Лев Васильч постоянно о вас думает

By , in CRAZY BLOGS on .

Пирогов
Лев Васильевич 

российский литературный критик, публицист
главный редактор Издательского дома «Литературная учёба»
и детского журнала «Лучик»

wiki
facebook

ещё в ФИНБАНЕ

Дезертиры вечности
журнал «ЛУЧИК»
Проза
«Розанов – слон»
Мирослав Немиров
Люто ненавижу литературу
Красная гора и Залив свиней


Что меня не устраивает в морали и нравственности. Никто не руководствуется стремлением попасть в рай. Все руководствуются страхом попасть в ад. Поэтому-то мы и живём под лозунгом «больше ада». Люди! Расслабьтесь! Всё хорошо! Лев Васильч постоянно о вас думает.


Русь деловитая
Говорить «на связи» вместо «до свидания», это так вдохновляет, будто и не ездишь в метро в единственной паре обуви.


Если у человека не получается что-то делать хорошо (так, чтобы все, не думая, согласились: водка и солёный огурчик — это хорошо! или, там, солнце, воздух и вода — хорошо!), а ему делать хочется, он тогда начинает сложничать. Он придумывает стиль. Он начинает делать это «своеобычно», «так, как только он это делает», «находит свой голос», «почерк». Так, человек, который ничего не делает хорошо, может стать хорошим писателем или там, например, художником.
И всю эту нехитрую премудрость поддерживает институция экспертов, коллекционеров, музейщиков, галерейщиков, издателей, книготорговцев, библиотекарей, докторов наук и женщин — литературных критиков. Попробуй переспорь это всё. Легче согласиться и пойти тихонько водки с огурцом выпить.
И так во всём.

2012


А 60-летним пердунам, называющим молодёжь «жертвами ЕГЭ» и любящим постить демотиваторы «Прости нас, Юра», хочу напомнить: не молодые приближали этот день как могли. Не они просрали все полимеры. И не они составляют 80 процентов платформы «Яндекс-дзен», на которой собирают миллионы наши заметки с фоточками длинноногих красоток, а наши же заметки про космос — в лучшем случае пару сотен. Слушайте, вы, позор абортмахера! Пора. Мир без вас станет только чище. Дети Дзюбы и Бузовой на звездолете «Александр Рева» полетят к альфе Кентавра, а на ваши заросшие крапивой и полынью могилы прилетит покакать воробей.

Возражения? Возражений нет. Вольно, разойдись. Приступить к вымиранию.


Указ об отмене ГОСТов — это продолжение курса на десталинизацию. Индейцы, у меня две новости… А теперь хорошая — говна у нас много! Полки будут ломиться.

Когда дитё идёт в садик за 40 тысяч рублей в год или в институт за 200, когда, чтобы получить бесплатную врачебную помощь, надо сдать нормы ГТО, а потом тебя, обратившегося с болью в сердце, примет терапевт и направит на ЭКГ через неделю, а «потом снова ко мне», потому что к кардиологу живым не положено, а потом… ну, в общем, к кардиологу я не попал, когда изжиты проклятые пенсии и вот-вот, судя по всему, примутся за зарплаты (хочешь денег — заведи блог и продвигай его), когда та-да, туда-сюда, — я верю: ужас проклятого социализма не повторится. И сердце моё, окрепшее в боях за его лечение, наполняется неизъяснимым блаженством.



Я не читаю публицистики. Все публицисты — лузеры и дураки. Я читаю только Ольшанского, потому что Ольшанский — это такой мой я. Ну, вот вы же читаете меня? И правильно делаете, потому что я не публицист. Я подражаю публицистике, имитирую публицистику за деньги, но при этом всегда видно: «человек написал что думает», или «человек вые…нулся», или поскользнулся на говне — почтенные жанры. Можно. Публицистика же — это «человек захотел попасть в струю». Чью, чего — не важно. Лишь бы с остальными бежать, роняя штаны, за поездом. Лишь бы побольше наблеять банальностей, чтоб любой дурак просветлённо крякнул: «Да-а… прямо мои мысли».

Так вот. Аналитики я тоже не читаю. Мне даже это слово смешно. Аналитиков я считаю ещё более жалкими ничтожествами, чем публицисты. (У тех хотя бы молекула художественности присутствует.) Мне неинтересно, некогда, я слишком тупой.

Я читаю только ленту друзей, но тех, кто репостит политику или сам часто ударяется в посконную аналитику-и-публицистику, деликатно баню, расфренживаю или отписываюсь. В общем, я почти чистый экспериментальный образец идиота.

И когда я говорю, что ваш Синица говно, и все кашины, машины, рондаревы и проч, кто пищит что-то про «символическое высказывание», и прочую *такую*, тоже говно, — можете мне верить. Я сам был говном. Глубоко в теме.

А кто пытается оперировать понятием «справедливость», тот хуже аналитика. Потому что интеллектуально не пенетрирован. Про «справедливость» много сказано, но никто не сказал лучше митьков: «Портвейн можно делить поровну, по-братски и по справедливости. Поровну — это когда портвейн разливается поровну. По-братски — большую часть выпивает митёк. По справедливости — митёк выпивает всё».

«Справедливость» — это то, что нам нравится. То, что мы способны охватить курячьим умом. Тень на стене пещеры.

Честно — сказать: будет так, потому что я так хочу и могу». И глупо — «так будет по справедливости». Тварь, залупившаяся на ребёнка (в мыслях, в символическом пространстве текста, на абстрактного ребёнка, сама бывшая ребёнком, имеющая сестру-инвалида и мать-сироту) должна сдохнуть. Всё. Доклад окончил, все свободны пока.


Вот у меня много претензий к власти. Например: она не выделила мне возможность против неё протестовать. Клоунам, которые «верните Крым», выделила, а мне нет. Я вообще за то, чтобы присоединить Украину, а если что и вернуть, то Сталина. Ну и где мне протестовать?

Я — самая притеснённая и угнетённая часть общества! А не жиробасина Соболь.


А что, правда в Москве революция какая-то? Это из-за тех фриков, что подделали подписи, чтоб отдать нас в рабство американцам? Очень охота посмотреть, ни разу еще не видел ни одной революции, а уж 20 лет в Москве живу. Где показывают?


Угадайте, что это:

«Сегодня с N и NN причастились, потом прошли крестным ходом по территории бывш. Скорбященского монастыря (я несла артос!), потом позавтракали в Му-Му (получили очередной лотерейный билет), потом поехали на Всполье в храм св.вмц. Екатерины, прошли там крестным ходом по Ордынке, потом сходили в Марфо-Мариинскую обитель, потом N взяла у Митрополита Всея Америки и Канады Ионы эксклюзивное интервью (видели прее владыку Илариона), потом отобедали в пиццерии, потом прошлись по магазинам… Отличный денек! Даже лучше вчерашнего, когда мы с кумой сидели в Старбакс на Арбате и читали Космо  (по работе!) И даже лучше позавчерашнего, когда мы уплетали курочку в МГУ))) Предвкушаю день завтрашний!»

А это лытдыбр (запись в ЖЖ) гл. редактора «Православия и мира», 2009 год. Вот с тех самых пор я этот ресурс и этого гл. редактора не люблю.



Свое мнение — это всегда немножко скандал. Высказывать свое мнение — асоциально. Все равно что портить воздух или обнажаться. Но не иметь мнения скучно! О чем же тогда судачить? Поэтому мы примыкаем к общим мнениям. К пошлостям, говоря по-старому. Их подаем как свои, их отстаиваем как свои. Выглядит это комично и пугающе. Любой человек, начинающий проникновенно вещать от имени пошлости (со мной это тоже бывает — сколько угодно, со всеми бывает), вызывает у меня мгновенный прилив ярости и отвращения. Поэтому я не люблю разговоров «по повестке дня», будь то Грузия, Голунов, Прямая Линия, Бог, Окрошка или День Скорби. То ли дело разговоры о животных, детях и приготовлении пищи! Но гангрена «искуственного интеллекта» будет распространяться и туда. В интересах экономики (подаваемых как задача выживания человечества) — чтобы людей не осталось вообще, только человекообразные формы с определенным набором функций и реакций. И полдела уже сделано.


Читаю «Ликвидацию» (оказалось, книжка такая есть). Интересно, как в детстве. Только любовная линия Чекана бесит. И линия Марка, инвалида, пошёл он в жопу. Остальные линии зашибумба. Линия графина с теплой водой, например (совершенно провалена в экранизации). Линия Мишки Карася (моё кино одно из любимейших «Два Фёдора» потому что). Тёти Песи меньше, актёра Маковецкого совсем нет — одно слово книжка лучше. А вы что читаете? Светония что-нибудь?


Вот есть такая глупость как летний отдых. Солнышко, пятна мороженого на асфальте. Это понятно. Русский человек всегда предпочитал Марианн — Белинскому да Гоголю. Луис Альберто, там… Хорошо отдохнули. Но я человек не русский. Я люблю снег, зиму. Когда полевых работ нет, а дровишки припасены. В связи с этим — Путин! Иди сюда. Тема, короче. Зимний отдых. Россия — его столица. Миллиардные инвестициии… А, ладно, ну тебя. Не поймёт. Понимаете, зимний отдых — это когда ничего не надо делать. Только отдыхать. Не надо мочить трусы и стряхивать песок с них, не надо колготиться в поисках курортной пайки — кукуруза-мороженое, не надо гадящим на тебя чайкам подставлять изжаренные бока. Только отдыхать. С ногами. В шерстяных носках. В кресле. Потрескивание. Вам хересу или вишнёвой? И «Честной», «Честной» тоже, побольше. Обязательно. А вокруг волки — у-у-у… Хорошо.


Голунов! Поди поешь валунов!
А то Бирюков был таков от антикоррупционных оков.
Не бери жидкий «Крот» в рот, если дорог тебе твой кот. Вот.
Люди! Если вы, конечно, не звери! Смотрите сериал «Чернобыль», он очень хорош! В нём всё клевета и ложь!
Алсу! Ты не в лесу!
НЕ БЫТЬ ТАКОМУ ГОЛОСУ!
Ну, и окрошка немножко.
Ах да, чуть не забыл, сорян.
Ведь я ж сестра Хачатурян.

Скажите, пожалуйста, а мы ещё Голунов или уже нет? Хочется определённости. Мне скоро заявление на отпуск писать, не знаю, как.




Женщина, отбирающая у Никаса Сафронова бутылку.



Член комитета по культуре Шнур написал злободневный стишок. Детское издательство «Белая ворона» выступило с памфлетом – почему оно Иван Голунов и рекомендовало родителям приобретать для детей их книжку «Коричневое утро» про то, как наступает фашизм. Издательство «Ридеро» срочно выпустило собрание лучших разоблачений героя. Кофейни предлагают посетителям попробовать кофе его имени, а фирмы оперативной полиграфии — заказать майки с принтами. Зарево фокстрота «У моей девочки есть одна маленькая штучка» встаёт над заревом революции.


Мордоратом держит две трети мирового рынка атомной энергетики. Голливуд шандарахнул по нему мягкой силой: вон, даже дорогие рассияни развесили сопли — «годное кино, заставляет задуматься», а уж как закатает рукава мировой рынок… Впрочем, я своим куриным умом не верю в великую силу искусства. У нас вон сколько «по заказу» снимали — по заказу Минсельхоза, чтобы молодёжь не уезжала из деревни, потому что в деревне вон как пиздато, по заказу Андропова, чтоб приблизить к потребителю услуг образ вчк-нквд-мгб… Нет, ребята. Не XVIII больше век. А то, что по заказу американского минсельхоза и американского кгб теперь работает голивуд, это правильно. Это вызывает у моих валенок мстительное удовлетворение. Как там…

«Я доволен: я видел твоё смятение, твою робость; я заставил тебя выстрелить по мне, с меня довольно. Предаю тебя твоей совести».


Тут этот дурачук Шевчук, то есть дурачок Шевчок совсем заколебался прозябать в бедности и безвестности. «Почему Чулпашке всё дают и писательнице Чижовой дают, а мне только от Киркорова подзатыльники? Тоже хочу в буржуины!» Ну и прокомментировал девиз «Можем повторить». Прокомментировал следующим образом:

— Чё вы можете повторить, э? Убить ещё сто миллионов людей?
И косячка на окошки буржуинского обкома давит: правильно говорю?

Окошки жолты, не дают ответа, а я дам. Когда трупы молодогвардейцев вынимали из шурфа и подвергали судмедэкспертизе, там были зафиксированы такие травмы: перелом позвоночника, оторванная с частью паха нога и так далее. То есть людей в буквальном смысле рвали на части. Это была не казнь. Это была пытка. Они должны были что-то сказать. Самое поразительное, самое не укладывающееся в воображении — знаете что? То, что они не сказали. Их жарили, кромсали, а они молчали. Вы представляете это себе? На себе? Я нет.

И вот я с детства грешным делом думал, что «повторить» — это не про убить сто миллионов, изнасиловать немку и отнять у неё велосипед, а про это. Не знаю, что такое пьёт и ест музынчук Шепчук, чтобы думать иначе. Но уверен, надо срочно это есть и пить прекращать.

Конечно, когда едешь в метро и видишь бесконечные галереи мущинств, уставших на работе и прилипших потными задницами к сиденьям (по-моему, мужчине сидеть в общественном транспорте западло, если не инвалид и не при смерти), в то, что они что-то там «повторят» трудно поверить. Но — фиг его знает. В этой жизни ни в чём нельзя быть уверенным.


Чулпашка всё. Созрела для комитета Государственной Думы по культуре. А то и выше.

«Я, например, ненавижу Великую Отечественную войну, я не могу ею гордиться. Для меня это боль, кровь и страдание не только русского народа, но и немецкого, солдат и мирного населения других стран».

https://www.buro247.ru/culture/theatre/24-apr-2019-chulpan-khamatova-interview.html



Быков не страдал без слов нашей любви в чистилище, а просто дрых пьяный, сдуру введённый в медикаментозные баиньки уфимскими докторами, забздевшими, что столичная звезда как-то необычно ходит на четвереньках и блюёт веером. По-моему, это достаточно понятный урок тем (мне тоже), кто теперь салютует соплями «паспортам». Товарищ, остерегись горевать и радоваться.



Бессмертный полк не велел приносить красные знамёна и портреты Сталина. Не то чтобы особо хотелось, но как-то… Короче, мероприятие ещё бодрится, но доктор уже велел в морг.

Вот увидите, через год-другой туда регистрироваться надо будет через госуслуги. (А кто не зарегистрируется — отключат газ.)


