Павел Корявцев — Этимология блатной фени

В современной российской филологической школе блатная феня совершенно ошибочно отождествляется с воровским жаргоном. Согласно официальной трактовке представляет собой систему терминов и выражений, призванных идентифицировать участников преступного сообщества как обособленную часть социума, противопоставляющую себя законопослушному обществу. На самом же деле блатная феня как лингвистическое явление теснейшим образом связана с так называемым блатным миром и является по сути его официальным языком. Ее изначальное родство с воровским жаргоном отнюдь не означает тождественности.

Собственно воровской жаргон как социолект (жаргон острожников, позднее — каторжников) существовал в России как минимум с момента появления данной социальной категории, то есть где-то с XVI-XVII веков. При этом в основном использовались корни идиша и иврита (вернее, не иврита как такового, а «языка Книги» в том виде, в котором он существовал к моменту начала процесса).
Это было связано с тем, что блатной мир сформировался как явление во второй половине XIX века преимущественно в западных и центральных губерниях России, и немалую роль в его становлении сыграли два взаимосвязанных процесса — разрушение кагальных традиций в целом ряде еврейских общин и действие режима «черты оседлости» для евреев. Утрата традиций и демонтаж кагальной системы были следствием в том числе и не всегда продуманной политики русификации и форсированного вовлечения евреев в общественную жизнь империи.

Ситуация усугубилась наличием режима «черты оседлости», который фактически допускал только нелегальное существование вне «черты» всех лиц иудейского исповедания, не подпадающих под определенные категории или не имеющих специального разрешения. Это привело к тому, что многие молодые евреи, не желавшие прозябать в местечках под властью традиционных общинных авторитетов и не имевшие возможностей для успешной легальной карьеры, пополняли ряды преступного мира и постепенно трансформировали его своим присутствием в нечто совершенно новое, а именно — хорошо знакомый нам блатной мир. За весьма короткий срок «блатари», пользуясь традиционной поддержкой и взаимовыручкой, выработавшихся за столетия у представителей своего этноса, вытеснили обычную разношерстную и неорганизованную уголовную массу из целого ряда секторов криминального бизнеса. Вместе с этим процессом происходило и активное распространение фени в языковой практике самых разных слоев населения империи. Характерно, что в первоначальный лексический набор фени вошло очень много корней из «языка Книги», не употреблявшихся в быту и неизвестных в низших слоях общества, из чего можно предположить, что феня сформировалась в кругах людей, имевших традиционное образование хотя бы на уровне иешиботников и меламедов.

Судя по всему, блатная феня сложилась как оригинальное лингвистическое явление не позднее 50-80-х годов XIX века. В 1842 (по другим данным — в 1850-м) году после длительных командировок «за черту» в западные губернии Российской империи В.И.Даль, служивший в то время чиновником особых поручений при министре внутренних дел, составил (существует версия, что опубликовать ему данный труд так и не разрешили, хотя гранки и были набраны) «Условный языкъ петербургскихъ мошенниковъ, извѣстный подъ именемъ музыки, или байковаго языка», содержавший около 5000 лексем, в 1855 году им же был закончен и «Словарь русско-офенский», то есть уже в то время «блатная музыка» (заметим, в настоящее время почти вышедший из употребления термин тогда уже существовал!) и офенский язык очевидно представляли из себя два различных явления.

К 1869 году из числа «лиц иудейского исповедания», официально прописанных в Петербурге, почти 53% состояло уже на учете сыскного отделения, т.е. уже задерживалось ранее за совершение уголовных преступлений, причем следует учитывать, что речь идет только об официально прописанных (и без учета выкрестов, в том числе и притворных), а полиция в те годы весьма широко использовала такую меру, как административная высылка (ежегодно из столицы превентивно высылались десятки тысяч криминально неблагонадежных подданных), так что о реальном влиянии данного контингента в столичном преступном мире можно только догадываться. К 1870-м годам представительницы «из-за черты» заняли в Петербурге доминирующее положение в таком специфическом виде бизнеса, как легальная проституция (это кроме прочего, было вызвано еще и тем обстоятельством, что для обладательниц «желтого билета» не действовали ограничения режима «черты»), а в совокупности с представительницами Финляндии и Прибалтики они контролировали более 70% этого рынка.

