Хождение по мукам (хроника)

By , in стрелки on .

В ночь с 17 на 18 июля 2021 частный реанимобиль увёз маму во Введенскую больницу с сердечным приступом и резким обострением ХОБЛа. 27 июля врачи опустили руки — не жилец; забирайте домой — так будет лучше и ей и вам. 29 приехали на частном реанимобиле забирать маму, и… прямо в палате больницы инсульт. 30 июля маму срочно перевели в профильную по инсульту Мариинку, откуда с новым диагнозом — Covid 19 — катапультировали в красную зону больницы Семашко.25 августа едва живую маму с диагнозом — здорова — вышвырнули из Семашко, и на частной скорой мы привезли её домой. Десятилетиями забытая местными властями и врачами блокадная девочка, ивалид, ветеран Войны и Труда (отпахавшая в радиоактивных цехах закрытого ядерного завода), продолжает свои хождения по мукам.

Александр Бабушкин

Спасибо помогающим
Карта СБЕР 5228 6005 5005 4144


Вот за что мы боролись

— за то, чтоб перевести маму из обычного отделения, где её бросили в коридоре, в спецотделение в отдельную палату с кислородным аппаратом. Слезами пробили ковидный кордон — нас с дочей хоть на час пустили к ней в палату: поговорить, за руку подержать, покормить.
Сейчас всем тяжко — любого беда может коснуться. И тогда приготовьтесь вот к чему: нам, чтоб из области попасть в 32 Больницу (Введенская — спецпульмонология) пришлось за 40 т. вызывать частный реанимобиль. Обычная скорая областных в Питер не везёт — бросает в местные истребительные помирать. Перевод в нормальную палату из коридора или битком забитых палат — даже говорить не буду сколько. Но дальше — самое главное и самое важное (кто понимает, как устроен больничный мир для тяжелых) — уход. Сидеть с больным из-за ковидного карантина вам не разрешат. Приготовьтесь — сиделка вам обойдется в 8 т. в сутки, и этот мир врачи не контролируют и туда не лезут (это отдельная страна обслуживающего персонала — рулят русские; работают узбечки, таджички…. — расчет ежедневный).
Еще раз — огромное спасибо всем помогающим. Без вас совсем тяжко было бы. Храни вас Бог.

24.07.2021


Приговор

Главный врач в Чт. отдает маму — если она доживет. Всё: язык черный, сердце, легкие, желудок почти на нуле. До Чт. надо успеть установить дома кислородный аппарат. Младшая дочь бросила работу и ночью срочно прилетела из Европы. Прорвалась к бабушке — хотя карантин жесточайший, и никого не пускают. Сегодня вечером семейный совет. Впереди неизбежное и самое страшное.

26.07.2021


Маменькин сынок

Я не должен был у тебя родиться. Что может родиться у блокадной девочки, которую кормили клеем и опилками, прятали под кроватью, чтоб не съели, и которая от блокадной дистрофии до конца школы была ростом с табуретку? Но я родился. Родился от большой и всепоглощающей любви. Такой большой, что отец, этот сраный консерваторский контрабасист, ручкающийся с Ростроповичем, нас тут же и бросил в съемной промерзшей деревянной халупе в Токсово, куда после Блокады ты с мамой уехала из Ленинграда (дом разбомблен, домовые книги сгорели – так и стали городские областными). Бросил, променяв на каких-то богемных блядей, карты и водку – да и сгинул в тюрьмах.
Когда я у тебя родился, то должен был сразу и помереть, потому что выдержать двенадцать воспалений легких подряд невозможно. Как невозможно представить, как ты меня двенадцать раз вытаскивала с того света, работая за гроши на режимном ядерном заводе ради комнаты в коммуналке заводского поселка.
Когда ты, наконец, привезла меня в эту выстраданную коммуналку, и в моей уже шестилетней жизни появился почти настоящий отец, всемудрый и, безусловно, самый справедливый на свете Бог Любви решил, что ты этой самой любви перебрала и разом сделал три компенсирующих хода: сначала на этом проклятом ядерном заводе взрывом на молекулы разнесло моего почти настоящего отца (то, что хоронили – соскребали со стен); следом остановилось сердце у твоей мамы; а на десерт… меня переехал армейский «Урал». Иногда я думаю, что в тот год всё и должно было закончиться. Твоё сердце должно было лопнуть. Ну и моё. Куда ж ему в реанимационном месиве без тебя? Но ты решила иначе. И случилась огромная жизнь, по которой я так и прокатился маменькиным сынком. Я так и прожил её день за днем, месяц за месяцем, год за годом с тобой. Прожил, не отходя от тебя ни на шаг; повесив тебе на шею и своих дочерей и своих внуков. Я отнял у тебя все надежды на личную жизнь. Я вымотал тебе все нервы своей поганой рефлексией. Я утопил тебя в себе. Задушил.
Сейчас ты умираешь. И мне страшно. Я не жил без тебя ни одного дня. Я без тебя не умею.

27.07.2021

фото: маменькин сынок, Токсово, весна 1965 г.


КА-РА-УЛ

Приехали на частном реанимобиле забирать маму из больницы домой и… ИНСУЛЬТ прямо на глазах. И поехала мама не домой, а в реанимацию. А через час из реанимации 32-ой её увезли в реанимацию Мариинки. А дома цветы, аппарат кислородный, жена маминого любимого супа сварила (только вчера по тф обсуждала с ней, какой сварить).
Теперь сидим в маминой комнате истуканами. Подруга мамина (последняя из живущих), как узнала, что мы её домой забираем, срочно приехала с ней повидаться. Вот этим супом её и накормили. И еще вещи… Все мамины вещи, документы и её телефон нам отдали… Конец связи. Только номер Мариинки, и просьба диспетчера больше до завтрашнего дня не звонить.

29.07.2021


Адский транзит

Боженька, видать, решил едва живую маму испытать по-полной. Если вчера с инсультом маму катапультировали из реанимации 32-ой (Введенского) в реанимацию Мариинки; то сегодня реанимобиль привёз её уже в Пушкин в 38-ую, в Семашко. Потому что ко всему, что на неё свалилось, нахлобучился COVID. Какой-то нескончаемый реанимационный транзит.
Господи, зачем? За что?