Вот кто-то (может, и я) недоволен, что у нас всюду котики с Украиной вместо обсуждения реальных проблем. Говорят, из-за этого развалилось советское государство-Чернобыль. Только, по-моему, они благоглупые дураки, эти мы с кто-том. Ни одно государство, ни одна власть искренностью не укрепилось. А укрепилось, наоборот, сказками, мифами, пропагандой и манипуляциями. И советское государство развалилось, как мне помнится, вовсе не от дефицита правды. Это пропаганда была такая: ах, дескать, мы хотим правды, хотим дорогу к храму и мир во всём мире. Такие хорошелицые. А на самом деле хотели битолсов, стриптиз и окрошку с кефиром! И чтоб по телевизору была сплошная порнуха — ну, как типа шоу-голос про Украину. Чтобы мы от этого были «раскованными», как европейцы. И всё время, постоянно, плясали шейк. Шейкит, бейби, мувит. Вот чего хотели. А теперь такие — «несите обратно, хотим обсуждать проблемы».

И вот, допустим, я Путин. Смотрю с отеческой улыбкой на нас с кто-том, как на тупых баранов-детей. ТОлько что переставших срать в штанишки и туда же — взявшихся рассуждать. И говорю (мысленно, конечно, не разжимая улыбки): «А не пошёл бы ты, народ, н…й?».

В общем, я как Путин не против того, чтобы по недостижимому для меня телевизору показывали не то. Вопрос только в том, какое не то. Я хочу, чтобы там бороздили комбайны (которые — верю — давно сломались), били фонтаны нефти (которая закончилась) и инженеры электронщики вдумчиво подкручивали что-то отвёрточкой (в китайской жужжалке). А ещё хочу, чтобы пионеры маршировали и заставка «Цветы». Как при бабушке. Такой у меня каприз.



Вот эти, Кондопогу постят которые, пожар Кондопожской церкви. Раскачивают… Не надо! Не примазывайтесь к нашему горю. И потом, уже была Кондопога, десять лет назад. Тоже раскачивали… Думаете, у народа короткая память? Напрасно! Мы всё помним, всех мужей Пугачёвой. А пользоваться в своих целях тем, что у нас же суи нотр дам, — это вроде как если умрёт кто-нибудь известный, тут же постить фоточки себя, неизвестного, с ним в обнимку. «Ах, какое горе», а на самом деле -«й-йес, это и я прославливаюсь».

Уходит, поя:
— Бе-ель… эс лё дьябль ки сэт ёкарнэ ан эль..



России больше нет. Я не знаю, для чего жить, зачем работать… Ах, ну да. Для повышения личного благосостояния, конечно. Ведь именно к этому призывали нас Президент и его подмастерья, именно это они предлагали нам десять лет назад в качестве «национальной идеи»… Да, точно. Жрать, чтобы больше срать, чтобы больше жрать. Как же я забыл-то.

А России Пушкина и Менделеева (особенно Менделеева) больше нет. Минздрав поддержал идею об удалении спиртных напитков с витрин магазинов. Живите сами в том дерьме, которое вы собрались устроить на месте моей страны, гады.


Вот тут предлагается возмутиться.

«2013 г. Михаил Жванецкий: «Моя мечта — разровнять место, где была Россия, и построить что-то новое».
2019 г. Путин наградил Жванецкого орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени».

Не вижу противоречия. Мы именно что «строим» что-то «новое» на месте того, к чему привыкли. Кстати, петь «до основанья – а затем мы наш мы новый мир построим» вроде бы тоже привыкли, нет?

Жвань, впрочем, наградили не поэтому. Там комплекс скучных и неинтересных причин — ну нравился он кому-то, кто в комиссии по награждениям заседает, сыто под него икалось, правильно представление составил…

А так, философски, Жвания конечно принимает участие. И в разрушении (это всем понятно), и в строительстве. Главное, чтобы народ ухахатывался, пускал слюнявые пузыри и порыгивал. А то ж революционерить полезет, терроризмничать. Чем народ от терроризму отвлечь? Только пусканием пузырей. Только порыгиванием да попукиванием. Потому что ничего другого у нас нет, всё другое мы украли, распилили и сдали во вторсырьё.

И планетарий, и кружок юного натуралиста-техника — всё. Теперь рейтинговую систему строим и МЭШ, но это когда ещё… А пока — только Жванецкий. Не люблю его. И людей, которые его любят, не люблю, — быстро все собрали манатки и вышли отсюда. Я спокоен.


Понимаешь, есть вещи, которые можно делать публично, напоказ, в компании. Например, поглощать пищу или любить Пушкина. А вот не любить Пушкина и выделять переработанные пищевые остатки лучше потихоньку, наедине с собой. Так принято. Не любить Сталина зато можно громко, с выражением вызова на лице: вот я какой! А любить лучше про себя, ни с кем чужим не делясь и никак себя через это не определяя. Как и быть гомосексуалистом. Впрочем, не быть тоже лучше про себя и не определяя. Всё сложно.


Чтобы сделать то, что надо сделать сейчас, а тянет отложить на потом, надо отложить это на потом. Сказал «никогда» и сразу появились силы написать про живопись и поэзию.

Есть два сорта оных. (На самом деле, больше, но речь не о всех них). Условно «гладенькая» и «мазня». И там, и сям есть и талантливое, и беспомощное, и хорошее, и плохое. Есть очень хорошие гладенькие стихи! И есть очень плохие, хотя очень гладенькие.

Я отдаю дань уважения и снимаю шляпу перед гладкописью. Но… не люблю. Не люблю любить. Я люблю шершавые — как у моего, наверное, самого любимого поэта — раннего Мирослава Немирова и самого любимого художника Анатолия Зверева. С пропусками и допущениями, с «вот тут тра-ля-ля и так далее», с «анекдот номер 143, ха-ха-ха», в общем, как тот джаз, который не играет мелодию, а указывает на неё, обпрыгивая на одной ножке. И тебя прёт от того, что ты… врубаешься, понимаешь, улетаешь туда, откуда они… Нет, не от того, что ты вот умный такой. Не от себя прёт. Именно от самого образа — который ты узнал, угадал — признал родню, брата Колю.

Бродский говорил «поэзия ускоряет мышление», так вот поэзия Немирова — это, можно сказать, интеграл. Я более быстрого поэта не знаю, только, может, я сам, но я поэт плохой — быстрый, но плохой, а он неплохой быстрый. И мёртвый.

Можно сказать «алгебра — говно, вот арифметика — настоящая красота!» Факт в том, что абсолютное большинство людей именно так и думает об искусстве. И нисколько не стыдится этого. Про науку редко кто так скажет, только совсем звонкий дурак какой, а про живопись, поэзию, музыку — да пожалуйста. Две трети из нас так думают, если не три четверти.

Думаете, легко так жить? Думаете легко любить и понимать то, на что всем срать с колокольни? Думаете, откуда порой берётся спесь и хамство пресловутой «культурной элиты»? (Я имею в виду не телевизионных и киношных идиотов, которых у нас тоже так называют, а тех, кто действительно понимает что-то дальше муравьиного носа.) Оттуда и берётся — от беспомощности и кромешного ужаса — жить с никому не нужным знанием на обитаемом острове.

Обитаемом добрыми внутри людоедами. «Другими» (Ж-П. С.). Они умеют бесшумно ходить по сухим веткам и ловить рыбу голыми руками, а если их укусит змея — отравится и подохнет, а они ею же и закусят. Отличные ребята. Могут всё. Художники по металлу. И мышление у них тоже быстрое. Только другое.

У Андрея Васильевича Колотилина было зверски быстрое мышление поэтическое. Но он не особо опускался до того, чтоб им пользоваться в дурацких целях. Так, изредка, по ранней молодости от влюблённостей. А потом в компьютерщики пошёл. Не тот случай, когда «а-а, этот — он стал поэтом, для математики у него слишком мало воображения».

У меня тоже слишком мало всего для математики. Но и про литературу я больше не буду писать. Слава Богу.


Про Солженицына. Писателя Солженицына не существует. Он графоман. От него бы осталось больше, будь он автором двух рассказов (понятно, каких), но увы.

Как публицист он харизматичен, напорист, но, говорят, исторически недостоверен. (Тут у меня нет ума судить.) Подозреваю, что таких много, но не у всех, кого много, есть Нобелевская премия. А мы народ чинопочитающий. Плюс — думал о России (о чём сам сообщал смело, прямо, неоднократно), а Нобелевская премия плюс мысли о России есть гремучая смесь. Отсюда Путин, памятники и фонд «Русское зарубежье». Приходится мириться, Путин имеет право на слабости, у него тяжёлая и напряжённая жизнь. Поэтому — осётр, стерх, Солженицын.

А так по большому счёту никакого Солженицына нет. Плюньте и забудьте. И он не будет вам мешать. Мне не мешает.
Многие, наверное, подумали, что священная война Василича с Солженицыным вызвана тем, что Василич солидаризуется с Народом в мнении, будто Солженицын оклеветал великий, могучий, созданный волей народов и призывал кидать на него атомные бомбы с трибуны конгресса.
 
Нет. Конечно, нет. Я бы сам с удовольствием скинул на вас десяток-другой бомб, друзья мои. И мне глубоко пофиг, сколько он там угробил миллионов в книжке «Охрепилаг-гулаг» – сто, двести, да хоть четыреста. Просто он мне не нравится!


Оказывается, множество людей твёрдо убеждены, что Пушкин никакой поэмы «Гавриилиада» не писал. Об этом даже передача была на канале «Культура» — там всё доказано. Принцессы не какают!

Узнаю тебя, Человек. Поприветствовал бы звоном чего-нибудь, да надо выходить из запоя. Кстати, перцовая настойка «Урожай» оказалась лучше, чем акционный виски из можайской «Пятёрочки». Не просто дешевле (что важный фактор), а тотально лучше! Пьётся быстрее. И душа как-то легче радостью наполняется. Да и слово «урожай» — какое хорошее! Кхы-кхы… Здравствуй дружок. Сегодня я расскажу тебе сказку о том, как не ковырять в носу и слушаться маму с папой…


Я люблю Советский Союз. Можете встать и выйти. Я при нём жил немного, за все семьсят лет не скажу, но мои двадцать мне нравятся.
.
# (из ветки)
Глеб Андреевич: Нет, я встал и вошёл! Расскажите, как оно там было, на парткомах?
 
Лев Пирогов: Полагаю, на парткомах было не хуже, чем на совещаниях по росту продаж и тренингах личностного роста. Но и не лучше.


Давеча пришёл домой, снимаю носок. Телефон. Подумал, на работе что-нибудь, какие-нибудь успехи. Беру. Аль-лё.

— Алло, алло! Девушка? То есть Лев Василич? Это радио «Семь гвоздей», вы, наверное, слышали, случилось печальное событие, умер Андрей…

«Извините, — говорю, — спасибо. К сожалению, я литературные события не комментирую». (Надо было, конечно, сказать, «печальные события», но поскольку «литературные» и «печальные» — это одно и то же, оговорился.)

А вот лучше бы это радио «Семь гвоздей» меня про Нюсю Штангенциркуль спросило. То есть — Нюсю Фогельшмайсер. В общем, Пархоменко.

Нюся — это такой жутко модный сборщик денег на благотворительность, приличные люди знают. Вы знаете? Вот и я. А фамилия — это ничего, выучу.

Сбор денег, дорогое радио семь коров, — вещь глубоко коварная. Вроде наркомании и алкоголизма. Сам занимался этим делом три раза (для «Лучика») и все три раза понравилось. Динь! — сто рублей, динь! — ещё сто рублей. Динь!… динь!… Невольно бросаешь дела, впиваешься в телефон и начинаешь подсчитывать: «Интегральчик не ноль… два на ум пошло»… Динь!.. Мамма дорогая, пять тысяч!!!

И хотя человек я в глубине души стыдливый, робкий и отчасти даже воспитанный, всё равно начинают предательски раздуваться ноздри, и глаза… так этак… То направо смотрят, то влево.

А теперь представьте, что вы занимаетесь этим год. Два. У вас железобетонное моральное алиби из умирающих людей, детей и котят. Вас лайкают звёзды сериалов. Вас пускают походить в коридоры власти. Это тяжело, ребята. Тут и правда — к лучшему убийце всех сирийских детей в услужение пойдёшь, не то что к Собянину, лишь бы динь. Правильно Пархоменко волновался.

А приличная общественность — дураки. Как же тягостно она молчала, когда давеча на водке у Ольшанского я признался, что не помню её, Нюсиной бишь, а не общественночьей фамилии! Слышно было, как стучат сердца тараканов под плинтусом. Или то у меня в животе стучало? Как же я хотел тот салат!…

Цигельшвейстер… Вердешиссен… Гутенморехен…


С атеистами нормально, если они не тычут в нос своим атеизмом. С религиозными — если не тычут религиозностью. С умными — если умом, с остроумными — если остроумием. С гомосексуалистами — если гомосексуализмом. С добрыми — если добротой. С богатыми — богатством. С бедными… с патриотами… с либералами… с сексистами… с феминистками… с вегатарианцами… Со всеми нормально, если они хорошо маскируются, т.е. умеют себя вести.


Вот любят писатели воспоминать друг про друга: тот буфет ореховый на саночках вёз, этот куртки замшевые, импортные, три штуки, а тот вообще вагонами грёб — полна дача огурцов… И такие все мелочные, такие меркантильные… А с чего начинается?
С того, что творчество продавать нельзя. Пишешь — пиши для удовольствия, себе и людям. А за деньги, сволочь, работай, а не можешь работать — служи. Как вон, этот, забыл… Гончаров. И вон, этот… Тютчев. Даже Пушкин, уж на что был балбес и то додумался к концу жизни, что нужно служить. Впрочем, он был умный балбес и к концу жизни пришёл сравнительно молодым человеком. А нынешние до седых соплей головой трясут — «отняли копеечку». Какая тебе копеечка, гнида? Народное жрёшь!
Совершенно глупо было с самого начала писателям за их брехню деньги давать. Одна от этого маета духа. Если ты, вонючка, писатель, так живи бесплатно, как все. А деньги пусть читатели, эти дурачки, платят нам, издателям детских журналов и литературным критикам. Нам можно, у нас это работа.