Уже в 1894 году в очередном издании «Инструкции полицейским урядникам» ( в этой связи часто ошибочно упоминается некое «Наставление по полицейскому делу» 1892 года издания), опубликованной Департаментом полиции Министерства внутренних дел Российской империи, отмечалось необычное явление: распространение в уголовном мире «еврейской» «блатной музыки».
В 1908 году фундаментальное исследование «Жаргонъ тюрьмы» издал в Санкт-Петербурге В.Трахтенберг — сам по всей вероятности «вор в законе» и выдающийся международный авантюрист, по некоторым сведениям состоявший на службе в русской закордонной разведке. В том же году И.Бец издал там же «Босяцкiй словарь». После революции публикации по данной тематике совершенно сошли на нет, что было вероятно вызвано двумя обстоятельствами — во-первых особенностями генезиса советской интеллигенции в послереволюционный период, и во-вторых спецификой роли «революционных матросов» в революционных событиях и победе большевиков.

К началу XX века отмечалось активное употребление фени в среде еврейской молодежи — не только уголовной, но и студенческой, в среде коммерсантов и интеллигенции. Выдающийся еврейский писатель Мендель Мойхер-Сфорим, творивший в 1860-80-х годах на идише в России, высказался по этому вопросу предельно прямо: «Фени у нас не должно быть», имея ввиду свою читательскую аудиторию. Это прямое свидетельство существования конкретно именно фени в его время и его знакомства с нею, однако иудейская светская интеллигенция тогда уже никак не могла повлиять на процесс — феня развивалась по собственным законам. Уцелевшая часть архива охранного отделения (т.н. «охранки») содержит немало написанных с использованием блатной лексики рукописных документов (в основном — кратких записок), родившихся в недрах всевозможных свергательских групп и «революционных организаций». Видимо причиной тому были тесные контакты «революционеров» с «блатарями» на почве совместных «эксов», использования притонов и т.д.. Косвенным результатом «пролетарской революции» и последовавших за ней политических репрессий стало распространение специфической лексики блатной фени в самых различных слоях населения СССР, ранее вообще не имевших представления о подобном явлении.

Первый всплеск распространения блатной фени последовал в период, когда «красный террор» уже закончился, а «массовые репрессии» еще не начались — в это время даже «политические» получали относительно небольшие сроки лишения свободы, и, возвращаясь к обычной жизни, привносили в нее необычную тюремную лексику. Вторая волна распространения блатной фени прошла после частичной реабилитации в 1939-1941 годах и последующих массовых реабилитаций в годы войны, а третья — после массовой амнистии и хрущевских реабилитаций. В результате очень многими, в том числе и деятелями искусства, блатная феня уже не воспринималась как чисто криминальный жаргон, а исходное значение слов стало забываться, сами слова — коверкаться и видоизменяться. Последний этап популяризации блатной фени пришелся на первую половину 90-х годов XX века, когда в т.н. «светском» обществе стало модно подчеркивать свою сопричастность к неким криминальным кругам, а воры и бандиты стали популярными персонажами массовой культуры, которые зачастую рассматривались как образец для подражания подрастающим поколением.

Дабы не затруднять читателей чтением оригинальной графики языка происхождения слова даны в русской транскрипции. В силу этого обстоятельства возможны некоторые разночтения, в особенности — в огласовке, с традиционным для того или иного языка или диалекта звучанием.

Ниже в алфавитном порядке приводятся некоторые оригинальные лексемы из словарного запаса блатной фени, со следующей строки курсивом дается одна из рабочих гипотез о происхождении данной лексемы, и далее — опять с новой строки — ее современное значение. Производные лексемы выделены курсивом и жирным шрифтом.

Применяемые сокращения:
— ашк. — ашкеназский
— букв. — буквально
— вар. — вариант
— ивр. — корень заимствован из лексики иврита, вернее «языка Книги» в том виде, в каком он сохранился в западных губерниях России ко второй половине XIX века
— ид. — корень заимствован из лексики языка идиш того же периода
— мн.ч. — множественное число
— см. — смотри

базар
— ивр. «базуи», букв. «подвергаться насмешкам», также «башер» — «возвестить», «ба зара» — «распространение» (слухов).
— разговор, подразумевающий диффамацию третьего лица. Отсюда же и идиомы «гнилой базар», «ответить за базар» и глагол «базарить». В настоящее время чаще всего используется в значении просто «разговор».