31.07.2021


У ворот Красной зоны

Цифровизация, говорите? Ну-ну. В адском транзите из реанимаций в реанимации трех не самых хилых больничек СПб (Введенская, Мариинка, Семашко) все мамины документы нахер посеяны — мы копируем, передаем; но при переездах всё пропадает. В цифровом виде ничего нет и не принимается. Полный пиздец. Про вещи, заказанные врачами для мамы — памперсы, пеленки, салфетки, вода, белье — я и не говорю: привозишь в одну больницу — а маму уже катапультировали в другую, и всё, что передали — кануло в омут. Везешь во вторую — та же история. Вот привез в третью в Пушкин в Семашко. Красная зона. За дверью тюремное окошко. Передал пакет и досвидос. Инфы минимум — раз в день по тф от безучастного диспетчера, который зачитывает сводку с компа. Полная БЛОКАДА. Третья неделя маминых хождений по мукам — от обострения ХОБЛа к инсульту и ковиду.
Такие дела

01.08.2021


Десять лет тому после просмотра фильма «Любовь» Ханеке, мама поделилась самым большим своим страхом: «Я только одного боюсь – на старости лет из ума выжить или инсульт схлопотать. Не хочу овощем лежать. Обузой быть не хочу».

Помню, школьником еще на дне рождения бодро пожелал ей жить до ста. Улыбнулась и огорошила в ответ: «Не дай бог. Это ж такая тоска смертная»..

А в мае за чаем рассказала о последнем разговоре с подругой, едва ли не единственной, кто еще остался жив. Та похвасталась: мол, если со мной случится инсульт, я всё предусмотрела – добыла заветную таблетку. На что мама ей, давясь от хохота – дура ты старая; если инсульт, как же ты эту таблетку достанешь?

19.08.2021


С Днем рождения, мама!

В этот день 57 лет тому ты решила, что мне пора. Только пуповину обрезать толи забыла, толи не решилась, и случилась одна огромная жизнь на двоих. Конечно это клиника. И тысячу раз и тебе и мне на разные лады дули в уши про эту паранойю. Даже на Библию ссылались: «Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика». Ну… отец и сам ручкой сделал на старте. А тайна сея и всамделе велика – тайна необрезанной пуповины. Через неё год за годом я и высосал из тебя все соки. До последней ли капли? Сейчас, когда ты уже второй месяц в кислородной маске смотришь в больнице инсультные сны, эти оставшиеся капельки жизни текут по пуповине к твоему свихнувшемуся сынуле, который тихо отъезжает от ужаса остаться без тебя.
С Днем рождения, мама. Если хоть чем-то я и надеюсь вымолить у тебя прощения за всё, то разве что самым честным, что я смог написать:

***
я почка
я кочка
я радиоточка
я отчимом дочкам
разбитая бочка
я отче не ваш
не спаси меня боже
я ложен
я как-то неправильно сложен
я пропитый
с кожею дряблой обвислой
я весь мочекаменный и углекислый
с моста
этот вечный развод над невою
и этой неве про вину свою вою
инфантом в разлив
я поранил свой пальчик
бежит к тебе мама
твой старенький мальчик

21.08.2021

фото старое, еще январское


Мама дома!

Знаете, так из тюрьмы встречают. Только тут еще стремней — люди в скафандрах выкатили каталку с мамой, сунули бумаги и адьос… Мама, когда выдохнула от слез, что есть сил выдавила инсультными губами: «Суки!». За три недели в Семашко они не удосужились не только помыть человека хоть раз — они её даже не переодевали. Девочки мои дома осмотрели — заплакали обе… Не буду в подробностях. Мешки с одеждой так иотдали не распакованные. А когда маму уже уложили дома — надо было видель плачущие глаза человека при виде хлеба с маслом. Я прожил в реанимациях большУю часть своей жизни, навидался экстрима — маманегорюй… И да, меня читает много медиков, и я знаю, что такое корпоративная солидарность. Но чтоб за три недели ни единого слова от лечащих врачей… Лишь вчера по тф один выдавил: ваша мать здорова, забирайте. И это при катастрофическом диагнозе. Никаких комментариев, никаких мед-указаний. Официальные бумажки сунули. Дома почитали — филькина грамота. Как хочешь, та и живи дальше. Хорошо хоть наш врач из Введенской, где эта круговерть 18 июня началась, сказала не верить их чихне, и мы немедленно заказали кислородный аппарат. Мама человек, переживший много чего — железное поколение блокадников. Неужт заслужила такое: «Переворачивайся, старая курва». Это её сбивчивый рассказ в машине — пока везли домой. И через каждое трудное слово — «Суки!»
Но, славатеоспади — ДОМА! Мы заново всему научимся. И понимать инсультную речь, и мног чего еще, что уже было и у нас, и тысяч тех, кто через это проходил и проходит.

***

С сегодняшнего дня я переехал к маме. Считай — вернулся. Мы с женой покинули стены маминого дома в 97-ом. 12 лет прожили одной семьей — и вот…назад.
Комп туточки сестренкин — та еще кастрюля древняя. Но пыхтит. Такшт стрелочник выходит на связь в перерывах между маминым…
Такие дела

25.08.2021


КИСЛОРОД

(легкие блокадного Ленинграда)

…ррррррррр – пых – пу, ррррррррр – пых – пу…
В темноте ночи полное ощущение, что ты находишься внутри гигантского живого механизма. Мозг молниеносно подбрасывает рефлексию:
https://www.youtube.com/watch?v=uAOR6ib95kQ
Хотя вру, нет – первая, это 83-ий, прядильно-ниточный комбинат им. Кирова у Большеохтинского моста (сейчас там Единый центр документов). Студентом там подрабатывал по ночам; до сих пор в памяти гул сотен ткацкий станков.
– Саша, что там за окном за стройка? (это перевод с инсультного…)
Вскакиваю с раскладушки, включаю ночник. Мамины глаза испуганно-удивлены. Рукой показывает на черноту окна.
– Мама, это кислородный аппарат. Вот он. Теперь это твои лёгкие.
Годы и годы на преднизолоне, потом (уже в нулевые) на фостере, беродуале, спериве — все эти десятилетия умирающих после Блокады, после ядерного химического завода легких. Теперь этот армейский зверь. Надежный, как танк. И такой же шумный.
Смотрит ошарашенно детскими глазами на огромного булькающего и моргающего неоном монстра.
– Да, мам, – это он. Во, зверюга. Это он дышит за тебя.
Во Введенской у её кровати стоял тихий, импортный. А дома – армейский. Ребята, что привезли, посетовали – из-за короны в Питере кислородные аппараты нарасхват, очереди. Мол, радуйтесь, что вообще свободный есть.
…ррррррррр – пых – пу, ррррррррр – пых – пу…
Лежать рядом со зверем маме страшно. Зато дома. Полуторамесячный реанимационный вираж позади.
– Вы её, сын? Ей сейчас уже можно всё. Отпустите её.
Это 20-е июля. Гениальная завотделением пульмонологии Введенской смотрит в упор. Спецназ. Внутри давно всё выжжено. Потому тихие убийственные слова убедительны.
А дальше? А это твоё дело. Врач, он же – ангел. А не всевышний. Ангелов тоже пожалеть надо.
– …сколько нам сталось?
– Вы с ума сошли! Я не господьбох.
И постучала каблучками к кабинету.
– Домой отдадите?
– Скажу честно, главврач категорически против. А я… Я отпущу. Так будет правильно.
И ведь отпустила уже. Почти. Реанимобиль стоял под парами. Только Наверху распорядились иначе. Праведники должны мучаться. То есть – ЖИТЬ. На тебе, блокадная девочка, ковид и инсульт на десерт. На тебе три недели красную зону. На тебе…А то мало покувыркалась. Домой хочешь? Поедешь – если и этот вираж пройдешь. Рая на Земле не обещали.

