешь.
Татьяна Лазарева:
Вот, все мужчины слово знают. А я думала, будет удивление!
Мансур Сахабутдинов:
— Продолжение тоже хорошее «Отчий край».
Юрий Извеков:
— Прочитал до Тихого Дона.

Высоко поднялся наш красный орел

Прекрасна моя древняя Москва
Когда стоит стыдливо отражаясь
В воде голубоватого залива
И сны читает Ашурбанипала
И налетает с юга жаркий ветер
Несет пески соседственной пустыни
По улицам московским завихряясь
И дальше, дальше, выше, выше — в высь!
К заснеженным вершинам полуголым
Откуда поднимается орел
Могучим взмахом крыл порфироносных
И вниз глядит и Белое Движенье
Там замечает, и сложивши крылья
Он падает навстречу снежным барсом
Шестнадцать всех своих костей и зубы
Свирепые он обнажает разом
И москвичи следят за страшной битвой
И победителя приветствуют: Ура!

По мотивам Дмитрия Александровича Пригова.
Это я взял стихотворение Дмитрия Александровича Пригова, придумал свое заглавие, заменил две сточные буквы на заглавные, убрал одну запятую и заменил у двух слов падежные окончания. И произошли разительные перемены. Орел падает навстречу не снежному барсу, а уподобившись снежному барсу падает с высоты На Белое Движение, на беляков, на черных баронов, на власовцев, на чубайсов-мубайсов. И завязывается страшная битва. Кто вышел победителем мы не знаем, но кто-то вышел, раз следившие за битвой москвичи, кого-то, а именно победителя, поприветствовали. Но кого именно, они не торопятся нам сообщить. Да, в оригинале у Дмитрия Александровича Пригова белым движением названо движение, очевидно на снегу, самого снежного барса. Но он ошибся, тем самым лишив стихотворение острой политической заостренности, а тем и во многом и банальной бытовой достоверности. Орлы, тем более порфироноснокрылатые, не нападают на снежных барсов. Они с ними дружат и временами, как в данном случае, уподобляются.

гейши, сакэ, самураи

О японском кино 50-ых-60-ых, я же не говорю, что плохое.
Смотрю с огромным удовольствием. Бляди, водка, поножовщина.
Вечная тема.

«люди живут и в этих нечеловеческих условиях»

— Золото не миф!
— Значит, золото актив!
— Актив, актив….
— И?
— Тем не менее: ювелирное золото, кроме эксклюзива (эксклюзив с улицы просто так тоже не продашь — обманут, заметят нужду, будут тянуть, выследят, отберут законно или криминально, не отдашь — убьют) это не золото, его не продашь за сколько купил и неизвестно сколько в нем золота. Золото в чужих хранилищах это не золото, сколько бы цифр через SWIFT и SEPA не проходило: не отдадут и все — и еще кой-что покажут. Нелегальное золото карается, а легальное гасится налогами и т.д.дэ.дэ.дэ.дэ.дэ…………
— Да, это геморрой еще тот. Тем более, если стырил, скажем, россыпное. Нужен аффинаж. Но схемы, скорей всего, есть, люди живут и в этих нечеловеческих условиях.
— Кто-то и живет, но это за счет тех, кто не живет….

/Анекдот из мира науки середины шестидесятых/

Студент и студентка разных вузов попали по разнарядке на сессию АН. Вокруг академики, доктора, все много старше. Быстро познакомились, сели в зале рядышком. Рассматривают президиум:
— Машка, хочешь, я тебе Келдыша покажу?
— Вот дурак, зачем здесь-то, в гостиницу придем, там и показывай.

Очень давно проводил первый урок в пятом классе — дети рассказывали о себе и о своих родителях.
Один мальчик на полном серьёзе рассказал, что его папа работает на «молочной говновозке» и никто не засмеялся.
Любая машина с баком считалась «говновозкой», а что она конкретно возит это уже вопрос чисто практический.

Знал и я лично двух говновозов: один Кеша Никонов из Селендумы был очень добрый и покладистый, по бурятски говорил лучше бурят, но был горьким пьяницей, другой Гриша Старочкин из У-Удэ, того большие деньги испортили, он стал много пить и ушел от жены к молоденькой.
Они в советское время до 800 руб. в месяц получали.

А в наше рыночное время иметь такую машину в частной собственности, да это счастье, свобода: «Хочу везу молоко, хочу говна, кто больше заплатит, тому и везу».