блат
— ид. «блат», букв.»листок», как правило в значении листка бумаги, записки.
— изначально обозначало наличие своего рода рекомендательного письма, записки, свидетельствовавшего о том, что податель пользуется серьезной протекцией. Характерный пример «блата» в первоначальном его значении — знаменитые «пратеци» Григория Распутина. Зачастую мог представлять собой директиву прямого действия, обязательную к исполнению. Отсюда же и «блатной», то есть, равно как имеющий «блат», протекцию, так и имеющий право этот «блат составить», в дальнейшем — в более широком смысле принадлежащий к блатному миру и ставящий его законы выше, нежели законы человеческие или божеские.

блат-хата
— ивр. «блахат», букв. «втихаря», «втихомолку».
— слово обозначает место постоянного обитания блатных, хозяин которого как правило тоже блатной и связан определенными обязательствами.

ботать
— ид. «боте», «ботен», убеждать в необходимости чего-либо, уговаривать, выражаться (аналогичный глагол до настоящего времени существует в швейцарских диалектах). Ид. «битуй» — выражение, ид. «офен» — способ. «Битуй беофен» — «ботать по фене» — выражаться особым способом, возможно непонятным для окружающих.
— разговаривать, отсюда же «ботаник» (первоначально с ударением на первом слоге) — пренебрежительное обозначение человека, который предпочитает не применять насилия, а вместо этого добиться чего-либо уговорами. Отсюда же и «ботало» в значении «язык», и иносказательно «врун, фантазер». Отсюда же и «ботва» в значении «демагогия».

братва
— ивр. «брит», букв. «священный союз», объединение круга лиц ради определенной цели, скрепленное клятвой (воровской).
— слово первоначально обозначало членов одной банды, в настоящее время обычно обозначает бандитов вообще. Отсюда же и обращение «брат»в общении блатных между собой. Отсюда же и слово «братан», изначально обозначавшее младшего по возрасту и опыту участника банды, слово образовано аналогично слову «пацан» (см.) с тем же суффиксом.

бугор
— ивр. «богер», букв. «взрослый»,»достигший совершеннолетия».
— ранее обозначало взрослого человека — лидера шайки уличной «шпаны» (см.), в настоящее время — «авторитет» в компании блатных или в камере.

васар (вар. вассар)
— ид. «вассер», букв. «вода». Традиционный крик при стихийном бедствии, пожаре.
— использовалось как сигнал об опасности. В настоящее время может считаться устаревшим.Отсюда же идиома «голый васар», использовавшаяся в значении «бессмысленные, неблагодарные усилия».

вертухай
— ивр. «бар тукиа», букв. «исполняющий казнь».
— ранее слово обозначало тюремного палача (в России палаческие функции исполняли обычно особо выделенные заключенные). В настоящее время используется в значении «надзиратель», «охранник».

голутва
— ивр. «галут», букв. «рассеяние», «изгнание».
— слово обозначало членов банды, по каким-либо причинам оставшихся без главаря, в настоящее время может считаться устаревшим. Отсюда же и «голытба».

закос
— ивр. «козев», букв. «ложный», «кэзев» — «ложь».
— уклониться от чего либо под ложным предлогом. Отсюда же глагол «косить», «закосить».

зихер
— ид. «зихер», букв. «опасность».
— обозначало попытку напугать, взять «на испуг», в этом качестве использовалось обычно с квалифицирующим прилагательным: например «ментовской зихер» — попытка полицейского добиться чего либо или какой-либо информации от блатного путём примитивного запугивания.

кайф
— ивр. «кейф», значение то же.
— значение слова сохраняется неизменным длительное время.

кипеж, кипеш
— см. «хипеш» .

клифт
— ивр. «халифа», светский костюм.
— пиджак, ранее — сюртук или же вообще всякая униформа.