***
…ррррррррр – пых – пу, ррррррррр – пых – пу…
В темноте ночи господьбох смазывает шестиренки армейского кислородного аппарата и святым духом заряжает капсулы с дистиллированной (мертвой) водой.
– Живи, девочка. Дыши. Я всё управлю.

27.08.2021


Первая неделя

Теперь понятно, почему маму так стремительно вышвырнули из больницы. При инсульте и убитых легких и сердце еще и урология на нуле. Всё на обезболивающих. Плюс боли от онемения тканей. Если по началу мама пыталась сама есть — сейчас уже не сопротивляется — кормим. За неделю и сам первый раз поел. Ну это понятно — нервное. мальчики, онеж впечатлительные. А еще хлебнул с психу (слава богу мгновенно вырулил) Если б не девчонки мои… — не знаю как бы это со всем этим…. Хоть и провалялся сам по больницам годы, а всё не привыкну. А тут еще воды горячей два месяца нет.
Драгоценная ваша помощь вся в первый месяц на космический экстрим улетела — скорые, палаты, сиделки, поездки. Сейчас другое — ежедневная фармакология и расходники. Не дай бог, как с отчимом — там в бой пошли наркотики. Социалки нам не дождаться — маме при всем её убийственном наборе хворей через десятилетия унижений только 2 группу дали. Всё платно. Надежд ноль. Понимаю, что любые душераздирающие тексты приедаются. Да и перекормил я ими вас изрядно. Давеча вон уже на сигареты запросил. Да что уж там…

01.09.2021


Тяжелая артиллерия

Одна надежда на Трамал (Трамадол). То, чего и боялись. Мама даже есть не может от болей. Так спасали от раковых отчима в 2003-ем (потом перешли на совсем тяжелые); так было с тещей 15 лет тому — там гангрена диабетная. Когда сам загибался в нулевые со спиной, сидел на залдиаре (по блату)
Только сейчас другая беда — с нашей сельской медицины, как с козла молока. Даж невропатолога нет в поликлинике. У мамы тока 2 группа, и то чудом и со слезами выбита-выхожена ножками по блатным втэковским кабинетам.Хотя по всем показаниям первую ей еще после Блокады надо было за одно мужество. Да х..й кого это колышет. Выкручиваемся криминально и коррупционно. И где тут, скажите, разница меж развитым совком и недоразвитым капитализьмой? Те же яйца вид сбоку. Желание одно — кол вбить в блатную питерскую медицину, которая за страшные деньги маму этим страшным летом таки добила.

02.09.2021


Холодно-горячо

В 1977-ом, когда нянчился с сестрой, мы жили в коммуналке…с котлом на угле. В 1986-ом, когда родилась первая дочь, — настирать ежедневно вручную хозяйственным мылом ванну пеленок (какие памперсы? какие стиральные машины?) — было делом банальным.Так жила почти вся страна. Сейчас в век нанотехнологий и победившего креатива долбоёбов горячую воду в нашей деревне отключают с середины июля по хз какое сентября. И властям до пи..ды, как живут люди с детьми, старики и больные. Так живет бОльшая часть страны. Неожиданно (как всегда у нас) наступят холода — и страна начнет ждать горячей воды в батареях. Она пойдет, но, опять же, как всегда у нас, в лютую стужу они будут едва теплыми, а в оттепель — как в топке паровоза.
Я пишу уже дцатую главку маминой инсультной хроники, и вспоминаю, как 12 лет тому впервые открыл для себя хосписный Дневник Тани Рожок. Это было до боли знакомо. Как знакомым с первых строк было «Белое на черном» Рубена Гальего — в памяти всплыли свои детские и юношеские кувыркания по адовым палатам изувеченных детей.
Дверь открылась… Примчалась дочь. Кривыми путями русского выживания за два дня «Трамадол» добыт. А значит, на боли хоть на какое-то время управу нашли. Будем смотреть… И пора думать, как прыгнуть выше головы в поисках следующих доз. На новый круг.
По каким-то законам непостижимого ума все эти круги выруливают виток за витком в мамин Блокадный Ленинград. Оплеванный московскими культуртрегерскими жирными кошерными суками. И как же настоящая картина нашего житья-бытья напоминает мне бессмертную картину умершей в Блокаду Елизаветы Дорфман.

03.09.2021


Без лирики

Я не буду тут очередную слёзовыжималку строчить. Коротко набросаю. Первые 10 дней после возвращения мамы домой = неизбежная паника и суета, перерастающая в понимание того, «как нам реорганизовать рабкрин»: Главное — появилась внятная фармакологическая карта. Ну и стало больмень ясно, как надо переоборудовать мамину комнату (перво-наперво нужна мед.кровать для лежачих с туалетом и пр. — спины мы все уже себе сорвали). Психи, славатеоспади, улеглись. Медпомощи нам больше не видать (половина той, что оказали — маму едва в гроб не вогнала). Первой группы, судя по всему, тож. Короче — ясность, вродь, наступила. Надо побороться за жизнь. Помогите худобедно обустроить «окоп». Будем отстреливаться до последнего.

04.09.2021


Будем жить

Ну вот — как-то так со вчерашнего вечера выглядит наша обустроенная линия фронта. Мама больше не боится электрического монстра-трансформера (кардиокровать) — за ночь привыкла. И даже привыкла к трансформаторному дыханию кислородного аппарата. Единственное, к чему привыкнуть сознание отказывается — нарастающие боли. Трамадол уже не спасает. Ищем выходы. Все они (как и с трамадолом) — криминальны, потому как участковый врач акромя бестолкового феназепама ни на что не подписывается. А маму от болей выворачивает. То, что мы на счетчике, который тикает с буржуазной прожорливостью, маме знать не надо. И так по мозгу боженька приложился со всей своей необъятной любовью.
Спасибо всем помогающим. Худо-бедно, но вместе тянем и верим. Вместе не так страшно.