«Спасибо, что ответили», — с чуть оторопелой брезгливостью. И с вызовом: «Если не возьмёте мою повесть, напишите, пожалуйста, почему».
Ну конечно. А в фейсбук за меня Пушкин дристать будет. Ваша повесть хорошая, просто она не художественная. Не спрашивайте, почему.
Со стихами — понятно, там складно-нескладно. С прозой сложнее: слов много, строчки длинные, глаза разбегаются. Вроде все слова на месте, предложения построены правильно, а текст не живёт. Не знаю, может, метроном какой в голове не тукает.
Вы можете опубликовать её на Пикабу, там люди с удовольствием читают такое. Только придётся сократить её примерно раз в сто.


Вчера один мой американоживущий еврофренд разразился опасением, что в России поднимается волна антисемитизма. Причём и государственного, и бытового — две волны. Поднимаются.
В чём, думаю, дело? Откуда такая пошлая реликтовая проблематика? Оказывается, в Америке расстреляли синагогу. Понятно. Это как у Шитрлица — «боль моя, ты полети к родному дому, отсюда к родному дому».



Состарившиеся мужчины, ведущие себя как подростки, бывают милы, если только не делают это в погоне за недостижимой для них свободой и недоступным талантом. Свобода и талант не носят чужих одежд. А то вызывает такого ректор или генеральный директор и морщится:
— Вы это, Епивздох Ильич… уберите за собой… Там ваш фейсбук люди читают.
И сразу вся свобода — хренык…
Я другое дело, я ж уже написал об этом.


А какая разница, подменяет миф коммунизма миф христианства или не подеменяет? Во-первых, не подменяет: в коммунизме нет смирения и нет свободы быть плохим и погубить душу (в христианстве она есть), а в христианстве нет модерна, как тут верно заметили. И не надо. А во-вторых, пусть оба будут. Я за ню-эйдж! Хорошее берём у всех. А капитализм и священники на мерседесах нам дадены за грехи. (Или у вас их нет?) В бытность литературным критиком я научился одной вещи. Когда тебя что-то раздражает, выводит из себя, бесит, и ты уже изнемогаешь и буквально погибаешь от несовершенства мира, кефиру ложка не лезет в рот, – найди это в себе. Брёвнышко-то, соринку. Посмотри другими глазами. И тебя попустит.


Слово дня — «тридикомичный». Употреблено на сайте в новостях.

Тридикомедия нашего положения состоит в том, что люди, которые могли бы изготавливать что-нибудь материальное, не могут устроиться на эту работу, не могут получить эту специальность, вместо этого они заняты «созданием смыслов».

У нас рядом с домом было ПТУ по мыловарению. Напротив фабрики «Свобода» как раз. Но фабрика «Свобода» уже давно отдана под редакции газет «Тёщин язык», «Зятёк», «Сикоку-сикоку» (это вопрос«сколько-сколько» с японским акцентом, юмор такой) и склады их отпечатанной готовой продукции. ПТУ долго пустовало, потом его переделали под офисный центор, в котором теперь тоже создают какие-то смыслы.

А могли бы создавать пахучее мыло в волшебно вздыбленных колпаках.

Когда человек на своём месте, не важно, знает ли он слово «трагикомичный».


Ладно, скажем по-другому. Вот мы требуем от художника нравственности. С какой стати? С чего вдруг мы решили, что художник должен нам хоть кусочек ногтя?

Открою секрет. Существуют десятки тысяч художников с нравственностью. Никому это не интересно. Зато — выстави какашку или пообещай комедию про Блокаду — сразу всем интересно. Сразу общественный резонанс. А он в искусстве — главное. Искусство для него существует. А не для чего-то там — сложносочинённого, романтического.

Вот художник и говорит: «Вам же было насрать на меня, пока я был хорошим. Ну, пожуйте говна теперь». Выводы, господа? Оно не художника, это говно. Оно наше, из наших задниц. Мы и убили-с.



Позднее развитие.
Я научился плавать в 33 года, водить машину в 38 лет, играть в шахматы в 42 и готовить суши в 46. Что впереди? Плов и смерть?

С другой стороны, странно с людей: какие же они дураки! В подъездах всюду натыкивали: «Суши по вызову! Очень дорого!» И находились кретины… Сейчас этот бизнес подувял — то ли народишко обмельчал, то ли мода вышла, то ли все, как я, научились. А то — представляете: «Жаренные пирожки с капустой по вызову! Пельмени на дом! Блинно-оладьевый салон!»

Лет пятнадцать тому назад я много общался с молодёжью и помню: у неё всё время что-то было в моде. То цыганская музыка, то матэ, то не помню ещё что, то суши и роллы. Мода — как-то помогает выживать молодому существу, очень плохо приспособленному к реальности. Как-то приспосабливает.

А если бы я умер как Лермонтов?! Благо, было за что…

ссылка




Что-то я заманался писать мысли, а потом стирать их или прятать под смоковно-фиговый замок «для друзей», которых почти пять тыщ, и кто там Петров, а кто Баширов поди пойми.

Поэтому больше про политику писать не буду вообще. Прополитика не полезна для «Лучика». А что не полезно для «Лучика», то не полезно для России, а что не полезно для России, то не питает живительным томатным соком Василича и не служит его нравственному самосовершенствованию над собой.

Но всё же, прежде чем решительно зашагать по пути исправления, скажу последнюю отчаянную вещь. Моё последнее шерри-бренди.

Россия — это Украина. Во всех смыслах. И в том, что Украина — это Россия, и в том, что нет там, на Украине, ни одной такой штуки (из тех, на которые у нас любят показывать пальцем), которой не было бы и у нас тоже. Может быть, у нас тут есть что-то такое хорошее, чего там у нас нет, например, бордюры с глубиной залегания 60 сантиметров или вареники с вишней, но всё плохое у нас с Украиной общее.

В утешенье могу сказать, что есть и общее хорошее, — знаете ли вы, что бензопила «Дружба» была названа так в честь двухсотлетнего юбилея воссоединения Украины с Россией?

ссылка




ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ДЕДУШКЕ, В МИНИСТЕРСТВО ПРОСВЕЩЕНИЯ
Меня тяжело оскорбляет и озлобляет то, что гуманитарное образование в нашей (то есть я хотел сказать — в этой) школе сводится к углублённому изучению английского языка. Как будто это автоматом обеспечит знание и понимание истории, литературы, культуры. Впрочем, какая чушь. Зачем нужны люди, знающие историю? Они в лучшем случае бесполезны, а в худшем — вредны. Зато из человека, говорящего по-английски, может получиться кто угодно! Он же теперь сможет прочитать, что там другие в первом мире написали, изобрели и открыли.

Я был бы рад сказать, что не согласен с этим, но не нет. Я это глубоко ненавижу. Как типичный отбракованный жизнью специалист по херне.

Саньку Ермолаева обидели. И, если у нас будет революция, и мне позвонят: «Василичь, там вешают сотрудников системы образования, прыгают у них на головах, выпускают кишки, айда помогать!» — я, конечно, скажу — занят, перезвоните попозже, у меня совещание. Но, если позвонят и скажут: «Василичь, там сотрудников образования истязают гопники, прыгают у них на головах, выпускают кишки и выкладывают в ютуб видосики! Гоу спасать!» — я тоже скажу: «Занят, перезвоните попозже. Я за рулём, какаю. Мне сейчас неудобно говорить».

ссылка


Рассказывают, что журналист «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин доехал на своей автомобили откуда-то куда-то за 29 минут вместо полутора часов и, доехав, поклонился на четыре стороны Семёнычу.
Замечу, что доехал-то он благодаря тому, что Василич и ещё пара сотен тысяч таких, как он, ездят теперь в метро. Но кланяться Семёнычу более методологически зрело, согласен. Автомобиля — она не для таких, как те, кто не соображает, как кланяться.

ссылка


Глеб с энтузиазмом зачитывает мне с планшета, у какой страны сколько танков. «У Греции 1230! Интересно, где они все находятся… Эшкере, Россия на первом месте в мире! А меньше всего у Австралии — двадцать пять».
— А у Эстонии два, — козырнул я.
Глеб осуждающе помолчал. Потом спрашивает:
— А Эстония вообще существует?

ссылка


Сегодня Варфоломеевская ночь, 24 августа, всех католиков призываю покаяться. Извинения принимаются у меня в комментариях. Плюс подарки.
А вообще, нам, интеллектуальным людям, читавшим Винни-Пуха и Карлсона, давно пора объединиться в партию, чтобы в один прекрасный день выйти с косами и вилами, с огнемётами и пробирками с бубонной чумой против подписчиков Ким Карандашьян. Это будет славная охота, лягушата! Командор Василичь в белых пуфах на жопе, в замшевом берете с павлиньим пером сурово поправляет мечь. С локтей его стекает вязкая, тягучая кровь. «Сколько сдали? Савёловский район? Бутырский?» Летят, летят доклады. Красноярский край… Кемска волость… Назовём это «Операция Референдум».

ссылка



Решения бывают красивые и правильные. А поступки — правильные и действенные. Иногда правильно — умереть (красивое решение), а действенно — предать или сдаться. И не важно, что при этом было умно, а что глупо, — умным назовут красивого, а глупым и трусливым — предателя.

Так оно в наших сердцах. В окружающей наши сердца действительности по-другому.

Но большинство людей подсознательно уверены, что «правильный, хороший, красивый, умный, добрый, смелый…» — это одно и то же. Так нас ещё на уроке чтения во втором классе научили, когда надо было перечислить черты главного героя сказки — по принципу «чем больше сдадим, тем лучше».

А ещё бывают единственно возможные решения, так они вообще не обязаны быть ни умными, ни красивыми, никакими. Их можно только принять или нет. Выйти крысе из лабиринта или остаться сидеть. Это наш случай.

— Давайте выйдем! Конечно! Скорее! — кричат самые смелые (а значит, умные и красивые) — те, кто от выхода из лабиринта подальше.
— Эх-хе-хе, — вздыхают и чешут лапками носы те, кто поближе. А мы им из Трясикопьёва зачитываем…

(обиделся)

ссылка


Все боялись в России расизма, а бомбанул сексизм

Страшная новость разодрала обломанной острой палкой внутренности. На чемпионате мира по футболу в заснеженной злой России обнаружен сексизм. Все ждали и боялись расизма, а бомбанул он.

Глава департамента «устойчивого развития» ФИФА Федерико Аддиеки сообщил, что его департамент обратился к телевещателям с просьбой показывать меньше красивых девушек во время трансляций матчей чемпионата. Ну и вообще – во время любых футбольных трансляций.

Следует ли из этого, что трансляций женского футбола устойчивое развитие отныне не предусматривает или что в женский футбол теперь будут принимать только некрасивых, не сообщается.

Вряд ли мысль чиновника простиралась столь далеко. Его дело было – сказать что-нибудь по-европейски красивое. Обозначить верность идеалам. Если ты европейский чиновник и хочешь карьеры, надо соответствующим образом выглядеть.

(Вот, в частности, почему Сара Вагенкнехт никогда не станет германской канцлерин, ведь её тогда тоже придётся часто показывать по телевизору, а это сексизм. Особенно после нынешних евроледь).

Когда-то в Советском Союзе нельзя было написать заявку на кубометр дров, не подкрепив её цитатой из единственно верного Ленинского учения (сгущаю краски, но к тому шло), сегодня нечто подобное мы наблюдаем в Европе. Чем ближе тупик исторической формации, чем яснее, что «всё движется не туда», тем яростнее она цепляется «за основы».

И вот тут-то хочется понять: а что это за основы такие? Ведь если Ленина цитируют на совещании в ЖЭКе, это ещё не означает, что его учение было неверным? Хочется взглянуть на проблему равноправия полов и равенства привлекательных и непривлекательных (с мужской точки зрения) женских образов с научной, так сказать, точки зрения.

Но сначала – почему европейская цивилизационная модель нам кажется тупиковой. Не потому, что «Россия на подъёме, а они нас санкциями обложили», нет. Россия и сама на изрядную половину описывается этой моделью. То есть это отчасти и наш тупик.

Наша экономика и культура, точно так же, как и европейская, зиждется на следующем основании: хорошо не тому, кто много производит (вещей, смыслов), а тому, кто много потребляет. Производят умные, а хорошо потребляют дураки, поэтому наша материальная и символическая культура ориентирована на дурака, воспроизводит его ценности, его картину мира и его образ мысли.

Дурака кормят обещаниями, и нынешняя западная экономическая модель основывается на этой истине. Её столпы – банк и биржа – это кредит и перекредит (финансовый пузырь – видимость денег, которых на самом деле нет) и фьючерсы (обещания), которыми вместо добытого сырья и произведённых товаров торгуют на биржах.

Воображаемая экономика может существовать долго, как можно долго идти по улице с закрытыми глазами, чай не лес. Но не всегда. Рано или поздно либо в стену упрёшься, либо о фонарный столб лбом ударишься.

Дурак, пестуемый потребительской культурой (тот, кому удобнее втюхивать товары, услуги и убеждения), – это, как ни печально звучит, «плохие гены». А механизм эволюции, биологический инстинкт накладывает ограничения на распространение «плохих генов». Поэтому западное человечество с трудом размножается.

Оно само (бессознательно, руками эволюционного механизма) накладывает на себя ограничения: позднее деторождение (сперва нужно «пожить для себя»), однополые браки, запрет показывать по телевизору красивых женщин, вот это всё. А в итоге жить и работать некому. Поэтому Европе нужны мигранты. А у них другая цивилизационная модель. И вот тут-то круг замыкается, Европе кирдык.

Ну, она, конечно, понимает это и будет барахтаться; всякая живая тварюшка в ответ на изменения среды приспосабливается… Хотя нет, не всякая. Бывает и такая, что вымирает.

Ну так вот, переходим к обещанному: что такое «борьба с сексизмом» с точки зрения этологии, науки о генетически обусловленном поведении животных и человека.

Сексизм – это неравенство полов. Ещё Дарвин впервые предположил, что различие полов (их неравенство) является одним из инструментов эволюции. В прошлом веке говорить об этом стало немодно, но учёные-то это всегда знали.

Задача мужчины – приспособляемость вида; мужчина должен активно взаимодействовать со средой (поэтому мужчины «чаще ломаются» и меньше живут). Задача женщины – сохранение вида; для этого она должна быть удалена от среды. Это не сексисты придумали, это результат наблюдений учёных за разнополыми организмами – от растений до обезьянок.

Ну а мы и так это всегда знали: мужчина идёт на охоту – женщина остаётся у очага. Именно против этого в XIX веке восстали суфражистки (тогдашние феминистки). Первый пункт в борьбе за права женщин – право работать, то есть «взаимодействовать со средой».