кнок
— ид. «кнокен», букв. «накалывать», «настукивать».
— в настоящее время может считаться устаревшим и вышедшим из употребления. При игре шулера (см.) накалывали особым образом карты, чтобы проинформировать подельников. Существует русскоязычная калька «наколка» в значении «информация», «наводка». Отсюда же также устаревший глагол «накнокать».

кодла
— ивр. «кодла», букв. «подобно нищим».
— сборище уголовников, шпаны, бывших каторжников. В настоящее время может употребляться в значении «преступная группировка».

кореш
— ивр. «корэв», букв. «родственник», малоросский диалектизм «корэш».
— изначально слово обозначало вообще человека, которому другое лицо обязано оказывать помощь и содействие вне зависимости от наличия «блата». В настоящее время используется в значении «друг»,»подельник». Отсюда же форма «корефан» (вар. «корепан») и глаголы «корешиться» и «корефаниться».

косяк
— ивр. «косах», букв. «ссорить», «делать вопреки».
— используется до настоящего времени для обозначения неправильного действия. Отсюда же глагол «косячить» и идиома «быть на косых».

ксива
— ивр. «ксива» (ашк. диалектизм), письменный документ, официальная бумага.
— значение данного слова до настоящего времени практически соответствует исходному — документ, выданный государственным органом.

курва
— ивр. «курва» (ашк. диалектизм), букв. «родство», «близость»(интимная).
— первоначально обозначало «подруга», в значении «сожительница», проживавшая в банде, выполнявшая хозяйственные работы и зачастую сожительствовавшая со всеми ее участниками, за исключением «авторитетов». В настоящее время — в зависимости от региона бытования используется в значениях «приблатненная», «женщина без комплексов», «проститутка».

лабух
— ид. «лаберн», букв. «музицировать».
— используется в значении «музыкант». Отсюда же «лабать» в значении «музицировать».

лох
— ид. «лох», букв. «дырка», слово служило для обозначения факта потери денег.
— в общем смысле — потенциальная жертва преступления, потерпевший, изредка употребляется в значении «не блатной».

маза
— ивр. «мазаль», букв. «удача», «счастье».
— значение слова сохраняется неизменным длительное время.

малина
— ивр. «малон», букв. «приют», «ночлежка». Первоначально употреблялось для обозначения приютов «Городского общества призрения» — от аббревиатуры этого заведения в конце XIX-начале XX века появился устойчивый термин «гопник».
— первоначально место концентрации и отдыха воров. В дальнейшем — всякая вообще конспиративная воровская квартира.

малява
— ивр. «мила ва», букв. «слово ушло».
— до настоящего времени используется в значении «записка», в отличие от «блата» (см.) это исключительно послание, составленное в тюрьме, переданное из камеры.

марвихер
— ид. «марвихер», букв. «способный заработать деньги».
— опытный вор (в общем смысле), вор высокой квалификации. В настоящее время термин используется редко.

мастырка
— ивр. «мастир», букв. «прятать», «скрывать».
— первоначально использовалось в значении «средство сокрытия, фальсификации», позднее — «фиктивная рана». Отсюда же «замастырить» — спрятать и «стырить» — украсть, пока никто не видит и припрятать.

месарь
— ид. «мессер», букв. «нож».
— слово использовалось в первоначальном значении, в настоящее время может считаться устаревшим. Отсюда же глагол «замесить» в значении «убить», «зарезать», «пырнуть ножом», сейчас зачастую используется в значении «избить». Отсюда же «замес» и идиома «попасть под замес».

мусор
— ивр. «мосер», букв. «предатель». Малоросский диалектизм — «мусер». Слово обозначало полицейских осведомителей.
— в настоящее время употребляется исключительно в значении «сотрудник правоохранительных органов», ранее обычно имелся ввиду «стукач», «провокатор, внедренный в банду».

накапать
— ид. «каппен», букв. «выдавать», «предавать».
— первоначально использовалось и в форме «капать» в значении «доносить», сейчас, как правило, в ходу только оборот «накапать на» кого-либо, что означает «тайно донести на кого-то», причём — не обязательно только в правоохранительные органы.