06.09.2021


Будем жить. ч2

Сегодня в ночи переписывался со Штатами, с бесконечно любимым Юрием Милославским. Юрий Георгиевич искренне удивился отсутствию у нас тех вещей, которые с США самоочевидны и гарантированы тамошними медзаконами и практиками — мол, почему всё это счастье (пусть и с поправкой на ветер) недоступно моей маме? Переписка личная — но крамольного и интимного в ней ничего нет. Просто обсудили разницу между небом и землей. А на моей грешной и горячо любимой всё ясно, аки божий день — ноль бесплатной гос мед и соц поддержки (при том, что мама блокадник, ветеран ВОВ и ветеран труда; и с горой смертельных болячек после работы на ядерном заводе каким-то чудом вымолила лишь 2 группу инвалидности, по сути, не дающую ни-че-го). Зато после того, как вышвырнули из больниц (в которые тож по блату и за огромные деньги) — есть три черные дыры, которые надо перманентно затыкать:
— оплата аренды кислородного оборудования
— оплата аренды электрокардиокровати
— взятки врачам за рецепты на наркосодержащие обезбаливающие (без проблем они только раковым с 1-ой группой, а у нас «лишь» ХОБЛ в последней стадии, инсульт и дикие боли урологические и проктологические — там всё посыпалось)
— оплата горы лекарств и средств ухода.

Дорогой Юрий. Я тихо и без соплей люблю свою многострадальную Родину и не променяю её ни на какой социальноупакованный забугор (знаю его — был, жил, работал, и даж предлагали в 91-ом остаться в Швеции преподавать в Уппсале). А помощь, настоящая помощь..? У моего государства она только по спецталонам (так было, есть и будет — видать, судьба). Но страна моя, это не только и не столько государственная пирамида — это простые люди, в массе своей более чем небогатые; жесткие ( в РФ никто в чудеса не верит), часто циничные (куда ж без здорового цинизьму?) — но тонко секущие, где фуфло, а где по настоящему больно. Наверное это и есть то самое, что позволяет миллионам худо-бедно прорываться без вождленной для поуехвших штатовской медстраховки (о которой на «Школе злословия» звонко трындел чубайсовской Дуне модный пиит-русофоб Цветков, коего Толстая почитает безоговорочным number one — видать за это: и песен над пивом и пеной / всю норму отпел до хрена / а что до страны невъебенной / ступай она лесом страна ).

08.09.2021


На веществах

Это такой фармакологический танец на грани, когда важно сохранить ясность остатков инсультного сознания, выключив адскую боль. Без 1-ой группы (которую маме в видимой перспективе не видать — наши деревенские эскулапы умыли руки…) мы обречены на хождение по мукам на грани УК. А выписывающий (за взятки на подставное лицо) рецепт на опиоиды ушлый врач, становится добрым Гудвином. Первые 10 дней мы проскочили. Опиоиды на исходе. Надо снова к Гудвину. Давно б свихнулись. Да и свихнулись уже. Но слава Богу, наши ошалелые головы врачует Ангел-хранитель, психотерапевт Минского хосписа Т. А. Рожок.Без её многолетнего фронтового опыта — давно б край…
Я испытываю жуткую ломку после каждого такого объявления (сколько их уже было…). Словно торгую смертельной болезнью матери. Но, в конце концов, хрен-то со мной. Думайте обо мне что хотите. Лишь бы было на что покупать липовые справки, горы фармы и длить спасительное для мамы наркотанго.

10.09.2021


Спасибо, Минск!

Помните, за что боролись наши мамы в нашем детстве..: за крепкий сон (во сне все болезни проходят), за здоровый аппетит (а еще этот ненавистный рыбий жир…), за чистые руки и за — не убегай далеко от дома.
Мама не спала с 2004-го, когда ХОБЛ дожрал остатки легких. После инсультной катастрофы этого лета и диких болей (это уже поражения нижней… части) — сна не стало вообще. А вместе с ним ушло желание съесть хоть крошку.
Я не случайно в одном из прошлых постов написал, что значит для нас в этой ситуации Татьяна Рожок  https://finbahn.com/врачебная-тайна-татьяна-рожок/
То, на что махнула рукой питерская и наша деревенская медицина, родная Белоруссия разрулила профессионально и спокойно. Медикаментозная программа, которую для нас расписала Татьяна и её коллеги по Минскому хоспису творит чудо. Впервые за 16 лет мама спит аки младенец (даже сама улыбается и не верит); нестерпимые боли стали домашними и ручными (жить можно); и, что вообще невообразимо — мама стала есть. Да, я не идиот, понимаю — всё это наркотанго = хождение по краю, игры с УК РФ. Но для нас важней другое — это не самопальное истерическое самолечение — а профессионально выверенное белорусскими спасателями. Вот бы нашим так. Можт Минздраву РФ и прочм Соц-бандам поехать поучиться у белорусских товарищей?

12.09.2021


Маятник качнётся

… а сегодня утром мама нам с сестрёнкой и выдала: сколько мне ещё так мучиться? Ну мы и развели трулалы на два голоса: мол, не тебе решать; мол, ты нам еще не всё сказала-наказала; и проч, вылетающее на автомате в такие минуты — то, что у всех зашито в голове еще с детства, когда на любую, хоть самую распогибельную болячку, мамы нам курлыкали, как заклинание, гладя теплой ладонью — «Не бойся. Всё пройдет. Спи».
Участковый врач, уходя, расписала геограгафию путешествий по лечебницам с целью выяснения жизненного важного для Портала Госуслуг маминого болезного статуса, дабы ей (блокаднице) там чет было выписано-дадено от вселенских щедрот Всевышнего собеса. Посмотрел молча в её пустые глаза, поблагодарил, закрывая за ней дверь. А в голове — да иди ты нахуй со всеми этими ёбаными госуслугами. Берлин, блять, и то легче еще раз взять, чем… И пошел на кухню курить.
Сестренка у меня деятельная. У нас тут и курсы логопедии для инсультных, и гимнастика для пальцев рук, и массаж. Мама украдкой жалуется: Саш, тормозни её; она, не иначе, из меня паралимпийску чемпионку лепит. И улыбается. Дома улыбается. А не в больничках этих истребительных. В которые мы больше ни за какие коврижки. Откатались. Хватит.