Ладно. Жанна д’Арк, Склодовская-Кюри, понимаем. Однако сегодня этот пункт борьбы неактуален. Сегодня права женщин подразумевают как раз обратное – право не работать (например, в дни биологически обусловленного плохого самочувствия). А феминизм переключился на другую идею: женщину теперь нельзя рассматривать как сексуальный объект. Разумно?..

Да такой же идиотизм, как и всё, что породила эта идиотская теория, противоречащая как культурной традиции, так и данным науки. Далее я прощу прощения за некоторые неприличные слова.

Большинство животных бывают способны к спариванию лишь в определённые дни года. У некоторых животных (например, у собак) постоянно готовы к спариванию самцы. И только у людей так же постоянно к нему, проклятому, готовы, извиняюсь, и самки. Это выражается не обязательно в биологическом акте. Это выражается также и в стремлении женщин хорошо выглядеть.

Существует гипотеза (не доказанная и недоказуемая из-за невозможности постановки эксперимента, но, скажем, современная теоретическая физика на девяносто процентов недоказуема – по той же причине), так вот, существует гипотеза, что постоянная «сексуальная готовность» является одним из важнейших факторов человеческой социальной эволюции.

Грубо говоря, когда женщина «хорошо выглядит», мужчина находится в постоянном напряжении: с одной стороны, он вынужден постоянно демонстрировать свои преимущества (ведь самка выбирает самцов с «хорошими генами» – энергичных и успешных), с другой – вынужден сублимировать бессознательное сексуальное напряжение в деятельности.

Таким образом, все цивилизационные свершения человечества вершатся «за милых дам». (Даже те, которые вершатся руками самих дам, ведь они повторяют культурную модель, обусловленную биологически.)

А вы говорите, нельзя красивых показывать… Да если их не показывать, то, как выразился поэт, «заглохнет нива жизни»! Но, похоже, европейскому чиновнику и европейскому дураку это уже всё равно…

В общем, нет ничего страшного в том, что сперва символом российских болельщиков стала приятных очертаний мадемуазелька в патриотически окрашенных трусах (пусть европейские недураки знают наших!), а потом покрасоваться на российских трибунах прибыла «икона стиля» Памела Андерсон.

Мы, конечно, одной ногой стоим пока в европейском гробу (по крайней мере, до встречи Трампа с Путиным, на которой они, глядишь, и договорятся, чтоб мы не стояли), но не до такой степени. Девушки у нас красивые, да. А значит, будущее – есть.

13.07.2018
ссылка




Книжки нужно читать в детстве и молодости. После 35-ти книжки читают одни бездельники. В отпуске и на даче — можно. Расслабится, почитать, попить. Культ чтения, книги — это подвид мещанства, пышно расцветшего в советской культуре под видом интеллигентности. Этакое культурное нуворишество, демонстративное потребительство тех, кто ещё вчера был неграмотен либо не имел средств и времени на «роскошь чтения».

Сегодня эту мещанскую моду вытесняют другие мещанские моды (на другие сорта потребления и причинения себе удовольствия) , а мы заламываем руки и пишем обличительные статьи в газеты, которые сами же и читаем. Смешно-с.

ссылка


Я вот чего не понимаю. Почему Путин гимн вернул, а флаг нет? Почему вернул гимн, если не вернул флаг? Визуальные образы важнее, визуалов больше, чем аудиалов… Что мешает сделать это сейчас? Поднять пенсионный возраст ничего ж не мешает. Или красный флаг не нравится старцу Илие? С детства, разглядывая иллюстрацию в БСЭ, сочувствовал народам и странам, чьи флаги похожи на восточные халаты и пляжные полотенца. А наш — он был такой один. Мужественный. Суровый. Грозный. Флаг, который знали, уважали, любили. Боялись — кому положено. А теперь — на, пожалуйста. Берите среднестатистический чехол от матраса и ни в чём себе не отказывайте. «Уважайте». Двадцать лет уважать учились — запоминали, где там у него что, где верх где низ. Нет, для футбола это годится… Для моей страны нет.

Так что я считаю, что её пока ещё временно и не существует. Так, переходный период к Русскому государству от Федерации Черкизон.

ссылка




Тема раскрыта
Памятник Мариванне, который будет установлен во дворе носящей ея имя московской школы. Молодцы, знали кому заказать. Порешали вопрос солидно.

ссылка


Ахеджава.

ссылка


.
.
Сколько бы ни сокрушались наши тонко чувствующие и умно думающие сограждане, День Победы роковую черту смены поколений переживёт и почти уже пережил. Праздник стал не о войне, он стал гражданской Пасхой. Днём, когда живые встречаются с мёртвыми, помните, как у Симонова, «Живые и мёртвые»? Они все живые. День встречи потомков и предков. День Победы не просто в Великой войне — День Победы над смертью.

И это хорошо, что бы ни говорили умно думающие сограждане, которым с остальными не по пути. Нет, я их ни в коем случае не виню, сам такой. Но — не сегодня. Поздравляю, братья и сёстры. С любовью и уважением к вам и вашим старикам. Живите вечно!

9 мая 2018


.
.
Эх, какой парад у нас в редакции «Лучика» — с балкона на втором этаже на Воздвиженке! Мечта — не парад. Дым столбом, солярку можно носом пить прямо из воздуха! Командиры экипажей улыбаются и машут из люков. До стволов самоходок, перегнувшись через перила, можно достать рукой. Говорю детям: наденете завтра — ты пилотку, ты бескозырку и смотреть парад! «Не, — морщится Глеб. — Я по телевизору хочу…» — «А я хочу читать про Петсона и Финдуса!» — вопит Глаша. Так и не пойдём, наверное. Не дети — позор семьи. Сколько солярки пропадёт, другие выдышат…

Зато сегодня Глеб у Глаши весь день спрашивает: «Ты коммунист или капиталист?» И, если капиталист, расстреливает. А только что притащил планшет с Парадом Победы 45-го года и показывает Глаше генералиссимуса на Мавзолее:
— Глашенька, это кто?
Необразованная Глашенька молчит.
— Это добрый дядя Ста…
Я от ужаса аж подпрыгнул.
— Сталин не был добрым дядей! Он был жестоким и беспощадным! Добрый дядя не захватил бы власть в партии и не удерживал её двадцать лет…
— Зато он был в сто раз беднее Путина!
Бедность коммунист Глеб уважает.

8 мая 2018


Сейчас я всех успокою. Смотрите. Ходишь по какому-нибудь Петербургу, там на каждом шагу кто-нибудь похоронен. Всякие Шуваловы, Воронцовы, Репнины… Тогдашние пацаны. Кооператив «Оберхофф». Ёлки, ведь никто из них даже не делил в столбик на трёхзначное лучше меня! (Не говоря уже о том, чтобы лучше вас.) Они даже не знали, кто такие Юрген Хабермас и Эзра Паунд! (Не говоря уже — Ольга Бузова.) Ан на тебе: министры, все как один министры. Все гнули и ставили на дыбы Россию — с её вёрстами, далями, туманами, однозвучными колокольчиками, умирающими ямщиками, метелями, станционными смотрителями и маринами цветаевыми. Вот этими самыми пухлявыми, в облачке кружевных манжет, ручками. Гнули. Делов-то — для пацана!
Власть — это всегда матрос Железняк. С маузером. Знания, опыт, министерский портфель, пенсне и бакенбарды длиной с два лошадиных хвоста там не нужны. Даже слово «воля» звучит для власти чересчур жеманно, философично. Тут нужны другие слова. Хрясь! Хлобысь! Ебёныть! Но не нужно этому матросу ни чугунного кулака, ни загорелой шеи, ни бугров мышц под тельняшкой — никаких этих литературных глупостей. Вы видели петровских да екатерининских вельмож? Ежели Дмитрь Медведьича одеть в кружева, да унизать персты каменьями, да плешь присыпать мучицой — вылитый они получится. А то и повыше… Император Констанстин Палыч… В общем, не надо плакать. А надо наблюдать с детским восторгом, полуоткрыв розовую баранку рта, набирать полные ноздри ветра и звоном щита приветствовать. Это ветер истории!

И петь гимн.

7 мая 2018


.
Эх, а жизнь-то какая началась, товарищи! В яндекс заходишь — выходить неохота. Новая жизнь, волнующая! Президент назначил новое правительство. Перед новым правительством поставлены новые задачи. Повысить благосостояние граждан! Подписаны соответствующие указы…
У меня будто крылья за спиной выросли. Будто помолодел на пять лет. Нет, ей-богу, такого мая ещё не было!

7 мая 2018




.
«Будьте русскими. Будьте добрыми».
(С остальным мы сами как-нибудь разберёмся).

Напомнило почему-то, как в «Литературной газете» представляли нового гендиректора. Новый гендиректор долго рассказывал, как много он всего добился и умеет, и как хорошо мы будем при нём жить. Потом стало можно задавать вопросы, и я спросил: «Ну а нам-то что делать, чтобы вот так хорошо жить? Как меняться?» Гендиректор на мгновенье замешкался… Потом сказал: «Вам не надо меняться, вам надо оставаться такими, какие вы есть, — самой замечательной, самой интеллигентной в стране редакцией». Тут-то я и понял, что зарплату больше платить не будут.

ссылка 



.
Отвечая на вопрос интервью журнала «Форбс» (как автор самого перспективного в России проекта) «Считаете ли вы себя русским или российским литератором», сказал, что и то, и другое верно. Потом аж вспотел — хоспидя… Этож… в святое плевнул.
Раньше-то я строго разбирался в этих сортах: вот русские — это правильно и духоподъёмно, вот российские — это неправильно и скрепно, а вот ещё русскоязычные — это немного неприлично, потому что означает «евреи». А теперь, занявшись и засосавшись с головой «Лучиком», стал абсолютно к этому безразличен, потому что дети русскими и русскоязычными не бывают. Они просто люди. Господи, хорошо-то как.
ссылка

Эх, берёзки, купола,
русые кудряшки. 
Все страдают от хохла
Кацмана Абрашки.

Прошу сей вклад в сокровищницу зачесть в качестве компенсации за оскорбление, причинённое ревнителям чистоты Нации в предыдущем статуте.
ссылка


.
Первый и единственный урок хорошего вкуса я получил, когда учился в девятом классе. Была там у нас одна девочка, и она говорила: «У моей мамы хороший вкус. Она никогда не наденет красную юбку с зелёной кофтой…» Шёл сейчас по Воздвиженке, глядя на Троицкую башню, и вспомнилось.
ссылка


.
Ну и пусть у социально ответственного бизнеса рожа трещит, а у нас налогооблагаемые хребты. Зато грохнули проклятого скрипаля!

Жаль только, что не системой «Кинжал» его… Ну ничего. Ещё Тереза Мэй осталась. Я только вчера узнал о её существовании, а уже ужас как ненавижу!

ссылка


.
Я не знаю ни одной версии отравления скрипалей. Я не видел ни одной серии вражды престолов. Я не пользуюсь вайбер-воцап. И телеграма у меня нет. Я только что написал письмо ручкой на бумаге. Что я делаю на грешной земле? Бедный Робин Крузо, как ты сюда попал?
ссылка


.
То, что выборы — это ложь и пошлость, причём бездарная, ленивая ложь и грандиозная, как праздник пельменей на площади перед Большим Театром, пошлость, Верхударов почуял, когда приблизился к зданию Трубного завода на расстояние гиперзвука.

Гиперзвуковые колонки изрыгали российское-народное: дыц, дыц, дыц, дыц, дыц…

Верхударова так не воспитывали. Верхударов привык, чтобы его гражданские чувства сопровождала другая музыка. На облезлой асвальтовой площадке стояло пластмассовое ведро с шариками. Какая-то женщина одиноко прыгала вокруг этого ведра, зажав коленями резиновый мяч. Хорошие выборы — хорошая анимация.

Зажмурившись, чтобы не глядеть в сторону такой же одинокой, как эта веселящаяся женщина, торговой палатки, Верхударов с криком «таги-и-ил» нырнул в помещение избирательного участка.

Там его обслужили быстро, хотя и не сказать, чтоб пенсионеров совсем не было. Были даже с детьми. Зайдя в интимную кабинку и жирно, не пожалев исчезающих чернил, накарябав галочку, Верхударов порыскал глазами в поиске прозрачных плексигласовых урн, символизирующих его волеизъявление последние 20 лет.

Их не было. Вместо них стояли какие-то космического вида, похожие на имперских гвардейцев из «Звёздных войн» мусорсборники. «Суй галочкой вниз», — строго было на них написано. Верхударов сунул. «Твой голос засчитан, Верхударов», сказал мусоросборник таким тоном, будто возгласил обвинительный приговор.

Может быть, поэтому выходил на свет Верхударов без положенного чувства облегчения от гражданского бремени. «Да ладно тебе, — улыбнулись ему небо и солнце. — Что ты как мудак? Смотри, какие мы красивые! Весна скоро!» Дыц, дыц, дыц…

ссылка


.
Узнал, что на немецком языке (якобы) должность коммерческого директора называется «гешефт-фюрер». Проникся. Перевёрстываю штатное расписание:

бильдредактор — гештальт-фюрер;
художник — кунстфюрер
верстальщик — дизайн-фюрер;
секретарь — дазейн-фюрер;
ответственный секретарь — орднунг-фюрер

…и так далее. Для себя названия не придумал 

ссылка


.

ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ — ЭТО ЗВУЧИТ ГОРДО?
Помню был у меня друг Артём Р. Всё любил про это, как его… про Символическое порассуждать. Дескать, только голозадая обезьяна не отличает Символическое от профанного, только хам-м-мы. А культурный человек отличает, и потому за Слово его судить нельзя.

Да как же нельзя, милые?  Вот я тебе пишу: «Иди в жопу, интеллигентская свинья», ты что делаешь? Судишь. Банишь меня, пыхтишь «забудь мои номера телефонов». А я ж художественно! Я ж со свистом!.. Из символических графем крылышкописьмую! Не-а… Нет никакого понимания. Забанил, как голозадая обезьяна последняя, друга Лёву. А всё почему? Гордость. Гордость превыше разума — даже у тех, у кого он есть.

Или вот мой друг Митрий О. любит говорить про человечность. Я тоже люблю. Человечность бывает двух видов. Вид слева и вид справа. С одной стороны, человек слаб и может ошибаться (потому что не ошибаться не может). Его надо понять, простить и пожалеть. Войти в положение. С другой, человек — это звучит гордо. «Мы покоряем караваны… а также в области балета… и наши белые иваны…» И так далее. Человечность слабости и человечность силы. Человечность «тварь я дрожащая, ишак я паршивый» и человечность «хам-м-мы, право имею».