падла
— ивр. «пада», букв. «человек, долг которого перешел другому». Малоросский диалектизм — «падла».
— изначально использовалось для обозначения человека, неспособного отдать карточный долг в камере. Его долг «перекупался» кем-либо, а он попадал в зависимость от перекупившего. В настоящее время используется в значении «человек, достойный презрения». Отсюда же термины «падляна» и «западло». Первоначально «падляной» называлась ситуация, когда опытные блатные в камере или на малине при помощи шулеров «вешали» карточный долг на неопытного уголовника, чтобы превратить его как должника в свою «шестёрку». Специалист по организации «падлян» назывался «западла» (ударение на последний слог, не путать с «западло») термин имел хождение в определённых местностях вплоть до конца 1980-х годов, в настоящее время, вероятно, вышел из употребления.

параша
— ивр. «параша» (фонетически — ашк. диалектизм), букв. «скандал».
— в общем смысле — всякого рода неурядица, неприятность. Отсюда же — иносказательное обозначение отхожего места в камере — быть поселенным при переполненности камеры на парашу считалось для вора унижением и такая ситуация неизменно вызывала скандал в камере.

пацан
— ивр. «поц», в одесском регионе бытует версия, что слово образовалось от данного корня с применением уменьшительного суффикса. Там до сих пор слово используется с уничижительным оттенком. Существующая официальная версия, производящая корень от малоросского «пасюка», выглядит достаточно неубедительно.
— первоначально слово означало подростка, пытающегося приобщиться к половой жизни в кампании более взрослых и опытных парней. В дальнейшем — просто «приблатненного» подростка, сейчас вошло в общеупотребительную лексику, хотя еще в 70-х годах XX века существовали языковые анклавы, в которых оно вообще не употреблялось.

стрем
— ивр. «штра маэр», букв. «тот, кто предупреждает».
— слово для обозначения тревожных обстоятельств. Отсюда же идиома «стоять на стреме» и глагол «стрематься».

урка
— ивр. «урша», букв. «осужденный», «человек, вина которого доказана».
— ранее использовалось в первоначальном значении. В настоящее время бытует в значении «уголовник».

фармазон
— ид. «фрайе мазон», букв. «вольный каменщик», идиома, обозначавшая в XVIII-XX века членов масонских лож. Несло пренебрежительную окраску в силу наличия неудачного опыта финансирования деятельности лож символического (спекулятивного) масонства.
— мошенник, сбытчик различных подделок. Отсюда же и квалифицирующий термин «фармазонить». Созвучное слово бытовало и в русском просторечии в начале XIX века, но несло существенно иное значение и окраску.

фарт
— ид. «фарт», букв. «добыча» от ивр. «фарат» — «делить», «менять деньги».
— общий термин, обозначающий до настоящего времени «воровскую» удачу, то есть постоянное наличие добычи. Отсюда же прилагательное «фартовый» в значении «постоянно при деньгах».

форшмак
— ид. «форшмак», букв. «закуска».
— используется (видимо локально) в значении «убийство». Отсюда же и глагол «форшмануть». Иносказание от «закусить», «загрызть».

фраер
— ид. «фрайер», букв. «свободный», в значении «свободный от исполнения требований воровского закона». Первоначально этим термином обозначались и «сочувствующие» воровскому делу, но по каким-либо причинам блатными не являющиеся. Ранее тот же термин использовался для выкрестов и собирающихся стать таковыми, то есть считающими себя свободными от исполнения талмудических правил.
— изначально использовалось в значении «не блатной». В дальнейшем стало обозначать «приблатненного» — не блатного, но возможно стремящегося стать таковым.

хавира
— ивр. «хавир», букв. «подруга».
— квартира, в некоторых случаях — «блат-хата» (см.), в отличие от «малины» место проживания блатных, а не отдыха. Своим происхождением видимо обязано созвучием с русским словом. Ранее использовалось в прямом значении — подруга, помощница карманного вора, которой он «сбрасывал» украденное сразу после кражи. Позднее также стала обозначаться квартира «подруги», на которой хранилось или сбывалось краденое.

хаза
— ид. «хазер», букв. мн.ч. «дома».
— значение слова сохраняется неизменным длительное время.