14.09.2021


Парк культуры и отдыха

Его соорудили слишком поздно — парк прямо под окнами маминого дома. С гаревыми дорожками, скамейками, фонарями и проч модной несусветностью. Только в сентябре прошлого года и открыли. А до этого — заваленный пустыми бутылками и шприцами бурелом, и вечные пьяные оргии по ночам. Теперь фэншуй. Всё престарелое народонаселение нашей деревни + молодые мамаши с колясками устремились вкусить даров цивилизации. Ну и мы с мамой стали выползать. Посмолить на качельке. Мама успела ухватить этого невиданного и невозможного в наших ебенях счастья. Которого и досталось-то ей лишь до этого удушающего лета, на котором мотор девочки блокадницы чихнул и… Мама лежит на электрической кровати-трансформере и грустно смотрит на окно лоджии. Окно выходит прям вот на эту качельку на фотке с прошлого сентября.

16.09.2021


24 года — вот так долго мы не были вместе. Как в 97-ом уехали с женой и детьми из маминого дома. Последние годы, когда сестра живет в Европе — так и вообще… В лучшем случае часок другой раз в месяц, когда сестра на пару дней приезжала. Как пандемия в 20-ом грянула, и границы стали фильтрами — и вовсе разлука. А как мама слегла — мы вот уже целых 10 дней вдвоем у маминой постели. Дочь и сын. В мамином доме. Через четверть века мама собрала…

фотка — 2019

17.09.2021


трубаДУРЫ

Ток мы было обрадовались даденой апосля двух месяцев холодрыжничанья горячей воде (это такая забава нашего городка — с июля по сентябрь горячу воду вырубать) — наша местна единорасейска (а иной у нас не быват) власть решила провести плановую замену труб. Всё прально — летом ж отпуска; какие могут быть работы? Перекопали, короче, фсё что ни попадя, и два с половиной рабочих аврально осуществляют замену одного на другое. А мы в нашей домашней больничке опять холодрыжничаем. А тут исчо одна напасть — мамин кислородный аппарат требует свежего воздуха. Хошь-ни хошь, а окна надо открывать. А за бортом +8. А батареи включат, когда рак на горе свистнет. Посему и картинка такая — зимнеблокадная от почившей в стужу 42-го Лизаветы Дорфман.
Но и это еще не все приколы нашего городка. Помните, что завещал великий Семашко? Праально — медпомощь должна быть скорой и даж стремительной. И вот тут (прям по евойным заветам) аккурат чрез 3 недели, как маму довезли с больнички до дому, и мы тут чуть мозгами не поехали от свалившегося караула… — к нам роняя тапки собирается невролог (а прааальны бумажки и проч инсультным имеет право выписывать ток он). От терь аж на следующей недели ждемс. Уже промеж себя договорились — нашу белорусску партизанску тайну (про помощь Минского хосписа и нашего Ангела Хранителя, Т. А. Рожок ) мы местной неврической эскулапше не выдадим. Бум посмотреть каку таку пользу можно поиметь от отенческого здравохра и соцпома. А Минску фсё доложим. Вспомнил про ожидания открытия Второго фронта…
Такие дела
И как-то не до голосований и выборов. Другая планета

18.09.2021


Чем сердце успокоится

Этим нашим беседам уйма лет. И еще с 70-80-х, когда речь заходила о болячках, коих у мамы (как и у всех её сверстников) навалом, она со смехом вспоминала Джерома «Трое в лодке…» — про медицинский справочник. Но совсем другое дело — когда из твоего поколения ушли все. А тут, как ни крути, жизнь видится иначе. Мама и так давно уж не скрывала, что жить ей надоело. Мне, маменькиному сынку, рефлексирующему эгоцентрику — это всегда рисовалось вовсе не так, как ей — в чем, собственно и урок всей моей никчемной… Мамино же видение — это программа железного поколения детей войны, которое воспитано и вовсе титанами, рожденными на заре ушедшего века. И если страна наша до сих пор не улетела в тартарары — их заслуга. Вот и мы не повалились со всеми детьми и внуками ток благодаря маме, которая на свою жизнь давно махнула рукой. Для себя ей жить было не интересно. Нами и спасалась. За последние лет 50 мама столько раз должна была по всем показаниям приборов попрощаться с этим наилучшим из миров, что… Но как этих спиногрызов бросишь? Дурней этих..?
Окончательный смертный приговор маме вынесли еще в июле — аккурат, как во Введенскую привезли. Через неделю инсульт и ковид — и уже прямым текстом:»Приготовьтесь». Затем три недели в красной зоне — три недели заочных поминок. И вот четвертая неделя дома. Сердце почти на нуле = пульс 54. Ноги отекли. По двум каналом спецсвязи просимафорили — «Всё». Но, как в песне: Мы летим, ковыляя во мгле, / Мы идем на последнем крыле. / Бак пробит, хвост горит / И машина летит / На честном слове и на одном крыле.
Всю свою грёбаную оставшуюся мне искать разгадку этого святого поколения. Мне не надо его выдумывать, не надо искать в фильмах и книгах. Как и всем моим ровесникам, мне достаточно мамы. Моя еще рядом. Ей надо.

19.09.2021


«И сказал ему: встань и иди» (Ев. от Луки)

Аккурат в день Пресвятой на четвертую неделю по прибытии из больнички к инсультной маме таки примчала наша деревенска невропатолог. Так сказать, засвидетельствовать. Ну и, блять, засвидетельствовала:
— мол, всё в ваших руках, болезная;
— над занимацца физкультурой;
— помощи с лекарствами, медоборудованием и проч не положено;
— и (прям по Медведу) — «Денег нет, но вы держитесь».
За сим и отчалила.
Спрашиваецца — и нахуя приходила?

После отбытия бодрой эскулапши ваш покорный десять минут складывал эпические обсценные загогулины, чем изрядно разволновал маму. Мама (на мою пламенную) махнула действующей рукой и запросила чаю и телевизор. И то дело. Аминь.