Вот споймали тебя. Какую человечность включить? С одной стороны, хочется, конечно, чтоб прИговор послабже, чтоб вошли в положение, вспомнили, какой ты хороший… А с другой — ну хамы же? Хам-м-мы! Какое право имеют? Это я, это мы право имеем! И включается человечность с кулаками. «Сегодня они пришли за Белым Иваном, завтра придут за мной! Возьмёмся за руки, ребзя интеллигенты! С Арбату выдачи нет!»

Когнитивный диссонанс получается. А всё потому что гордость. Гордость творцов. Кому молитесь, хамы, мне надо молицца. Аз есмь царь. Не попище — щи в бородище, а я, автор песни про голубой вагон и мультика про человека-муху, получившего в 1987 году первый приз.

А моя человечность, она совсем другая. Все люди говно и все должны ежечасно каяться. Ходить бояться глаза поднять на Господа Бога и Басманный суд. Не говоря уж о том, чтобы друг на друга… И кто меня знает — тот подтвердит: я так и живу (последние лет много уже). А если где размахнусь плечом, то исключительно в фейсбученьке, символически.

ссылка


.
Сегодня день писателя, грустный праздник. Написать, как хлопала красными руками доярка, как звенел орденами счастливый чабан. Как плакали от радости москвичи: вот куда пошли деньги от штрафов за неправильно оплаченную парковку. Как с достоинством сушила слезу многодетная мать, — вот же, вот они, роддома и больницы. А социально ответственные бизнесмены корчились от ужаса и издавали вопль раненой волчицы: ах, во что превратилось уютное родовое гнёздышко в Австрийских Альпах, магнитофон — три, куртки импортные замшевые тоже три. По экрану летела, весело разделяясь, гиперзвуковая ракета, но её нельзя было намазать на бутерброд и положить в карман. Раковый больной благословлял её стремительный полёт катетером, писатель крестил чернильницей, Иван Телегин наклонялся к Даше и шептал: «У него усталый вид».

Жаль, что я не Алексей Толстой (вздыхает). Мне бы пошло.

ссылка


.
Чем сегодня искусство отличается от рекламы и пропаганды?
Пропаганда поражает конкретные цели, а искусство даже не по площадям лупит, оно выпрыгивает из бомболюка, болтая всем, что есть, и кричит «а-а-а». Цель должна сама задрать голову, определить дальность, скорость падения, сделать поправку на ветер и подбежать туда, куда падает искусство, подставиться.

В наш эффективный век, когда всего не хватает на всех, искусство — непозволительная роскошь, так же, как экологически чистые продукты питания. Заниматься искусством — эгоистично и самоубийственно, всё равно что пердеть в подводной лодке.

ссылка


.

Понравился заголовок в «Спорт-Экспрессе»: «Пять главных провалов России на олимпиаде».

А сколько дней она уже продолжается?

Хорошая газета. Сначала они писали «надо плакать, но ехать». Ну, в смысле плачьте вы, а поедем мы. Потом писали «Россия — это не флаг, а люди» и «позор тем, кто не смотрит олемпеяду» (а то у Людей гарантии по проданной рекламе срываются). А теперь опаньки.

ссылка


.
ВЫБРАКОВКА

Повесть о молодых людях, все талантливые эмфетеишники, поэты и мыслители, все убийцы или самоубийцы. Не живут. Причины? Да самые простые причины: бытовое хамство, несправедливость, произвол начальства, бюрократический террор властей. Непонятно, как все остальные ухитряются жить во всём этом и никого не убить. А тут — фигак… Что ли ген какой-то… А ведь это элита. «Лидеры России», молодые капитаны будущей бури.
И наоборот: пофигисты, троечники живут. Ржут над интернет-мемами.
— С макарошками?
— С пюрешкой…
(Песня такая.)
В конце концов отличников не остаётся, все вымирают. Остаются одни троечники, слобода, сельпо. Читатель испытывает необъяснимое облегчение. Над покосившемся киоском на окраине занимается заря новой жизни.

ссылка


.
Я дурак, да. Могу на это смотреть бесконечно. И мне кажется, что это не менее важно, чем все на свете писятседьмые школы и эмфетеи имени бауманки. А может, более. Зачем нам эмфетеи, если коммунизм мы не строим?
Юноша-вундеркинд, убивший недавно себя и подружку, был вхож в компанию подобных ему одарённых молодых людей, будущих физиков-теоретиков: посещающих концерты классической музыки, прекрасно рисующих etc. И вот за последние полтора года двое из них самоубились и ещё один точно так же убил себя и подружку. Почему-то. Вот такой «мир полудня».
Так я это к чему? Многие сегодня, глядя на подобные обнимашки-потанцушки, говорят: «профанация образования», «ниже плинтуса» и так далее. Про четверых физтеховских мертвецов никто бы не сказал, что они ниже плинтуса. А вот поди ж ты.
Им давали образование. А кто их любил?

VIDEO

ссылка


.
Фото алимпийсково парада в сереньких пальтишках напомнило провод пленных немцев по Москве. Поливалки сзади не ехали?

Вот прошлое открытие, помню, — вот то открытие! Аж Глаша родилась во время него. А это я даже не знаю, что. И поливалки не ехали. И Глаша не родилась. Пшик какой-то.

ссылка


.

Лайки, дизлайки, луки.
Помнишь, Айрапетян,
как превращались суки
в ламповых тёплых тян?

Как поднимали флаги,
и становился томным,
словно хлебнувшим яги,
тусич такой рандомный?

В буре лишь крепче руки.
Дух закаляют в неге… м-м-м…
Айрапетяна брюки
ехали на телеге.

ссылка


.
Надо больше снимать фильмов про снег. Чтобы он скрипел под ногами, искрился в сугробах, падал крупными хлопьями и мёл на косы, пока герои что-то там изобретают и стесняются признаться друг другу в любви. А фоном по радио чтоб звучало: «Второй на этой неделе дружественный визит президента Трампа в Москву завершился подписанием… С российской стороны договор подписали: генерал Мороз, маршалы Шойгу, Сечин… Начинаем передачу «В рабочий полдень». По заявке Юры Коростылёва, ученика штамповщика на заводе «Твёрдые руки» передаём увертюру к опере Рихарда Вагнера «Тангейзер». Исполняет…» Звучит главная тема. Снижаются цены на продукты питания и бензин. Вьётся дымок над не потушенной сигаретой. Инженер Коростылёв думает. Падают неспешно снежинки.

ссылка
.


Придумал субкультуру старых. Это, короче, в общем, такие чуваки и чувихи, которые говорят на смеси советских бюрократических и бытовых жаргонизмов, цитат из старых фильмов, которые по телевизору давным-давно не показывают, и книжек, которые никто не читает, потому что чё их читать. Главное, что их никто не понимает. И поэтому это обращает на себя внимание. Сначала: во, блин, шизики; потом: прикольно! потом: я так тоже хочу. Потому что девиантное поведение заразно, а членство в закрытой группе соблазнительно.

Через возникшую моду на субкультуру старых прививаются всякие хорошие вещи: чтение книжек, диспуты об этике и возложение гвоздик к памятнику Сталину. Дети маршируют по городу, скандируя «Пер-ду-ны! Пер-ду-ны!», переводя через дорогу всё, что движется, и подбирая с тротуаров обёртки от мороженого и окурки.

Мне вручают орден министр культуры Медынский, премьер-министр Шойгу и детский омбудсмен Кузнецова. Я мягко, как артист Юрий Соломин, улыбаюсь в камеру и говорю, что орден мне не надо, я не гордый, а вот СОЛЯНОЧКИ МЯСНОЙ ГОВЯЖЕЙ С ОХОТНИЧЬЕЙ КОЛБАСКОЙ ДА СОЛЁНЫМ ОГУРЧИКОМ, ДОЛЕЧКОЙ ЛИМОНА И ОЛИВОЧКОЙ, А ЛУЧШЕ ДВУМЯ, пожалуй бы, и сожрал.

ссылка
.



.

Вообще, предполагает ли такая штука, как достоинство, силу? То есть достоинство — это свойство сильного или слабого? Я не знаю.

Но сегодня, утром в пятницу тяжёлого дня, мне кажется, что достоинство — это свойство слабых. Ну, не хозяев жизни. Сильному оно — pour Хоа? Сильный и так в шоколаде — туфли на нём новые, чистые, автомобиль покрашенный и помытый, зубы искусственные, взгляд затуманенно-деловой, снисходительный.

А вот слабому с его аксессуарами третьего мира (бычок марихваны, дворницкая метла, траченная горжетка и Юрген Хабермас под мышкой) нужно достоинство.

Достоинство — это способ существования на вторых ролях. Поэтому методолгически неправы те («методологически» — это значит от слова «совсем»), кто пытается выводить собственное национальное достоинство из величия своей культуры и своей истории.

Я, наверное, сказал опять что-то ужасное, потому что ни хрена не понятное гегемону и будящее в нём праведный гнев. Люди-то хотят быть богатыми и здоровыми (пусть в воображении или по субботнему телевизору), а не собой. Кабы именно это мешало им разбогатеть и поздороветь, с этим стоило бы бороться, а так… Пусть себе.

ссылка


 .
Человек я состоятельный (ну, почти уже) и мыслящий стратегически, а потому хочу обратиться к уважаемым друзьям за советом.
Куда бы мне свалить из России.
Ведь уже старость и хочется покоя. А родина такой возможности не подарит. На родине — то Кронштадтский лёд, то матильда — и всё раздражает. Как писать мемуары? Как потягивать херес, кутая перестающие ходить ноги в плед у камина?
Всю сознательную жизнь года я был занят — работал. То в ЖЖ дрищешь, не приходя в сознание, то в физбук. Вот и не нажил личного опыта. Все заграничные страны для меня на одно лицо, как татаро-монголы.
Был однажды в Париже, — не могу сказать, что совсем не понравилось, но не жить в Париже же! Тем более, там, говорят, поплохело.
Мне нужна такая страна: похожа на Россию, но не Россия. Те же сосны, облака; лица у людей такие же — пошире и нос не клювиком. Но чтобы я был в отношении к ним равнодушно-мудр. Чтобы не хотелось орать им вслед и размахивать руками, оря. Понимаете? Для сохранения остатков здоровья разыскивается декорация родины.

ссылка
.


.
ЧИТАТЬ С ВЫРАЖЕНИЕМ

Мой дедушка, помню, построил завод,
а Сталин за это в тюрьму посадил.
Доколе ж ты будешь, товарищ народ,
безмолвствовать, будто аршин проглотил?

Чекисты плохие по телу страны
Ползли, обижая чекистов хороших,
Теперь мы, товарищи, дружно должны
Их разоблачить за бюджетные гроши.

А если кто дрогнет — прощения нет!
Шишулечки дрогнувшим, а не прощение!
Ишь, дедушек наших влачить в кабинет!
Ишь, с нашем вареньем жрать наше печенье!

Отрез габардиновый, спелый арбуз,
Две дачи, на коих младенцем резвился,
(А дедушка строил им Экибастуз,
Таких показателей роста добился!..)

Которые тут аморальные — слазь!
Не вам нынче солнце светит!

За дедушек наших чекистская мразь
Бюджетом теперь ответит.

ссылка


 

.

Название спящие неправильное. Они ведь уже проснулись — и вредят. Надо было назвать срущие. Но для этого нужна смелость, для этого нужно вдохновение, всё это есть у ксение собчак, а у администрации президента, то есть будущего меня, нет ни шиша. Боже, с кем придётся работать. А уволю-ка я их всех.

Так вот. В сериале срущие мне что не понравилось? Смотреть невозможно — скучно. Нет драматического материала, который набирается бытовыми, семейными и проч. обстоятельствами, нет уютного маленького космоса рядом с космосом большим, «историческим» (во и кавычки пригодились). Низкое литературное качество сценария.

Попросили бы нормальных писателей — Дивова, он бы сделал. Раньше как-то евреи делали. Были же нормальные бодрствующие евреи. Сейчас пустоглазая необразованность и бескультурье, отрыжка 90-х, в футбол играть некому, сценарии писать некому, демографическая яма. Кто не идиот, тот бездарность, кто не бездарность, тот сволочь жирная тупая. Ну ничего. Скоро поколение Лучика пойдёт, тогда точно улетим в космос. Ну, как улетим? Кто в космос, а кто и в трубу Донского, лично я как главный редактор журнала, положившего начало новой эре в истории страны, на меньшее не согласен. А вы говорите…

ссылка


.
С новым Сталиным, там всё просто. Я люблю на детях всё объяснять. Дети маленькие, удобны для модели.

Когда ребёнку задают границы (не куплю мороженое, нельзя ковырять в розетке гвоздиком, сначала каша, а потом, мо-ожет быть, конфеты, сначала папа поест, а потом будет играть, на прогулку наденешь что мама скажет, покупаем одну игрушку в месяц, нет, ещё не прошёл) он плачет и рыдает. Сердце его разрывается, ему по-настоящему плохо. И всем плохо смотреть на такой кошмар. Но когда границ не ставят, ему ещё хуже. Психологи говорят, «не зная границ, ребёнок не чувствует себя защищённым». С одной стороны, он свободен. Игрушка? Пожалуйста! Конфета! Пожалуйста! С другой — и конфета, и игрушка как-то всё меньше приносят радости и хочется захотеть чего-то… фиг его знает… чего-то, может быть, такого, про что наконец-то скажут НЕЛЬЗЯ.

Так устроена детская психология. Подозреваю, взрослая тоже. В обществе должны быть границы. Должны быть вот такенными понятными буквами написанные на небе НАДО и НЕЛЬЗЯ. Непреложные, непреодолимые, общие для всех без исключения. Без этого получается «кто сильнее, тот и прав», «кто богаче, тот и умнее». Вот этих границ взыскует общество, а не Сталина.

А есть такие, что говорят: «А-а-а-а-а, он сказал границы! А-а-а-а! Он хочет гулак, он хочет миллионы доносов! Рапская психология! Человек создан для полёта, как птичка — для того, чтобы покакать с веточки!»

Милые, да Лев Василич такой свободный, что вам с ним рядом и стоять-то нельзя. Вы бы лучше записывали, а не гундосили.

ссылка


.
У нас нет самоуважения. Это плохо. Мы пытаемся компенсировать это истериками. Берёзки, стремительные танки, руки стариков, похожие на деревья. А облака? Я плакал, когда в первый раз увидел русские облака!

