Алексей Ушаков

Алексей Иванович Ушаков (1957), поэт, биолог (окончил биологический факультет МГУ), исследователь в области генеалогии и москвоведения, чтец в храме Казанской иконы Божией Матери в Коломенском, сын выдающегося русского ученого, историка и педагога Ивана Федоровича Ушакова, произведения были опубликованы в журналах «Литературная учеба», «Знамя», «Плавучий мост» и других

https://ruszhizn.ruspole.info/node/8473
https://www.topos.ru/autor/aleksey-i-ushakov
https://dadaha.livejournal.com/314603.html

* * *

Ходим, ходим за три моря, ездим
Далеко, а в собственном дому
Ветер свищет по сырым предместьям,
И никто не верит никому.

Тут прохожий не знаком с прохожим
И перечит брату побратим.
Не умеем, не хотим, не можем
Жить бок о бок. Дождь неукротим.

А в краю заморском, в дальней дали,
Светом и теплом осенены
В тесноте живут, да не в печали
Солнечного царствия сыны,

Цедят воду из колодцев скудных,
Празднуют, не ищут своего,
Барствуют на сходах многолюдных,
И никто не помнит ничего.

***
В краю возлюбленном, болотистом
Торфа туманом залиты…
Каким печалям предаётесь там
В сетях домашней суеты?

Не вы ли зверю зубы выбили,
Врагу стреножили быка,
Противоборствовали гибели
Челом, взрывающим века?
Но на щеках не видно ямочек,
Остыл румянец молодой,
Лишь малый хуторок иль зАмочек
Скорбит над бурою водой.
В том замке тать и блудодеица
Царят, колени преклоня.
И ваше семя тщетно сеется,
И ваше сено не в коня.
Вы и страну свою разутую
Приобрели для кладовой
Болиголовом и цикутою,
Цикутою и головой,
Что прилагает геометрию
Сквозь кучевые облака
К потопу, гладу и поветрию,
Недоумышленным пока.

Сергею Семенюку

Видишь: время-змея завивается в страх
И сжимает птенцов узкогрудых,
И искрится мороз на грачиных шатрах
И бобровых запрудах,
И жестокое слово немого истца,
Обегая убога и нища,
Прямо к нам в деревянные входит сердца
И во все корневища.

В этом бедном краю равнодушных озёр,
Бесполезно зияющих кружев,
Видно, мне да тебе этот ведом позор,
Если, обезоружив
Земледельца, и воина, и батрака,
Понуждает залётная стужа
Ворошить волоса одного дурака,
А не всякого мужа.

И не знай, не гадай, для чего этот крест,
Леденеющий за перелогом,
Где стога и дома — все извергнуто с мест,
Где костей по дорогам
Не собрать, где наместо ольхи и берёз
Уж плывут можжевельник и пихта…
Всё гляди да гляди — до испуганных слёз,
Благодарных каких-то.

***
— Где именем чужим тебя не окликая,
Прозрачная толпа читает свой букварь,
В сухую скоропись желанья облекая, —
Там ты неуязвим, там ты пророк и царь:
Насквозь просвещена судьба твоя слепая.

— Да все мы так живем, глотая пересказ
Восхода, запада и нового восхода,
Влагая в зеркала свой следующий час,
И лишь к предсказанному есть у нас охота,
И любим мы лишь отраженья нас.

***
В полумраке молчу и плачу,
И печалуюсь как в бреду,
Захудалую свою клячу
Отрешаю и прочь веду,
Волчьей песнею душу тешу,
Слабых не изощряю глаз:
Лучше сиру и слаще пешу
Слышать неба глухой приказ.

Одинокому горя мало,
Что пустеет сарай сенной
И шибает в лицо мерцало —
Горы льдяные под луной,
И, тускнея, шуршит низина,
Неприметлива блеску зла.
Потому и моя слезина
Серебрится, не тяжела.

Ф.К. (2)

В прибрежных скалах бродят козы,
Шуршат колючие цветы,
И сосны вязнут, как занозы,
Столетней пыткой заняты.

На камне нет живого места:
Надрыт, расколот, испещрён,
Как будто с жаром перекреста
Он старцем вышел из пелён.

Вот так и ты, как эти сланцы.

Пока лжецы и самозванцы
Взбираются на твой престол,
Ты в честных струпьях и морщинах
Изнемогаешь меж безвинных,
Покуда час твой не пришёл.

***
Еще весна не разметалась
В семисаженном городке,
Лоза, перетерпев усталость,
Не разыгралась налегке
У дома, где, пройдя сквозь стены,
Возник Архангел Гавриил
И потаенно-вдохновенно
Неслыханное говорил.
Ещё очей не помрачила
Ему внимавшая. А там –
Там виноградарь у точила
Перебирал весенний хлам,
Там ростовщик сребро литое
Подсчитывал в чужом дому,
И нищий трогался в постое,
Объедки пряча в котому;
Там, в легкодумном Назарете
Рубили плотники венцы,
Величественные, как дети,
Глухонемые простецы.