21.09.2021


Не спешите нас хоронить

Все ж помнят легендарное марктвеновское в ответ на ошибочный некролог в «New York Journal» — «Слухи о моей смерти несколько преувеличены». А кто не помнит, пересмотрите «Четыре свадьбы и одни похороны». И закрепите нашим крепким советским: «Евреи, не жалейте заварки». Из всех жанров синема мне завсегда большЕй всего нравилась трагикомедия. Потому и Коэны в любимчиках (там всё поперек логики). Ну и «Иллюзионист» Йоса Стеллинга. Как без него?
https://www.youtube.com/watch?v=i2D1aoxSZvc
А потом… А потом мы все оторвемся в палате №6. Но до этого спасительного берега еще доплыть надо. Пока же мы проворачиваем фарш назад, вспоминаем любимое «Очевидное невероятное» с Капицей, держа в уме «Смерть меня подождет».
В июле, когда нам сказали приготовиться и забирать маму домой (мол, уже ничего не сделать), схватив за руку завотделением пульмонологии Введенского, выдавил: «Доктор. Только честно — сколько нам осталось?». Мудрая докторша вывернулась, сославшись на волю Божью. И то верно — хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. А они, планы-то, вообще были? Игры разума, говорите?
Дорогая Таня ( https://finbahn.com/врачебная-тайна-татьяна-рожок/)— во первых строках маво письма из палаты Наполеонов прошу подвезти еще гранат и патронов. Наш линейный фрегат «Град Китеж» идет на абордаж, а перед штыковой мы все записались в коммунисты и надели георгии. Привет Минскому хоспису.
Седативные хороши. Эх, грибов бы еще от летучих голландцев.

22.09.2021


Военная тайна

У мамы до сих пор хранятся письма, сложенные треугольничками, в которых о самом главном трогательно душераздирает орфография шестилетнего ребенка. Это мои письма из больниц. О чем думает шестилетний? Кто-то помнит. Кто-то нет. У меня так:
http://alexandrbabushkin.ru/?page_id=386
http://alexandrbabushkin.ru/?p=3827
А больничные воспоминания тринадцатилетнего так и вовсе свежи — словно вчера:
http://alexandrbabushkin.ru/?page_id=312
Я это к тому — что мир, месяцами и годами суженный до больничной койки, мне родной и понятный. Сколько себя помню.
Вот мама всю жизнь боялась схлопотать инсульт. Весь её многолетний несовместимый с жизнью анамнез перевешивал страх превратиться в молчаливое бревно.
А Бог-то милостив. И мы худо-бедно говорим, мы читаем и следим за миром через форточку тиви и планшета.
Если сознание способно выписывать формальнологические штуки — вы очень даже еще… А если неформальнологические — так и вообще. И мы улыбаемся. Мы перебираем год за годом жизнь. Мы всё помним. И, самое главное — мы больше, чем за себя, переживаем за этих — бегущих, мчащихся, спешащих куда-то детей, внуков и правнуков. Только б не споткнулись. Не ушиблись.

24.09.2021


Спину совсем сорвал. Полетела ко всем чертям. Мама, конечно, легкая — но месяц ежедневных тяганий, подниманий на руках и проч медакробатики… Короче — ожидаемо и предсказуемо. Остатне время держался на 5 уколах диклофенака в день. Вчера током пробило последнюю защиту. Обкололся до сниневы — думал загашу. Щазз маму поднял — и щелкнуло окончательно. Сижу матерюсь. Боец, блять

26.09.2021


Первый месяц дома

Как один день пролетел. И только сейчас, успокоившись, наевшись, выспавшись без болей, мама рассказала всё, что было в красных зонах Мариинки и Семашко. Я даж с психу хотел заголовок вмазать — «Дело врачей». Но мозги еще не все пропил. Они же, врачи, и спасают. Минские, наши. Но вне системы. Системные — те же наши участковые… Я б убил. Да толку? Страна огромная. Судеб миллионы и миллионы. И каждая в беде спасается ближним кругом.

Мама призналась — когда поняла, что им в Семашко проще, чтоб она сдохла — решила бороться. Рассказывать вам, как ковидный 83-летний инсультник сражается с бездушной машиной, не буду — это смех сквозь горькие слезы. Да и в каждой семье своих историй противостояния вагон. У нас вообще невозможно удивить грянувшей жопой. Мы, видать, только в ней и можем осмысленно существовать. Зато как становится боль-мень сносно — страна ловит кукушку и валится в канаву. Проверено всей нашей историей.

28.09.2021


Короткое замыкание

Посрался в дым с участковым врачем. Открытым текстом ей: Хуле вы к матери приперлись, если от вас пользы шиш? В анамнезе вы ноль (ни одна из трех горбольниц, где мама круги ада наматывала и куда мы вломились за страшные деньги и не по чину (мы ж областные) — никаких вменяемых документов нам не дала (мы — мусор), а вы выписок оттуда не запросили, потому что вам тож насрать — и это 83-летний блокадник, ветеран труда, инсультник после ковида с крайней формой ХОБЛа; Вы назначаете маме какие-то препараты вслепую просто по визуальному осмотру; О первой группе даже не заикаетесь; Вы даже, сука, не задаете очевидных вопросов — с какого перепугу у мамы спецкислородное оборудование и реанимационная кровать… Так нахуй тогда вы вообще здесь сдались, если единственную действенную медпомощь нам дистанционно оказывает Минский хоспис? Отрабатываете палиативный протокол для галочки? А оно нам надо? Мама что — кролик для статистики?
А у нас еще одна ЖОПА. По Питеру очередная волна победоносной борьбы с незаконным оборотом опиоидов в аптеках и больницах, и рецепты для аптек по нашему мутному каналу больше не канают. А у нас последние три упаковки трамадола, без которых пиздец. И, видать, придется обращаться к н@ркодилерам. Ну я про это участковому тоже в лоб (акуратными толстыми намеками не называя явок и паролей).
Бедная мама хлопает глазами. Саша, мол, нельзя, так невежливо с дохтуром. Ну да — надо, блять скромно склеить ласты и, сглатывая патриотические сопли, смотреть на очередной Парад победы в честь сдохших от нашего минздрава и собеса последних ветеранов и блокадников.

30.09.2021


Perpetuum mobile

В каждой семье средь списка усопших свой ряд счастливчиков – тех, кто сразу. И священное Исаковского «Если смерти, то мгновенной» стоит дорогого в скорбных закоулках любой фамильной памяти. В нашей (как почти у всех в почившем сэсэсэре) большой и многнациональной — легкую заслужила ток мои бабушка и тесть (у обоих отрвался тромб). Остальные претерпели по полной; набор распространенный – рак (отчим и дядя), инсульт и диабет (вторая бабушка) и диабет с гангреной и ампутацией (теща).
Киники (ака – циники) тем и замечательны, что обо всем – в лоб. Без мелизмов и проч софистики. И нонешние разговоры с мамой, хоть и в её скорбном инсультном состоянии, серьезны и без соплежуйств. Тем паче, что она всю жизнь – сама себе врач. Вот сегодня и рассмешили друг дружку, одновременно за беседой вспомнив анекдот:
Сестра везет больного на каталке, он жалобно стонет:
— Сестра, а может клизмочку?
— Нет!
— А может, укольчик?
— Нет!
— А может, все-таки, в реанимацию?
— Доктор сказал «в морг» — значит в морг!
Мама, как и мы, прекрасно понимает – живет поперек логики. Эт как машина – бензин давно на нуле, а едет. Т.е. – не было никогда и вот опять. Тут задумаешься… Вот мама и думает. Ищет ответов. Все книги за месяц перечитала – те, что глазами достала на полках в спальне. Дальше – вся домашняя библиотека. А она бесконечна. Как бесконечны все обстоятельные советские домашние библиотеки. Всю жизнь ведь собирались. И «Смерть Ивана Ильича» в мамином случае не покатит – для её железного поколения надобны иные лит. прорывы. Мне об этом думать всю мою оставшуюся. Потому и царапаю карандашом сейчас – пока маминой смерти зубы заговорили.