Скажете: «Ахаха, нет, так не бывает».

А хорошо бы, денег больше, а если молочко приванивает, так можно пообещать, что «в следующий раз промою бак хорошеньче».

— Какой удивительный Малевич, скажите мне, неужели это реальный Малевич?

— Это ранний Малевич, когда он еще экспериментировал, как нынче экспериментируют все любознательные первокурсники педучилищного худграфа, пока окончательно не изошел на говно квадратное.

— Эко вас занесло, пора уж вам слезать с этой темы, больно несимпатичная тема, может хватит, а?

— Да, вы правы, занесло, хватит, больше нибуду.

P.S. Упардоньте меня, господа, говновоз Гриша, нет, ассенизатор Гриша, о говне ни слова, зарок дал, так вот Гриша-ассенизатор не Старочкин, а Пнёв, Гриша Старочкин мой сосед, инвалид-железнодорожник, он головой в сцепку попал, не совсем, но достаточно для «капризный дурак и эпилептик»….

Для Данте, на языке его времени, любое повествование звалось комедией.
Данте и назвал свое творение просто Комедией.
«Божественная» это интерпретация Бокаччо.
А «Чайка» и «Вишневый сад» это комедии в понимании современников Чехова.
Это то, над чем смеются.
«Небо в алмазах» серьезно могло восприниматься только тогдашней передовой интеллигенцией в силу зашоренности их сознания революцинными лозунгами.
Они и бомбы метали с идиотической серьезностью, свято веря в немедленную отдачу.
Чехов смеялся над ними.

Живых бояться надо

А чего такого на кладбище найдешь?
Что днем, там, и ночью то же самое.
В городе кое-где пострашнее будет.
Вот одна девочка заблудилась в лесу, еле выбралась и бежала ночью домой через кладбище, чтобы поскорее.
Смотрит, стоит мужичок, оградку красит.
Она ему:
— А вы дяденька, что ли, мертвецов не боитесь?
А он ей:
— А чего нас бояться-то, чего такого мы вам сделали, а?

— Пришлось кэгэбисту Славе, зашедшему ко мне на огонек под видом фотографа, дать рюмку водки со снотворным, хорошо дать по роже, вынести и положить в телефонную будку, вызвав вытрезвитель.
— Что ж ты так резко?
— А мне как раз привезли из Москвы запись последнего прощального концерта А.Галича в доме Чуковских…
— Понимаю, невтерпеж было…
— Рожа его мне показалась подозрительной…
— Если бы этот пресловутый Слава сдох, как собака, после ледяного душа на обоссаных простынях, твоя жизнь стала бы куда интереснее и, что немаловажно, честнее. Ты заработал бы, чего боялся и чего накаркивал. Но Слава оказался живуч и незлопамятен. «Горячее сердце чекиста». А политика, она и в Африке политика. Политика дело грязное, а правда дело чистое. А где ты видал чистую правду? За правду борются. И чем интенсивнее борются, тем чище она становится. Иногда так ее, эту правду, заборают, что станет она прозрачной, как стекло. Борцов за правду сквозь эту правду видать, а самой этой «правды» уже не видать.
.
…оставляли на ночь какой-нибудь жратвы, дабы бежавшие с каторги каторжники могли подкормиться.
Были специальные полочки или в подклети выпиливалось окошечко, такое, чтобы можно было только просунуть туда руку, назывались они, эти полочки и окошечки «ланцовками» по имени знаменитого, почитаемого в народе разбойника Ланцова.
О нем пели песни, я сам в 80-х их записывал, что-то вроде: «звонит звонок насчет проверки / Ланцов задумал убежать / он быстро печку разбирает / а там красавица-жена / ее он за руку хватает / и в дырку лезет от трубы / его товарищи все видят / но отвернулись и молчат…. и т.д.».
Беглые каторжники назывались «варнаками», в советское время по аналогии с «варнак» появилось слово «бамлак» со схожим значением, как сокращенное от «БАМлаговец».
Бамлаками взрослые пугали детей: «Не оставляй нож на столе, положи в столешницу — бамлак какой ворвется и всех перепорет».
Еда оставлялась не только от жалости и опасения, но часто и от солидарности.
Были в Сибири и такие деревни, жители которых и хлеб не сеяли или сеяли немного для вида (не сеяли совсем те, кому удалось записаться в инородцы или как до сих пор говорят «получили екатерининские права», т.е получили право платить ясак мягкой рухлядью, а не хлебную подать), а пропитание добывали «охотой на горбача» — золотоискателей, возвращающихся с приисков, особенно на одиночек, у которых были «свои места».
Когда же власти стали выплачивать за беглых каторжников вознаграждение, охотились и на варнака, ланцовки при этом не пустовали.
Часто для получения награды надо было предъявить только уши беглеца.
Так, что место для подлогов и злоупотреблений было и в этом бизнесе.