Правда, перед этим неделю пил. Но всё равно: вот облака — это да. И берёзки — тоже вот это да. А за что каждому из нас уважать себя? За то, что так и не перестал быть самодовольным кретином? Ну, положим. А ещё за что?

Вот снегири. Это ж совсем другое дело! Вот дети (пока не выросли). Вот народ, вот Сталин. Тут всё понятно. Это уважать можно, хотя не понятно, как. Да так и уважать — набрав полный рот слов, раздувшись от сентиментальной истерики.

А самоуважение — это я вообще не знаю, о чём и как. За что мне себя уважать, если я себя знаю, как облупленного?

Русский человек слишком умён, слишком совестлив, слишком трезво смотрит на вещи, чтобы не быть рабом.

ссылка


ЦИФРОВОЙ СТАЛИН

Вот тебе и китайцы. Пока мы, круглоглазые, гадаем, каким будет будущее, китайцы в нём уже преспокойно живут. Слыхали про «цифровой тоталитаризм»?

Кстати, был случай. В конце девяностых посетил я с краткосрочной туристической поездкой одно зарубежное государство. А оттуда было рукой подать до карликового государства Монако (тоже зарубежного). Посадили в автобус, повезли на него смотреть. Экскурсовод стеснительно говорит:

– Только вы это, граждане… Чур ничего не тырить. Там камеры везде. Всё время снимают. Всех!

Сегодня не передать охватившего нас тогда ужаса.

Не то чтоб кто-то собирался что-нибудь стырить (хотя идея, конечно, интересная), но сам факт… Сам факт, что камеры везде и постоянно за тобою следят…

Тогда, двадцать лет назад, многим наша нынешняя жизнь показалась бы сущим адом.

Например, школьнику не скрыться от родителей в соседнем дворе, чтобы погулять с друзьями подольше. Сразу – звонок. Название ресторана «Вдали от жён» стало анахронизмом. На сигаретных пачках внутренние органы рисуют в стадии разложения…

Привыкли.

А значит, и к «цифровому тоталитаризму» привыкнем. Да мы к нему готовы уже. Уверен, большинству эта идея понравится. Напомню, в чём её суть.

В нескольких китайских городах всем жителям выдано по тысяче баллов рейтинга – базовый капитал. В зависимости от того, как ты будешь себя вести, рейтинг будет повышаться или понижаться.

Тем, у кого он повышается, положены кредиты с пониженной процентной ставкой и прочие житейские ништяки.  Например, бесплатное медобслуживание.

А у кого рейтинг понижается, того для начала не возьмут на госслужбу. Не выдадут совсем никакого кредита. Потом вообще не возьмут ни на какую работу. И чё делать?

Сейчас расскажу. Сначала – отчего рейтинг понижается или повышается.

Повышается – если ты совершаешь хорошие поступки. Примерно как в книжке «Незнайка в Солнечном городе», – срочно перечитайте, пока нет поздно. Перевёл старушку через дорогу – блям-м, получи пять баллов рейтинга. Вовремя заплатил за газ? Получи.

Не вовремя заплатил? Тр-рень, минус пять баллов. Уронил мимо урны обёртку мороженого? Не убрал за собакой? Превысил скорость? Боже, тебе конец. Сколько камер это зафиксировали, столько раз минус пять баллов тр-рень.

Самое забавное. Если человек с нормальным рейтингом общается с тем, у кого рейтинг минимальный, ему за это тоже списывают баллы! Зашквар – минус пять баллов трень.

Вот такое гулажище.

Думаю, у нас эта идея должна понравиться всем, кроме двух категорий населения: интеллигенции (эти вечно всем недовольны) и священников. Те могут вспомнить про христианскую мораль и свободу воли.

Что такое свобода воли? Это возможность выбрать, как тебе поступить. Каким быть – хорошим или плохим. Добро, которое ты предпочёл злу, стократ дороже, чем добро, которому нет альтернативы. Или к которому тебя принудили («я бы, конечно, хотел украсть. Но камеры же…»).

Вот этой свободы воли мы при «цифровом тоталитаризме» и лишаемся.

Лишаемся не остатков христианской морали, а наоборот, начала её начал. Разумеется, китайцам это не страшно. А вот у нас некоторым гражданам зябко будет.

Но те, которым не зябко, разумеется, победят.

Это же тот самый Сталин, которого мы так долго ждали! «Хороший Сталин», правильный. Тот, которого имеют в виду, когда говорят «Сталина на вас нет». Тот, который всё видит, придёт и всех победит.

Даже, может быть, посадит Чубайса.

Тот Сталин, которому, уверяю вас, Путин проиграет президентские выборы (ну, если бы случились такие).

И вот он уже рядом, слава Конфуцию.

Ведь – подумайте – система штрафует всех! Не только тех, кто не убрал за собачкой… Взял чиновник откатец, – ма-а-ахонький, всего-то процентиков шестьдесят, детишкам на молочишко, – тут же: бах!.. Он уже не чиновник, а неудобно сказать… на «гэ» начинается, заканчивается на «чист».

Впору нашим видным десталинизаторам поднимать тревогу:

– Ахтунг! В небе цифровой Сталин!

И тут как раз понадобятся интеллигенция и Церковь – для борьбы с ним. Как бы за традиционную мораль и свободу воли, а на самом деле за святая святых российской экономики – за казнокрадство. За то, чтобы у Людей всё было. И не дурацкому видеорегистратору решать, кто Люди, а кто нет, кому это «всё» нужнее.

Ах, какие разгорятся битвы! Ах, какие статьи напишут! Прямо слюнки текут ознакомиться поскорее.

Впрочем, и сама по себе свобода воли цифровому Сталину так просто не сдастся, и вот почему.

Человек, как уже сообщалось выше, существо очень хорошо адаптирующееся. Это раз. Китайский цифровой Сталин сохраняет рудиментик свободы воли, из которого хорошо адаптирующееся существо вольно отрастить новый хвост, это два.

Рудиментик состоит в следующем: нет регламента. Что делать и чего не делать, чтобы поддерживать рейтинг? Будь хорошим. Не будь плохим. А как именно быть хорошим, по пунктам? Это не сообщается, мол, все и так знают.

И вот тут возникает масса интересностей, на самом деле более интересных, чем то, как наш подпольный обком будет отстаивать «традиционную мораль» в борьбе за откатики (может, никак не будет – просто введут касту «цифронеприкасаемых» да и всё).

Например. Как поступить, если рейтинг у тебя ниже плинтуса, тебя не берут на работу, не лечат, не кормят и вообще, вычеркнули из общества? Я думаю, нужно срочно переводить старушек. Но!.. Как быть бедной старушке, ведь у неё за контакт с опущенным рейтинг спишут?

Это, во-первых, а во-вторых, желающие повысить рейтинг, чтобы понабрать халявных кредитов (или операцию дорогостоящую ребёнку бесплатно сделать) сами попереводить старушек не дураки… Конкуренция возникнет!

Или другой пример. Опущенный лежит на тротуаре помирает от сердечного приступа, или его сбила машина, как поступить? Пройти мимо – минус пять баллов, нехороший поступок. Не пройти мимо – снова минус пять баллов: зашквар!

Куча щелей в системе.

Смотреть, как она будет обучаться, как будет бороться с человеком, а человек с ней, это очень, очень увлекательно. Я вот, например, не знаю, за кого я. А вы?

ссылка


Интеллигент из Одессы и коллективный ослик

Сегодня слова «интеллигент», «интеллигенция» неприличные. Принято говорить: «Я не интеллигент, у меня профессия есть», цитировать Ленина и так далее. Интеллигенты ничего не умеют и не могут (только ныть и вредить), но при этом всем недовольны.

В общественном мнении эта точка зрения сформировалась и закрепилась в качестве господствующей. А, как говорил Лао-Цзы, «что затвердело, то умерло». Идея, овладевшая массами, превратилась в банальность. Иначе говоря, забудьте все, что вы думаете об интеллигенции. Это уже не так.

* * *
Однажды в большом книжном издательстве я готовил книгу одной писательницы. Это была красивая лирическая повесть человека уже немолодого и вспоминающего прожитые годы с некоторой философской грустью.

К несчастью, события повести происходили в Одессе.

Главным человеком в большом издательстве (после владельца и нескольких его друзей, занимавших посты от гендиректора до главного редактора) был маркетолог. Вертя в руках обложку будущей книги (на мой взгляд, вполне неплохую: берег моря, чайка и чемодан с пожитками, символизирующими прожитую жизнь), он поморщился:

– Что за дрянь… Никуда не годится, никто это не возьмет в руки. – Скользнул взглядом по аннотации. – Одесса? Сделать под «Ликвидацию»!

Сериал только что отгремел; интернет полнился нарезками «лучших мест», остроумцы упражнялись в якобы одесском произношении якобы одесских словечек и выражений.

Художники «ликвидировали» обложку так: поперек уже имеющегося изображения развесили сушиться трусы. Женские кружевные – для эротизма и мужские сатиновые – для юмора. Плюс подложили в чемодан карты, пистолет и еще какую-то дрянь.

В таком виде и отправилась к читателю книга, подводящая итог чьей-то там, тьфу на него, жизни.

* * *
Вспомнил я этот случай вот к чему.

Есть такой принцип управления (не знаю, как он называется у Макиавелли и называется ли вообще, но сталкиваться с ним приходится постоянно): если хочешь чего-то добиться от людей, не проси их об этом прямо. Не объясняй им, почему им надо поступить. Лучше «разведи втемную».

Попросишь – а они не захотят. Или забудут. Объяснишь – а они не поймут. Или не согласятся. «Люди, Шура, такие коз-злы…» А результат нужен сейчас.

Вот поэтому добиваться результата лучше не «по-честному», а с помощью манипуляций. Надавить на чувства, инстинкты. Приврать, обмануть. Польстить. Подкупить. Заставить. Намазать одно место горчицей.

Всякая власть пользуется этим правилом. Почему ни один властитель никогда не сядет перед телекамерой и не скажет, заглядывая в наши глаза: «Братья и сестры! Обстановка следующая…» Не расскажет все как на духу, не объяснит? Почему о том, что происходит на самом деле, приходится гадать на темных словесах «политологов»?

Да вот, в частности, еще и поэтому. Непонятно Путин на прямых линиях говорит? А если бы он сказал понятно, а мы не поняли? А если бы сказал правду, а мы от нее ошалели?

Нам хочется, чтобы с нами по-честному да по-простому, а сами-то мы готовы по-честному, если правда окажется нам решительно не по вкусу? Или начнем отводить глаза, юлить да думать, как прокопать лазейку?..

У маркетолога книжного издательства задача – чтобы книжки покупали. Как, почему – его не касается. Пусть думают, что там про трусы. Вчитаются – поздно будет. Народ, потребитель – это стадо. А со стадом сопли не жуй.

Власть – это игра втемную. Не потому, что власть плохая. А потому, что так эффективнее.

Соответственно, эффективной власти нужен эффективный народ. Эффективный – значит хорошо управляемый. Тут возможны варианты. Либо (при тиранах) – как в армии: приказ отдан – и все построились. Либо (при свободе и демократии) – разводилово. Один ослик бежит, потому что его по попке хлопают, другой – потому что морковкой перед носом вертят. Вот разница между Сталиным и… (Кто самый-самый несталин? Хм, даже не знаю.)

Удобный, эффективный, быстро набирающий скорость и надежно тормозящий народ (с мягкой или жесткой подвеской – это на выбор) должен быть немножечко темноват. Нет, когда каждый по отдельности дебил – это плохо (придется программистов набирать в Пакистане). Но когда каждый по отдельности не дебил, а вот в совокупности, в виде общественного мнения – коллективный ослик, вот тогда хорошо.

Теперь смотрите, что получается. Есть общественное мнение. Оно должно быть простым – прямым и ясным. Без всяких «но» и «если», без завихрений. И каждый из нас придерживается той или иной модели общественного мнения (если он не древнегреческий «идиот»). Но!.. Если при этом твое личное мнение с общественным мнением целиком и полностью совпадает… то ты – ослик.

Это коллизия не вчера сложилась. А сложилась она приблизительно в XVIII веке, когда возникло (а точнее, начало актуализироваться) понятие «интеллигенции».

Слово intelligentia существовало еще в латыни и означало «способность к пониманию». Примерно в этом значении оно попало в оксфордский словарь: «часть нации, стремящаяся к самостоятельному мышлению».

В России к этом простому значению добавился еще десяток плюс миллион оттенков. Но нам хватит изначального. Интеллигент­ – это «тот, кто стремится понимать, что происходит в обществе, управляемом описанным выше способом».

Это определение объясняет и суть понятия, и суть наших к нему претензий.

Стремиться понять и быть против – это не одно и то же.

Но рядом.

*  * *
Недавно ушла из жизни Ирина Ратушинская – поэт и писатель, родом, кстати говоря, из Одессы (нет, в начале статьи речь шла не о ее книге). В некрологах ее называют диссиденткой.

Ирина Ратушинская, человек по нынешним общественным понятиям – правильный. А по прежним – враг (фото: Mikhail Evstafiev/wikipedia)

Вроде бы у нее действительно типично диссидентская биография. Была арестована – за стихи, на следствии не отвечала на вопросы (чтобы никого с ее слов не «привлекли») и получила на всю катушку. Сидела с политическими. Карцеры, голодовки. Потом была выпущена и получила приглашение из Англии – типичное диссидентское, просто так же в Англию не позовут. Воспользовалась им – и была лишена советского гражданства. В Россию вернулась уже при Ельцине.

Диссидентка?

Ни разу. Ни разу не участвовала в антиправительственной, антигосударственной, антироссийской деятельности. Ни разу не получала на это грантов. Говорила, что не хочет быть «как Алексеева».

Вот цитата из ее интервью: «…Путь через штатовский и другие гранты, которые потом надо отрабатывать так, как этого хочет грантодатель, – это очень скверный путь. Я же видела этих людей до грантов и после. Люди начинают работать действительно против своей страны, начинают лгать, это все нехорошо. Это страшно портит людей. Именно портит. Получается, на сжатие он был хорош, а на растяжение не выдерживает. Я так не могу, у меня другие убеждения».

Она поддержала Крым. Поддержала Новороссию. А как же так вышло, что стала диссиденткой в советские времена? Пыталась понять.

Однажды Ирина Ратушинская рассказала, с чего начался ее путь к вере в Бога. Их, школьников, собрали в актовом зале по на атеистическому воспитанию. И принялись говорить, что Бога нет, и ругать тех, кто в него верит. Завуч, учительница, комсомольцы… «Все на одного – по логике хорошего, правильного одесского двора я на его стороне! Потому что все на одного – нечестно!»