05.10.2021


Ведь все помнят притчу про мальчика, который кричал «Волки!»… Информационное выгорание отменяет даже эхо. На этом месте улыбнулся — вспомнил старый советский мульт:

Давеча Таня Рожок, на моё отчаянное — «чувствую себя проституткой…. торгую маминой болезнью…» — жестко отрезала: «Жизнь заставит, и на паперть пойдешь».
В ужасе и панике лета и начала сентября наша семья спалила всё накопленное. В беде рацио вырубается. Тот скоротечный двухмесячный бой с вашей и божьей помощью мы выиграли, и мама из ада вернулась домой. И вот тут-то плитой и придавило.
Ни тылов, ни Второго фронта. А передовая палит снаряды с монотонной прожорливостью. Вспоминается бородатое — чтоб тебе всю жизнь на аптеку работать… А тут и аптека криминальная — наркотанго. Боль.
Такие дела

06.10.2021


УПЫРИ

Мы не могли не довести до логического конца нашу войну с местным минздравом и собесом. 30.09.2021 в посте «Короткое замыкание» я описал свой разговор с участковым терапевтом. Можно отмотать в хронике «Хождение по мукам». Сего дня тётя явилась с вердиктом . Мы встретили во всеоружии. На сей раз мои девочки были на месте. И весь этот спектакль закончился не начавшись. Нам прямым текстом было отказано во всём. Т.е. даже в минимальной помощи. А на десерт заявлено — даже при том, что скорей всего вероятен рак прямой кишки и мочеполовой гарантий на получение обезбаливающих — ноль; а мамин инсульт и кислородный аппарат погоды вообще не делают. Вот и всё. Финиш.Наша цифровая медицина и собес — упыриная канава оптимизации человеческого баласта. Баласт должен быть сброшен.А теперь кратко — как это делается. Все помнят сталинскую Конституцию. Она была прекрасна… Вот так и здесь. Получение социальных ништяков жестко увязано с правильными бумажками. Система заточена на то, чтоб получил их минимум. Все, кто сталкивался со ВТЭКом, это знают. Вот так и с мамой. При переводах из одной больницы в другую, все мед. выписки уничтожались. А когда аврально вышвырнули из последней (красная зона) в руки дана была писулька о полной дееспособности (и это блокаднице со второй группой, инсультнику с почти мертвыми сердцем, легкими и необратимыми в кишечнике и мочеполовой. Наши участковый и невропатолог, придя к маме, получили из Семашко именно такую филькину грамоту. Для попадание мамы в программу медикосоциальной помощи для сигнала наверх им надобны все выписки из трех больниц. А они уничтожены. Круг замкнулся. Вытащив из Ада, мы маму больше никуда не отдадим. И СИСТЕМА УМЫЛА РУКИ. Не придерешься. Это и называется — цифровизация.

08.10.2021

 


«Дорогая передача, во субботу, чуть не плача»

Оказывается, сего дня — Всемирный день хосписной и паллиативной помощи (World Hospice and Palliative Care Day). Отмечается во вторую субботу октября. Эт я узнал, телик включимши — 1 канал,
https://www.youtube.com/watch?v=aanCMfY4vzE
ихде мне стали вышибать слезу остопиздевшей Нютой Федермессер, подсевшими, как на иглу, на конька модной и сверхприбыльной медиаблаготворительности «звездами» кина и с победной дрожью в голосе поведали о том, что в стране для помощи обреченным сделато так, блять, много, что им, обреченным, от такого щастия разве что захлебнуться в льющихся неисчерпаемым потоком ништяках. Даж, дескать, суровый УК сломан об колено, и врачи терь нихера не боятся обезболивающие выписывать, и ващщще.Дорогая передача! ИДИТЕ ВЫ ТАМ ВСЕ НАХУЙ. До вашего «Изумрудного города» — не в этой жизни. А реальная подмога умирающей маме — токмо от подписчиков в фб, осатаневших от моих нескончаемых воплей, и святой из Минского хосписа — Тани Рожок. Моё государство на нас положило с прибором. И, мне очч горько об этом говорить — но трансляции Дня Победы по тиви я больше смотреть не буду. Положу мамину блокадную медальку с кусочком хлеба на стакан водки и попрошу прощения у всех ветеранов, которых обосрали.
Аминь

09.10.2021


Счастье-то какое!

Мама не спит последние лет 20. Нечем дышать. ХОБЛ — штука дрянная. Кто столкнулся — подтвердит. На смену преднизолону пришли спирива, беродуал, фостер. Но стремительно умирающим легким не помогало даже это. А когда нечем дышать — какой сон? Так — часик-другой урывками. А еще боли. Весь набор — и сердечная недостаточность, и постоянно открывающиеся язвы желудка, и суставы (будь они неладны), а теперь еще проктологический и урологический аут.
Мама почти не ест тож лет двадцать. Так — яйцо в мешочек, ложка супа. В день. И всё. Живет она на одном чае и сигаретах.
А еще на книгах. Это книгоедство с детства — блокадного, послевоенного. Всю жизнь.
А сегодня, после первого, второго и третьего на обед — парируя мамино гибельно тоскливое (мол, обрыдло бревном инсультным лежать и проч. дежурное) — я её рассмешил. Мам! Я за двадцать лет последних уже и не мечтал увидеть тебя выспавшейся и сытой. И на тебе. Ты уже месяц ешь и спишь как молодой солдат. И мама рассмеялась. Мол, что — всё так прекрасно?
Конечно прекрасно. У боженьки отменное чувство юмора. Снявшие десятилетиями мучившие боли наркосодержащие обезболивающие и кислородный аппарат запустили давно забытое — чувство голода и крепкий сон. Счастье-то какое! Хоть на финише