халява
— ивр. «халав», букв. «молоко». В западных губерниях России существовала форма сбора средств для единоверцев — «дмей халав» — букв.»деньги на молоко». Зачастую сбор осуществлялся лицом, имевшим соответствующий «блат», разрешавший сбор, и нередко этим же лицом собранное и присваивалось. Отсюда саркастическая русская форма — «детишкам на молочишко».
— то, что достается задаром или же может быть безнаказанно присвоено.

хана
— ивр. «хана», букв. «остановка, привал», иносказательно — «конец пути», «смерть».
— значение слова не изменилось до настоящего времени, есть основания полагать, что оно уже вошло в общую лексику.

хевра
— ивр. «хевра», букв. «компания», «дело» в коммерческом значении слова, шире — коллектив единомышленников.
— преступная группа, воровская компания, объединенная общностью интересов и преступных замыслов.

хипеш
— ивр. «хипус», букв. «обыск, поиски».
— обозначает обыск, иносказательно — панику. Отсюда же «хипесница» — первоначально квартирная воровка, обшаривающая квартиры в поисках ценностей, затем — воровка вообще.

хохма
— ивр. «хохме», букв. «мудрость», но также и «острота», «остроумное высказывание».
— значение слова сохраняется неизменным длительное время. Отсюда же «хохмач» и «хохмить».

цинк
— ид. «цинк», букв. «карцер».
— использовалось в первоначальном значении, в настоящее время устарело. Активно бытует производный глагол «цинкануть», первоначально использовавшийся в значении «донести» (результатом чего было заключение в карцер), сейчас — в значении «сообщить».

чикса
— ивр. «шикса», букв. «дрянь, мерзость» — как правило незамужняя молодая женщина или девица, прислуживавшая ортодоксальному иудею в шаббат. Зачастую одновременно с этим использовалась для удовлетворения некоторых естественных физиологических потребностей мужского организма, отсюда и миграция слова в специальный термин.
— общее название для девушек и женщин, существует устойчивый созвучный вариант «бикса», появлением своим видимо обязанный длительным бытованием слова в иноязычной среде.

чмо
— ид. «шмок», диалектизм «чмок», синоним «поц» (см. пацан), но с несколько иной смысловой окраской.
— слово первоначально использовалось в своем исходном значении, затем стало обозначать вообще человека не только «не блатного», но и заслуживающего пренебрежительного отношения. Отсюда же прилагательное «чмошный» и производное от него существительное «чмошник». Отсюда же и глагол «зачморить», т.е. демонстративно относиться к человеку с подчеркнутым пренебрежением. В иноязычной среде слово трансформировалось в «чмырить», от которого и произошло отглагольное существительное «чмырь», т.е. тот, кого зачморили. В советской филологической школе длительное время господствовала версия о происхождении слова чмырь от названия персонажа народного фольклора хмырь.

чувак
— ивр. «чува», букв. «покаяние».
— слово обозначало первоначально блатаря, решившего выйти из блатного мира. В настоящее время — вообще не-блатной и не-фраер. Форма женского рода — «чувиха», ранее обозначало вышедшую замуж или иным способом легализовавшуюся проститутку. В ряде регионов бытования до настоящего времени носит пренебрежительную окраску.

ша
— ивр. «ша», букв. «тихо», призыв к тишине.
— значение слова сохраняется неизменным длительное время. Также бытует в значениях «хватит»,»достаточно».

шалава
— ивр. «шилев», букв. «сочетать».
— первоначально использовалось в значении «гулящая девка», сочетающая отношения с несколькими мужчинами. В настоящее время чаще всего — проститутка.

шара
— ивр. «шеар», букв. «остаток», «шеарим» — «остатки». Словом обозначались непригодные к реализации остатки товара, которые было принято оставлять в свободном доступе для бедных. Этим же словом обозначалась вообще часть урожая, которую необходимо было оставить на корню согласно талмудической традиции, для того, чтобы ею могли безвозмездно воспользоваться бедняки.
— что-либо, доставшееся бесплатно или же без приложения каких бы то ни было усилий. Отсюда же глаголы «шарить» и «шариться» в значении «искать на шару».

шахер махер
— ивр. «сахер мехер «, букв. «комбинировать в торговле», «торговые комбинации», как правило направленные на извлечение выгоды мошенническим путем.
— заведомый обман, мошенничество при каких-либо договоренностях.