Можно улыбнуться, но Ирине Ратушинской тогда было десять лет. И она уже пыталась понять. А не усваивала послушно то, что само вливается в уши. Так вот и оказалась в карцере.

А теперь смотрите: человек по нынешним общественным понятиям – правильный. А по прежним – враг. При этом всю жизнь вела себя одинаково, убеждений не меняла. (Могло быть и наоборот: по прежним понятиям молодец, а по нынешним – гад последний.)

Так что же делать, чтобы не быть «гадом»? Подстраиваться?

«Колебаться вместе с линией партии»?

Вы сейчас не поверите, но общество, общественное мнение, наши представления о должном – обычно именно это и делают. Меняются и подстраиваются. Просто многие из нас предпочитают не замечать этого. Приятнее считать себя несгибаемым Оводом, а не частью коллективного ослика.

«Я всегда считал…» – это приятно. А знать, что ты никогда не считал, а только подстраивался под эмоционально близкую тебе (или социально выгодную) модель поведения – неприятно.

Никакой морали не будет. Просто задумайтесь, прежде чем в следующий раз сказать «я не интеллигент, у меня профессия есть».

Может, это не так уж стыдно – быть интеллигентом.

Может быть, вы даже интеллигент и есть. Несмотря на профессию.

ссылка


Книги без фиги

Раньше было как? Комбайны бороздили поля пшеницы, ударную вахту несли труженики села, сталевары, щурясь, варили сталь и чугун. Гостеприимно распахивали двери здравницы черноморских курортов. Молодежь собиралась в клубе, чтобы дружить с книгой. Скучно было до смерти, но нормально. Привычно.

А оказалось — неправда.

Оказалось, что труженики села воровали комбикорма, сталевары в общественных туалетах здравниц гадили прямо на пол, и молодежь собиралась за гаражами, чтобы пить и ругаться матом. Узнав правду, мы приняли ее всем сердцем, стали жить не по лжи, и мир вокруг нас преобразился.

Теперь как? Гаишники бороздят на пешеходных переходах прохожих, молодежь гниет от наркотиков. Главы районных администраций приобретают недвижимость в Малибу. Мать-проститутка облила себя бензином и подожгла, потому что ювенальщики отобрали у нее больную лейкозом дочь.

И главное, все это складывается в такую убедительную, такую не вызывающую подозрений картину мира!.. Ведь без всякой же пропаганды ясно, что никогда никаких комбайнов не было, а проститутка — была! Психология… Много ли беды в том, чтобы не поверить в хорошее? А попробуй усомниться в плохом — уже как минимум легкомысленно. А то и безнравственно. Подло.

Но, как выразился один персонаж Марка Твена, когда ему то ли в пятый, то ли в шестой раз отстрелил ухо, «это начинает становиться однообразным». Не менее однообразным и утомительным, чем комбайны, бороздящие поля пшеницы. Достоверность явления начинает подвергаться инфляции. «Ты сказал раз, — я поверил, ты повторил, — я усомнился, ты сказал третий раз, — я перестал верить».

О том, что в России все плохо, говорят в триста тридцать три тысячи третий раз. Можно бы уже усомниться. Но — нет. Ведь бичевание пороков, позиция «не потерплю!» дает возможность ощущать свое нравственное превосходство над ситуацией. (Чем лучше? А вот, пожалуйста: чем грузины.) Позиция же «ничего, потерплю» такой возможности не дает. Удивительно ли, что она непопулярна среди «лучших людей»?

Недавно мне в руки попала книга мемуаров Сергея Голицына. Из «тех самых» — «в роду двадцать бояр и два фельдмаршала». Когда случилась революция, ему было восемь лет. Книгу о своей жизни он назвал «Записки уцелевшего». Аресты и казни родственников, страх, скитания, нищета, голод. Постоянная безработица: удачей было устроиться на лесоповал с лагерниками и ссыльными. И постоянные унижения. Наотмашь, с хеканьем, с хрустом. Как, по-вашему, должен был относиться этот человек к советской действительности, начавшейся для него с того, что нельзя стало выходить на улицу — мальчишки дразнили?

Сергей Михайлович стал детским писателем. Не бог весть каким, «не первого ряда», а все ж читатели его книг специально разыскивали друг друга, чтобы собраться вместе и поиграть в одну из них. «Сорок изыскателей», «За березовыми книгами», «Тайна старого Радуля» — если помните. Это о том, как здорово изучать историю родного края — с пионерскими походами, засадами и погонями. Как собирать минералы, проводить первичную разметку местности и ходить по азимуту (жизнь много чего уметь заставила). «Евпатий Коловрат», «Сказания о земле Московской» — это тоже он. О всяких там князьях. О воинской доблести, любви к родине, подвиге.

Говорят, детскими писателями при советской власти становились по плану «Б», — когда не берут во взрослые. Но тут другой случай: Голицын знал, для чего писал, — он руководил детским краеведческим клубом. И все эти походы по азимутам были на самом деле. А вот, скажем, образов детей, находящихся в конфликте с окружающим миром, как у Алексина или Крапивина, — не было. Не было и намеков на несправедливость взрослой (советской) жизни, и специальных шуточек, адресованных взрослому читателю, — никаких диссидентских фиг в кармане. Не княжеское это дело — фиги крутить.

Можно, конечно, сказать «еще бы, на всю жизнь испугали человека». Но в том-то и дело, что, сравнивая его детские книги с мемуарами, понимаешь: не испугали. Тут другое что-то совсем. Вот, скажем, о своих лишениях он рассказывает сдержанно, без драматических эмоций, «как положено воину и аристократу». Темперамент, внутренняя цензура? Но вот эти эмоции возникают, когда описывается, как гибнут в результате инженерной ошибки тысячи кубометров сплавляемого по реке леса. Радоваться бы, что обосрались большевички, а ему «за дело обидно»!

Отцы этих пролетарских детишек его брата в расход пустили, а он им про Евпатия Коловрата рассказывает. За брата даже не отомстил.

С точки зрения постсовременности, Голицын прогнулся. С точки зрения постинтеллигенции, приспособился. А по-хорошему, просто таким образом он, русский аристократ, нашел способ исполнять свое жизненное предназначение — служить отечеству.

Ненавидя зло и отдавая себя борьбе с ним, мы лишь преумножаем его силы. Злу только того и нужно, чтобы с ним все боролись. Отвечая на зло добром, мы делаем зло слабее в обидчике и в себе. Это трудно — отвечать добром на обиды, психология мешает. Но — «место психологии в лакейской». Кто сказал? Тоже, поди, аристократ какой-нибудь.

Мы любим своих детей и поэтому стараемся оградить их от зла. А что делать, если любишь народ, страну? Видимо, любовь — не вопрос психологии. Это вопрос силы духа.

Эх, если бы по понятному и жить…

2012

ссылка


Последняя надежда отечественного либерализма

Пресытившись пафосом ужасных разоблачений, пафосом расковыривания язв и бичевания пороков, люди начинают хотеть радости. И с жадностью внимают тому, кто просто возьмет их за руку и скажет: «Все хорошо. Мы будем жить вечно». То же самое случается с обществом.

Когда молодой Достоевский думал, что его расстреливают, взгляд его зацепился за шпиль Петропавловской крепости и никак не хотел отцепляться. Так влекомые на расстрел хватаются руками за что попало.

На шпиле играл лучик солнца, и казалось, что вот дай Господь вечность при условии: проведешь ее, глядя на этот шпиль, – так всю вечность бы и смотрел. Не надоело бы.

«Утопающий хватается за соломинку».

Порой в сильных стрессовых ситуациях нервная система способна утешиться какой-нибудь мелочью.

Например, врач сказал, что жить вам четыре месяца, и вы сначала испытываете все положенные по этому случаю чувства, но потом вдруг с неожиданной радостью думаете, что вечером будет интересный фильм по телевизору и жареная картошка – как вы любите, с золотистой корочкой.

И ужас на мгновение отступает.

То ли вы устали его испытывать, то ли закончился кортизол в надпочечниках, но на место отчаяния и тоски приходит безмятежность.

Этого же эффекта можно добиваться обезболивающим наркотиком.

То же самое случается с обществом.

Пресытившись пафосом ужасных разоблачений, пафосом расковыривания язв и бичевания пороков, люди начинают хотеть радости. И с жадностью внимают тому, кто просто возьмет их за руку и скажет: «Все хорошо. Всё идёт по плану. Мы будем жить вечно».

Первыми это поняли публицисты патриотического толка. И неудивительно: ведь в поисках образца спокойной достойной жизни измученный ум в первую очередь натыкается на советское прошлое, а чтобы его принимать, надо быть патриотом. У либералов с советским прошлым проблемы. И они стали проигрывать. Им все казалось (и кажется до сих пор), что маятник «покаяния» еще не миновал крайней точки, что двигаться в направлении, заданном тридцать лет назад, можно вечно.И неудивительно: ведь в поисках образца спокойной достойной жизни измученный ум в первую очередь натыкается на советское прошлое, а чтобы его принимать, надо быть патриотом. У либералов с советским прошлым проблемы. И они стали проигрывать.

Но людям надоело изобличать и каяться – точно так же, как надоело им когда-то внимать бравурным отчётам о том, как миллионы тонн зерна льются в закрома родины, и делегаты съезда бурными овациями приветствуют это дело.

«Чернуху давай!» – прохрипело пересохшее горло, и все работники культурного фронта метнулись ковать чернуху.

Вы помните это время. Любые книжные, киношные, журнальные три копейки становились шедевром, если в них разоблачались «годы кровавой сталинщины» или, на худой конец, «партийные привилегии».

Гениев тогда развелось не счесть. И все они никуда не делись (ну, разве что кто-то умер), все по-прежнему считаются гениями, всем надо кушать, всех надо кормить.

Однако в силу своеобразия обстоятельств, породивших их гениальность, ничего другого, кроме как содрогаться, обличать, бичевать и призывать к покаянию, они не умеют. А их младшие последователи ничего не умеют в силу того, что на протяжении всей своей жизни ничего другого не видели.

Аудитория, которая создает колебания вокруг этих информационных поводов, ковалась в кинозалах с «выдающимся» «Покаянием», отсюда такой пафос, такой масштаб: «арбатский мальчик как приговор режиму». Но аудитория стареет, колебания затухают. На смену Абуладзе идет Люся Штейн.

Умные пытаются оседлать новый тренд. Так возникло явление «политолог Екатерина Шульман». Те же шкурки, но на другую музыку. Она не бичует, она рассказывает, что все будет хорошо.

Краткое содержание: либеральная демократия доказала свою безальтернативность и непобедимость, а «Брексит» и Трамп – это все оттого, что на выборы стали ходить темные люди, получившие доступ к информации именно благодаря достижениям либеральной демократии; они временное явление, либеральная демократия их ассимилирует.

Мы вылечим рак. Мы станем эффективны на работе и в быту благодаря инъекциям окситоцина – «гормона доверия». Мы перестанем гибнуть в автокатастрофах, потому что водителей, засыпающих за рулем, заменят роботы. И так далее. И все это будет уже вот-вот. «Коммунизм в восьмидесятом году».

Новое слово в отечественном либеральном дискурсе. И ведь как просто!.. Если хочешь привлечь сторонников, не говори о том, как все плохо. Скажи о том, что хорошо. Ради этого «хорошо» люди за тобой и пойдут…

И будут идти, пока не надоест, пока не убедятся в обратном.

Екатерина Шульман – это последняя надежда отечественного либерализма.

Что по существу, кроме шкурок и арбатского мальчика, могут либералы вменить в вину (или, как мы сейчас говорим, «предъявить») режиму?

Крым? Он наш.

Сирию? Это вы друг друга пугайте Сирией.

Что еще?

Главного – животной страсти к обогащению – они предъявить причастным к власти не могут, потому что эта страсть и есть сам либерализм. Пренебрежение потребностями простых людей – это тоже либерализм. Либералы не могут вменить власти в вину самих себя. Остаются шкурки.

И Екатерина Шульман.

Слушая ее выступления, я всякий раз с удовольствием вспоминаю из Чехова: «Наступит наш час, мы увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой – и отдохнем».

А внимая патриотическим проповедникам (не могу назвать их имён, они мои друзья и не заслужили обиды), с не меньшим удовольствием вспоминаю другой отрывок из того же самого монолога:

«Мы проживем длинный, длинный ряд дней и долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлёт нам судьба; будем трудиться для других и теперь, и в старости, не зная покоя…»

Вот видите, друзья. Куда ни подашься – хоть к либералам, хоть к патриотам, везде будет хорошо.

Главное, не оставаться наедине с собой…

2 мая 2017
ссылка



.
Народ вечен, — учат нас, — всякое не вечно, а народ — зубками за кустик уцепится, и всё опять от него пойдёт…

Вот посещали с Глебом и «женщинами», как выражается Глаша, пещеру какую-то. На неё надо было сначала ехать, потом идти ногами, потом ползти. Удовольствие — ну так себе. Жарко. Долго. И всё вверх да вверх. Разве что не стреляют оттуда, сверху, для полноты счастья. Людей — желающих — не так чтобы очень, но есть. И что вы думаете? 85 процентов русских.

Нет, ничего не хочу сказать плохого про другие народы. Их тоже 15 процентов было. Но пропорция…

Немолодая телесного вида женщина, которой, по идее, и по ровному в булочную ходить непросто, сдувает прилипшую ко лбу чёлку: «Ма-а! Ну давай, Манька вперёд убежала!» Появляется Ма — такая же телесная, только лет на двадцать постарше… В глазах не упрямство, нет. Охотничий азарт? Да какой там… Видели кино «Цитадель» про черенок от лопаты?

А спроси нас с женщинами и Глебом, зачем мы туда карабкались, пренебрегая осликами (одним членам нашего семейного коллектива было жаль осликов, другим — денег, причём ослики скорее были благодарны тем из нас, кто пожалел денег, чем тем, кто пожалел их, так уж в мире прихотливо устроено), — спроси, что мы ответим на поставленный чуть выше вопрос?

Глеб скажет какую-нибудь глупость, типа «интересно», он ещё маленький. Женщин надо будет завтра спросить. А я вам, ребятушки, отвечу как есть: рабская психология-с. Раз припёрлись, надо идти. Раз начали идти, надо закончить. «Даже мёртвый падай вперёд!» — как рекомендовали плакаты времён Войны. А нам и рекомендовать не нужно, мы и так всё время туда падаем. Мы русские!