Александр Градский — двоюродный брат Ритки Торгашиной.
https://finbahn.com/маргарита-торгашина-кто-как-сдох/
Я до знакомства еще с ней, как-то встретил его в улан-удэнском магазине.
Еще в советское время, хотя никаких гастролей Градского в то время объявлено не было.
И потом, через несколько лет рассказал Ритке об этом удивительном случае:
— Ну вылитый Градский выходил из гумозного магазина — и очки огромные его и волосья длинные и вообще весь как Градский.
— Так это он к нам приезжал — Саша.
— Кто, Градский?
— Он же мой двоюродный брат.
— Ничего себе, правда!?
— Да унас в семье все какие-то выродки.

В том и была экологическая мудрость советской власти, что каждый полиэтиленовый пакет стоил столько, что его стирали и использовали до тех пор, пока не продырявятся.
Буржуи (и обслуживающие их экономисты) до сих пор верят, что земля плоская и бесконечно простирается по всем направлениям.
(теория «экономического роста»)

Пригов сознательно поставил себе целью написать очень много плохих стихотворений. А так как он человек все-таки талантливый, то некоторые его стихотворения получились вопреки его замыслу хорошими, а некоторые из хороших очень хорошими.
Ранние его стихотворения хорошие, но даже не даже, как говориться, второго ряда, а третьего-четвертого.
Сам же он, Пригов оказался в подходящей тусовке и, чтобы выдвинуться в первый ряд, ему надо было придумать что-то экстраординарное, как-нибудь выдрючиться — и он выдрючился.
Тоже самое происходило и с некоторыми среднеталантливыми, но изобретательными и упорными художниками — они, чтобы не затеряться в толпе таких же, успели стать абстракционистами и, как пузырьки всплыли, были выдавлены инертной тяжестью своих современников на поверхность болота, именуемого «артрынком». Некоторые из них действительно очень сильно повлияли на дизайн и художественное мышление своего времени. Это всем известные Мондриан, Уорхол, Ротко, Кандинский, Арчил Горки и многие другие, кто успел.
И Пригов относится к таким же «проектным» деятелям, таким как Лев Рубинштейн, Вера Павлова и … лень перечислять ибо им им легион.

со все возрастающим успехом

Рабство вводилось и отменялось по экономическим основаниям.
Моральными были только оправдания.
В связи с ростом глобального народонаселения цена человеческой жизни падает.
Когда рабовладение станет выгодно, оно будет узаконено в «цивилизованном мире» и окажется вполне совместимо с правами человека и прочими либеральными ценностями.
Оправдания найдутся.
О демократии вообще лучше бы не говорить.
Античная демократия возникла, как рабовладельческая демократия.
Когда рабство изжило себя, изжилась и демократия.
Американская демократия учреждалась как рабовладельческая и, потеряв смысл с отменой рабства, стала изыскивать возможности латентного рабовладения, чем со все возрастающим успехом занимается и по сей день.

Гондон

Гондон, да это же вполне научный термин, но больно он, как бы это поточнее выразиться? — а! — нашел: растяжим.
Широк гондон, сузить бы его, а не сузишь.
В современной (а, следовательно, функционирующей) мифологии гондон (презерватив) натягивают на глобус.
А что такое глобус?
Это модель всего Земного Шара.
Как известно, в мифологическом пространстве идеальное и реальное существуют равноправно, поэтому и гондон является нашей идеологической земной атмосферой.
Все мы в гондоне живем, гондоном дышим.
Вот как высоко вознесся нашими молитвами гондон.
Опустить бы его, да как опустишь.
Не та птица.

Легенда о Исусе

Ле тюлюп д ун люп а ля рюс

1
мороз крепчал. дул ветер в спину.
мужик следил из-за овина,
как пожирая жидовина