шкет
— ид. «шкет», букв. «подросток», предположительно — калька с венгерского. Также есть версия от ивр. «шакет» — «тихий», тот, кто обязан молчать при обсуждении в компании взрослых воров, не имеющий права голоса на воровском сходняке.
— значение слова сохраняется неизменным длительное время.

шкура
— ивр. «шакур», букв. «наемный работник».
— изначально слово обозначало вообще любого, нанятого делать работу за блатного. В настоящее время бытует в значении «нанятая (продажная) женщина», «проститутка».

шмара
— см. «амара».

шмон
— ивр. «шмоне», букв «восемь».
— первоначально слово обозначало вечернюю поверку и досмотр вещей в ночлежках («малинах», см.), проводившиеся в в восемь часов вечера. В настоящее время используется в значении обыска вообще. Отсюда же глагол «шмонать». Отсюда же и глагол «шмонить» в значении «издавать неприятный запах» — личные веши оборванцев при перетряхивании издавали зловоние на все помещение.

шмотки
— ид. «шмоткес», букв. «тряпье».
— только мн.ч., используется в значении «носильные вещи».

шнобель
— ид. «шнобл», букв. «клюв».
— иносказание, обозначает «нос». Отсюда же «шнопак».

шнифер
— ивр. «снифер», букв. «выламывающий»,»отрывающий», «отделяющий».
— слово обозначает вора, специализирующийся на кражах со взломом. Существовала устойчивая квалифицирующая идиома «шнифер по фартам».

шнырь
— ивр. «шни», букв. «вздор», также «шанер» — «ненавистный», «вызывающий неприязнь».
— первоначально слово обозначало младшего члена банды, провоцировавшего потенциальную жертву на неадекватные действия, своего рода «барана-провокатора». В настоящее время используется с пренебрежительной окраской для обозначения опустившегося блатного, того, с кем не обязательно делиться добычей или чем-либо вообще.

шняга
— ивр. «шна гаа», букв. «неприязнь сверху», устойчивое словосочетание для обозначения негативных обстоятельств, возникших по независящим от человека причинам.
— термин используется для обозначения каких-либо абстрактных неприятностей.

шобла
— ивр. «шиболет», букв. «колос».
— изначально обозначало сборище оборванцев, собирающих колоски с полосы, оставшейся «на шару». В настоящее время — вообще обозначение для компании с уголовными наклонностями.

шпалер
— ид. «шпаер», букв. «пистолет».
— значение слова сохраняется неизменным длительное время. Отсюда же «шпалять» в значении «стрелять», в русскоязычной среде трансформировавшееся в «шмалять».

шпана
— ид. «шпаннен», букв. «напрягать».
— только мн. ч., группировка молодежи с уголовными наклонностями, одновременно принадлежность к данной социальной категории. Первоначально слово обозначало группы молодых людей, слонявшихся по улице и пытавшихся словесно «напрягать» прохожих отдать им деньги или ценности. Отсюда же квалифицирующее прилагательное «шпановый» для соответствующих терминов. Отсюда же глагол «шпанить», считающийся устаревшим.

шулер
— ид. «шулер», букв. «школьник». Первоначально этим словом обозначались лица, обучавшиеся в религиозных школах — йешивах. В ряде случаев в йешиву поступали лица, не склонные к производительному труду, они как правило максимально затягивали обучение с тем, чтобы иметь легальный статус и при этом не работать. Однако им естественно требовались средства к существованию и со второй трети XVIII века в число их промыслов вошла игра в карты на деньги (обычно на постоялых дворах) в ходе которой шулеры как правило пытались обмануть и облапошить проезжающих.
— значение слова сохраняется неизменным длительное время. В настоящее время слово вошло в общеупотребительную лексику.

шухер
— ид. «шухма», букв. «потасовка», «ссора». Соответственно «шухмен» — «кричать» (одно из значений), «шухен» — «пугать», «прогонять».
— ранее слово использовалось в значении, идентичном исходному, в настоящее время — для обозначения опасности, неких тревожных обстоятельств. Отсюда же глаголы «зашухерить», «шухериться».