И то же самое поведенье — за ужином



.
Я не поклонник театрального искусства высочайшей пробы, поэтому история с задержанием и обыском гениального режиссёра S*** меня совершенно не взволновала. Гнать бы меня из культуры, да некому.

И вот пока я там (то есть тут, в культуре) сижу, меня в этой истории больше всего интересует… роль артиста Евгения Миронова.

Но начнём с арифметики.

В наше время, чтобы украсть выделенные на что-нибудь двести миллионов, нужно, чтобы тебе выделили миллиард. Про откат-то не забывайте! Откат – это святое. И составляет он до девяноста пяти процентов от суммы выделенных средств. (Иногда – сто, было на моей памяти и такое.)

Вот, допустим, есть у вас научно-исследовательский институт русского языка. Государство ставит перед вами задачу: разработать стратегическую программу повышения роли русского языка в мире. Выделяет средства – как раз миллиард.

Вы трудитесь целый год и выдаёте на-гора интернет-сайт, на котором мелким убористым шрифтом выложена методичка – как изучать русский язык (на русском языке, соответственно).

Стратегическая задача решена, пункт статьи бюджета закрыт, роль русского языка выросла. Конечно, сайт с методичкой стоит меньше миллиарда, но так никто ж на него миллиард и не тратил!

Или вот у вас театр, в котором нужно сделать ремонт…

В общем, вы понимаете.

Государство осознаёт потребности, государство выделяет средства на их удовлетворение, эти средства присваиваются, а потребности (по бумагам) считаются удовлетворёнными. Это всё очень хорошо понятно. Не понятно, как, чьими молитвами, такое государство до сих пор существует.

А позавчера я был слушателем рассказа о том, как руководство телеканала, входящего в так называемый «государственный пул» (это где на Новый год обращение президента показывают) и обязанного выражать если не государственную точку зрения на всё происходящее, то близкую у ней, устроило разнос сотрудникам за «слишком беспристрастное» освещение как раз этого самого скандала.

Дескать, это ещё что за «ведётся следствие»? А где разрыв рубахи, где непритворные слёзы, где «художника обидеть легко»? Где слово поддержки гению в трудную для него и роковую для страны минуту?

А ещё говорят, что мы живём при тоталитарном режиме. Да у нас государство само у себя ворует и само с собой борется, – куда уж привольнее…

Разобраться в хитросплетениях нервных сигналов, когда левая рука не знает, за каким ухом чешет правая нога, и лишь одна, но пламенная страсть к воровству всех объединяет, я не берусь. Это дело либо Следственного комитета, либо большого художника с большим сердцем. Такого, как Евгений Миронов, например. Или Чулпан Хаматова.

У меня сердце среднестатистическое и мне просто интересно: если режиссёр S*** инсценирует какое-нибудь произведение Солженицына, ну, допустим, «Матрёнин двор», что скажет Евгений Миронов?

Этот замечательный артист и неравнодушный человек любит Александра Исевича. Он даже главного редактора «Литературной газеты» Юрия Полякова на дуэль вызывал за непочтительные мысли о роли этого классика и его наследников в современном мире. Ну, не совсем вызывал, но горячо было.

А инсценировки русской классики режиссёром S*** дело такое… Например, любят у него классические герои интимные услуги друг другу оказывать. Это такой приём актуализации классики в современном контексте. Не хочу и думать о том, что могло бы случиться с солженицыновскими Матрёной и её постояльцем, альтер-эго самого Александра Исаевича, коснись их кисть этого мастера!

Вероятно, это не этичный вопрос – тот, что вертится у меня в голове. Нельзя детей спрашивать, кого они больше любят, маму или папу, и точно так же нельзя спрашивать взрослых, любят ли они больше режиссёра S*** или Александра Исаевича. Но если классика может быть актуализирована в злободневном контексте, то почему бы и неэтичный вопрос в нём не актуализировать?

Хочу оговориться: я творческий метод режиссёра S*** не порицаю. На всякого Пушкина достанет «Гаврилиад», или, говоря другими словами, кто в юности не был эстетическим террористом (а режиссёр S***, как я понимаю, всё ещё сравнительно юн), у того нет сердца. У меня, о чём я уже извещал читателя, сердце есть. Небольшое.

Знаете, что я думаю?

Людей, которые занимаются чем-нибудь большим (бизнесом, искусством, спортом, политикой) и при этом не совершивших никакого преступления, ничего не нарушивших, не бывает. Не бывает «от слова совсем», иначе бы их дело и не выросло до таких размеров.

Это очень удобно. Каждого можно в случае чего потянуть за ниточку, – на каждого компромат есть.

И вот, допустим, сидите вы в правительстве или Администрации президента, и не нравится вам творческий метод, которым пользуется среди прочих режиссёр S***. Вам он кажется разрушительным. В масштабах отдельно взятой личности простительным, но в масштабах страны – нет. И вы хотите фитилёк этого метода прикрутить.

Как это сделать? Не скажешь же с высокой трибуны: «А пусть у нас герои русской классики в сатиновых трусах, а то и вовсе без них по сценам не бегают». Во-первых, засмеют («товарищ Сталин, вы большой учёный, в искусствознанье знаете вы толк»), во-вторых, крик поднимут – мол, гонения на искусство.

А потянул за ниточку – и нормально…

Мне хотелось бы, чтобы это было именно так, хотя в контексте 95-процентных откатов я ни в чём не уверен.

А совсем не выделять средств на искусство, пользующееся сомнительными методами, нельзя. Ведь схемы отработаны, пищевые цепочки налажены, «Люди» пострадать могут!

Не зрители с режиссёрами, а Совсем Люди.

ссылка


.

Странная весна. Памяти Гиви и Моторолы

Я вспоминаю весну четырнадцатого года. Помните, чему мы тогда радовались? Вовсе не присоединению Крыма. Ну, присоединили – так что ж мне с этого, коль я не крымчанин?


Есть что-то такое, о чем за 25 лет насаждения потребительских ценностей было неприлично подумать: гордость, национальный дух, готовность встать «за други своя». Мы обрадовались известию о том, что мы живы.

Радовались совсем другому. Тому, что у нас есть, оказывается, нация. Есть государство. Есть армия. Есть мужчины.

Кто-то назвал ту весну «Русской весной».

И впервые за много лет слово «русские» прозвучало без вызова, без надрыва. Русские – это не те, кого «обижают», и не те, кто против «российских». Это просто русские – вот все мы, которые всегда были и снова будут теперь. Будут всегда. Так казалось…

Я вспоминаю, насколько чище стал тогда воздух в «информационном пространстве».

Вмиг пропал интерес к похождениям светских тусовщиц и скандальным выходкам «современных художников», – весь тот шлак, которым забиты головы «пользователей интернета», слинял в один день. Был смыт Русской весной. Казалось, что и не вернётся. Раз помывшись, не захочешь снова стать грязным…

Но вот у нас опять «запрет гомеопатии» сражается с «русофобскими высказываниями Райкина». Липкая нечистая скука.

Убивают людей, которые должны бы считаться национальными героями, смерть которых должна становиться причиной национального траура, но это личное дело каждого – горевать или нет.

И мы (усредненные, среднестатистические мы) горюем – но как? Через запятую с гомеопатией… А то и не горюем – живем своей маленькой частной жизнью. Радуемся отпуску, интересному фильму, «постим котиков».

Что-то подобное было в истории Франции.

Германская армия вторглась на территорию страны, и вроде даже кто-то с нею слегка воевал на линии Мажино, но в Париже журчал аккордеон, искрились огнями террасы кафе и шли показы мод. Люди жили маленькой частной жизнью – такой ласковой, такой уютной. Такой «общечеловеческой».

Разве я не люблю аккордеон? Разве не хотел бы иметь возможность сидеть на террасе кафе? Тогда отчего же мне это так противно? До тошноты.

И стыдно осознавать, что сам я сегодня такой же… «странный россиянин».

Говорят, человек – существо адаптирующееся. Легко привыкает к изменяющейся среде. Вот, например, к вони легко принюхивается. Короче, привыкает к плохому.

Но ведь должен привыкать и к хорошему? Почему же мы не привыкли?

Может, нам не дали этого сделать. То ли враги – по принципу «вот хрен тебе, а не духовный ренессанс», то ли свои кровные власть имущие – по принципу «лишь бы не было войны», «худой мир лучше доброй ссоры».

Я не из тех, кто возмущается «пассивностью российских властей».

Ведь их активность обязала бы и меня ко многому, чего я не готов сделать. Кто готов защитить Донбасс, тот встает и идет, а у меня дети, жена, детский журнал. Я старый, толстый и, наверное, трусливый.

Поэтому, когда убивают героев, я молчу. Но не потому, что меня это не касается. Иногда можно молчать и от боли – просто чтобы не пищать тоненьким голосом.

ссылка


.

«ПОТОМУ ЧТО УРОДЫ»

Либерализм и постмодернизм. Они похожи. Ворвались в нашу жизнь подобно «глотку свежего воздуха», быстро опостылели и превратились в иллюстрацию того, что мы о них думаем.

А думаем мы о них коротко и емко: «Уроды».

Что для нас либерализм? Это когда против сильного государства, против армии, против протекционизма и вообще – за то, чтобы всем сдаться. А постмодернизм – это вот Павленский и все они там, ему подобные.

Это называется «метонимия» – перенос свойства на предмет. Да еще и наиболее карикатурного свойства: «Рука – орган для ковырянья в носу».
Понятно, почему какой-нибудь либерал или постмодернист думает, что национализм – это «не пущать чурок и бить жидов», а патриотизм – лизать кое-что начальству. Потому что они уроды.

А мы-то почему про них думаем так же, как и они про нас?

Ну так ведь по той же самой причине! Потому что они уроды…

Бессмысленно спорить с тем, что Павленский и Ходорковский суть частные следствия постмодернизма и либерализма. И точно так же бессмысленно спорить с тем, что pogrom – частное следствие протекционизма и защиты национальных интересов.

Тут – либо пучить глаза, как интеллигенция на Петра Толстого, либо соглашаться и сделать вывод. Например, такой: чем меньше подозреваешь в оппоненте дурака и урода, тем меньше сам рискуешь показаться дураком и уродом. И наоборот.

***
Сложные явления растут из простых – как деревья из семечек. Начинать разбираться с либерализмом и постмодернизмом нужно не с изучения работ Локка и Кавелина или Лиотара и Дерриды, а с выяснения вопроса «про что это».

Про что либерализм?

Про то, что существование человека – это главная и почти безусловная ценность. («Почти», потому что ничего абсолютного, стопроцентного в мире не бывает – и параллельные прямые пересекаются.) Если переменной «человек» задать значение «мой ребенок», все будет понятно и просто.

А если ребенок чужой?

А если еще и бывший? (Вырос, стал солдатом вражеской армии?)

Жизнестойкость теории проверяется возможностью от нее отступиться. Как быть, если ты по убеждению против смертной казни, но в мире существуют рецидивисты-убийцы и педофилы-насильники, которые отсидят и снова сделают это? (Или не сделают…)

По-хорошему тут получается две правды. «И я прав, и те, кто за смертную казнь, правы».

И это уже – «про что постмодернизм».

Он про то, что ни в природе, ни в мышлении не бывает окончательных, исключительных «объективных истин». Там, где есть хотя бы один правильный ответ, рядом обязательно притаился другой – тоже правильный. А рядом с другим – третий…

Значит ли это, что я не могу быть убежденным сторонником одного из ответов? Нет, не значит. Могу. Но при этом я против тех, кто считает, что других ответов быть не может. И тогда я называюсь «либерал». Или «постмодернист».

А владею ли я понятийным аппаратом, это дело десятое. (Хотя многим кажется, что в постмодернизме это самое «вкусное», а значит – главное. Ведь, если ты усвоил, чем «различание» отличается от «различения», можешь смотреть на остальных сверху вниз.)

***
Как возник либерализм?

Было время (скажем, во Франции 17–18 вв., хотя не важно), когда люди делились на аристократию, у которой было довольно много обязанностей, но и много прав – например, хорошо питаться и одеваться, и «народ», у которого прав никаких не было.

Вот некоторые умники и задумались: а с чего бы? И у тех и у других две руки, две ноги… Из этой мысли и развился либерализм.

Философы-просветители провозгласили принципиальное равенство одних и других, а экономисты постарались сгладить противоречия между этой идеей и принятым в обществе способом производства («выжимай из скота все, пока он не сдохнет»).

Как возник постмодернизм?

В первой трети 20-го века гонка за новыми смыслами и формами в искусстве дошла до абсурда: художественных практик и ответов на вопрос «Что есть искусство и для чего оно нужно?» стало столько, что они принялись активно мешать эстетической теории.

Критика и художественная экспертиза (то есть «нормативная эстетика», задача которой – решать, что правильно, а что не правильно, что хорошо, а что плохо) утратили «объективные критерии». И те по-своему правы, и эти, и все со всеми враждуют…

В этой ситуации возникла идея провозгласить:

– Правы все!

– Это как это? Почему это все? – взъерепенились участники художественного процесса. Для того, чтобы примирить соперников, рвущих друг другу глотки за место под солнцем, нужны были очень веские основания…

И они нашлись.

– Да потому, что вы все дураки, – сказали будущие теоретики постмодернизма. – Никто из вас не видит общей картины.

Чтобы доказать, что уж они-то общую картину видят, постмодернисты ринулись в те области, которые, казалось, способны привести многообразие художественных концепций к общему знаменателю: в гносеологию, психологию, социологию, политику и так далее.

А люди разделились на тех, кому тоже захотелось быть «самыми умными» (они присоединились к постмодернистам), и тех, кто этих «самых умных» люто возненавидел (такая уж у «самых умных» судьба вообще).

***
Какое все это сегодня имеет значение?

Либерализм по-прежнему очень важен, потому что вокруг нас по-прежнему существуют «Люди» («элита») и «быдломасса» («потребитель», «электорат»), а либерализм – это попытка разрешить конфликт между ними, не проливая крови (о Революции хорошо мечтать до тех пор, пока она не постучит в твою дверь).

Постмодернизм – важен, потому что это единственный светский способ (не религиозный, не апеллирующий к нравственности и к авторитету высших сил), позволяющий не делить своих и чужих на молодцов и уродов.

Если у людей нет Бога, у них должны быть хотя бы либерализм и постмодернизм.

Хотя – как же единственный способ… Конфуцианство же еще есть.

Правильных ответов всегда как минимум два.

ссылка


 

Recommended articles