Разумеется, этот небольшой список не может претендовать на всеобъемлющее освещение проблемы генезиса и этимологии блатной фени, и конечно он может быть расширен. Так, например, не рассматривались лексемы, которые хоть и упоминаются в литературных источниках и публикациях как относящиес к блатной фене, но в настоящее время практически вышли из активного употребления. В любом случае современному читателю будет вероятно полезно и интересно узнать о первооснове и изначальных значениях жаргонизмов, столь популярных в современном российском обществе. Полагаю, что пытливые читатели без особого труда обнаружат ещё не один десяток блатных терминов, имеющих аналогичное происхождение.

Необходимое послесловие
За несколько лет, прошедшие с момента выхода в свет данной публикации, она закономерно стала объектом активной критики с самых различных направлений. К сожалению, лишь малая часть этой критики была действительно конструктивной и адекватной. Формально критиков публикации можно разделить на несколько больших групп. Это, условно говоря, русские «национал-патриоты», искренне обиженные тем, что кто-то поставил под сомнение «исконно-русское» происхождение блатного языка, который они почему-то склонны считать «родным». Это представители «еврейской русскоязычной» интеллигенции, оскорбившиеся тем, что кто-то посмел связать этнос, к которому они себя относят, с блатным миром. Это, собственно, сами представители уголовного мира, чисто иррационально не желающие верить в то, что «феня ботает на идиш». Наконец, это профессиональные лингвисты, упрекающие автора в поверхностности исследования, и в том, что «не он это открыл», или же предъявляют претензии к некоторым этимологическим версиям, спорность которых в общем-то очевидна и самому автору. При этом первая и вторая категории критиков вообще обычно не затрудняют себя аргументацией, высказываясь в духе «это не может быть потому, что не может быть», или же пытаются привлекать «бородатые» версии народной этимологии вроде происхождения слова «мусор» от аббревиатуры (в природе, кстати, никогда не существовавшей) московского уголовного сыска. Вторая и третья категории критиков при этом также регулярно опускаются до примитивного хамства, откровенно теряя лицо, что говорит о явном отсутствии аргументов.

В связи с этим автор считает необходимым пояснить многочисленным критикам:

Сам автор относительно свободно владеет идишем, но для рассмотрения ивритских вариантов вынужден был прибегать к помощи консультантов-носителей языка; соответственно их мнение по некоторым вопросам не всегда является общепринятым, и автор вполне допускает, что оно может быть ошибочным, более того — автор вообще не делает никаких выводов касательно достоверности тех или иных из приведённых версий.
Автор не ставил своей целью глобально осветить проблему, о чем честно предупредил в тексте, скорее целью было заинтересовать вопросом максимально широкий круг лиц. Соответственно, автор отнюдь не претендует на лавры первооткрывателя, и вообще, по большому счету, ни на что не претендует, в том числе и на признание существования проблемы т. н. «научной общественностью». Понятно, что в публикации такого объема чисто технически невозможно осветить все коллизии и разъяснить подробно происхождение всех лексем.

Автор считает необходимым отметить, что, в отличие от представителей «русско-еврейской гуманитарной интеллигенции», большинство критиков из числа постоянно проживающих в Израиле и свободно владеющих ивритом подошли к проблеме существенно более адекватно — многие из них честно признались, что для них самих были открытиями некоторые из ивритских этимологий, для подтверждения которых им пришлось поднимать словари издания конца XIX века и литературу той же эпохи, за что автор выражает им искреннюю благодарность. Ключом для поиска правильных вариантов словарных статей является учет того обстоятельства, что современный иврит как самостоятельное лингвистическое явление начал реально развиваться не ранее 1882-1885 годов, тогда как процесс формирования блатной фени начался существенно раньше, из-за чего многие лексемы получили отличные от современных значения или оказались существенно фонетически искажены. Из этого в том числе следует, что обвинять автора в том, что он «не знает иврита» — это примерно то же самое, что обвинять японцев в том, что они «не знают китайского» на том основании, что они «неправильно читают» китайские иероглифы.

Пользуясь случаем, автор считает своим долгом выразить особую признательность всем своим израильским корреспондентам, без активной помощи которых эта публикация просто не могла выйти в свет.

КОРЯВЦЕВ Павел Михайлович — геолог, философ, исследователь антисистем.

цинк