11.10.2021


Вдоль и поперёк

Помню, как в 91-ом бабушка получила гуманитарную посылку из Гамбурга — стиральный порошок, сухое молоко и сигареты без фильтра (армейский Camel — бундесверовские). Получила посылку, открыла и заплакала. Она прошла войну в бригаде торпедных катеров Балтфлота. И эта посылка стала последним ударом. Прожила после этого недолго. То, что блокадную маму наш медсобес послал нахуй, мы перенесли уже с иронией. За 30 лет с развала Союза передумано-переговорено было всё. И сошлись на банальном — в России жить вообще трудно. Во все времена и при всех режимах. Ну, а в свете того, что по анамнезу мама уже лед дцать тому должна была отбыть на тот свет — то путешествие по линии жизни выходит еще и стрёмным и явно поперек божественных откровений Асклепия. Бюджет нашего болезного житья-бытья тож поперечный — мы в жопе, крЕдит ржот над дебетом, но чет откудат выковыриваем, изобретаем и ващще. В свете того, что линию горизонта мы убрали с глаз долой, часы выбросили и полагаем, что уже в вечности — то и логику мы решили отменить. Формальную. Неформальной и бытийствуем.
Аминь

13.10.2021


Онтологическое самоубийство

Когда в июле аврально высвистывали частный реанимобильный звездолет, дабы катапультировать умирающую маму на Большую землю (в Питер) — мыслили категориями не от мира сего (какнить там разгребем). Спасибо доче моей старшей — спецназ. Мол, сначала подвиг, а уж потом — какой ценой. По мере того, как локальная вылазка нищих полоумных трансформировалась в войсковую операцию, глубина финансовой ямы стала стремиться к центру Земли. И вот закатом лета маму тем ж золотовалютным макаром возвернули домой. А что такое старый человек совеццкой закалки? А это — гробовые, то да се на черный день и проч хитрости человека, коий годами, отказывая себе во всем, подстилал соломку на черный день. И тут мама узнамши, что «Операция-реанимация» повесила огромную семью за причинное место, и всё нажитое непосильный — вылетело в тру-ля-ля. Вот где случимши онтологический слом. Гештальт с грохотом навернулся. Реакция мамы потрясла до слез нас всех. Она попросила положить ей у подушки шкатулку с мелкими купюрами — 500 рублей полтинниками. Так мы делали в больнице — на «подкуп» нянечек. И тут на тебе — дома. Дурдом. Детский сад, от которого хоть вешайся. Обрыдались оптом — всей семьей.
Страшно читать концлагерные откровения Виктора Франкла. Страшна «Стена» Сартра. И тут это — свои «Запилки из дурилки». Мне они будут икаться по гроб. Да и на том свете достанут. Как пить дать.

4.10.2021


Долгие крики

А как это понять, почему плита давит, а крупинка жизни не рассыпается в пыль? Почему еле всхлипывают, но какую-то кроху кислорода убитые легкие всёж выплевывают сердечку, в котором и трепыхаться-то нечему — одни рубцы? Почему инсультный мозг через программные сбои выдает устойчивый сигнал: как вы, деточки?
А деточки сидят в кромешной финансовой жопе двадцать первого нановека, гладят болезную маму по голове, и через слезы честно врут — мол, всё пучком, мама, всё зашибись. Прям, как Настенька в фильме Роу «Морозко» 1964-го году (помните, как под елью замерзающая сидела и приговаривала — «Тепло, батюшка»)
Такие дела

Фото — мама, 1961, Токсово

16.10.2021


Попал

Это уже форменная катастрофа. Публичный дом. Я представляю, с каким ужасом смотрит на меня Т. А. Рожок. Да много кто. Я и сам гляжу на себя какими-то полоумными глазами. Разделся до гола. А от того,, что кошмар этот уже был пережит полвека назад, и вовсе тошно. То, что стряслось полвека тому, я, как сумел, описал в рассказе «Гвоздь»:
http://alexandrbabushkin.ru/?page_id=386
Но то — мозг шестилетнего ребенка. Чистый. Незапятнанный. Святой. А нынешний… Это же изуродованная жизнью рефлекторная машина иезуитства. И кем я стал? Во что превратился? А превратился я в манипулятора. Я так гордился своей независимостью. От скользкого мира литерадуры, от медиа серпентария, от всяческих тусовок. И… — от читателей. Да-да. И от вас, тех кто находит хоть что-то в моих писульках. И что на выходе? А на выходе — сетевой попрошайка.
Я действительно вынужден выпрашивать деньги на маму. Пока дышит. Нам и всамделе катастрофически этих денег не хватает. И сколько мне на этой сетевой паперти стоять — решают наверху. Конечно, всё это когда-то кончится. Вот только я — кончился УЖЕ. Говорят, снаряд два раза в одну воронку не падает. В мою попал. Тогда — в шесть лет. И вот сейчас.
И что мне делать? Как с этим жить?

17.10.2021


Это больше не работает…

П..ц. Приехали. Наши н@ркотики перестали спасать. Мало того, что и их мы уже не знаем, как доставать даже за взятки. А тут боль совсем маму накрыла. Последние две недели караул. Погасили урологию, пошла в атаку проктология. Мама просит выключить её с концами — не может больше терпеть; не знает, зачем? Сижу, как мешком пыльным ушибленный. Хер с ним, с нашим сраным медсобесом, о котором всё уже сто раз написал — проклято и забыто. Тож мне, невидаль. В наших-то Палестинах сиворылых. Непонятно куда бежать и на какие шиши. Ясен пень, н@ркотический статус надо поднимать. С какой уголовкой?
Такие дела

18.10.2021


Золотой ключик

У мамы дома комп древний (винд еще до Р.Х. пришит), и фб на ём кастрированный – вот, комменты не дает мне ставить. Посты и значки – да; а комменты – шиш. Посему я ответствую ток тогда, когда отпускают домой сгонять на часик-другой (или в личку – личка работает). Это так, к слову…
Просто мне оптом и в розницу пишут про всякие законом одобренные ништяки от отенческого Минздрава. Мол, зачем ты ноешь? – всё разрешено. Ты просто не пытаешься.
Да – по тиви (в свете принятого Закона) обезбаливающие шлют дронами по первому свисту болящего. Но…дорогие форумляне. Особенно москвичи и люди на «рычагах». Заветным ключом к социальным богачествам для человеческого мусора является бумажка. Кажна бумажка открывает замок к следующей бумажке. И тэдэ. Вопрос знатокам? Как сделать так, чтоб по тиви – социально ответственное гос-во; а по факту – хрен вам в рыло; и шоббб фсё по закону??? Правильно!!! Шиш вам, а не бумажка. Нет, мы, идиоты, еще ждем от нашего местного соцздрава последнего официального вердикта про первую группу. Зря я штоль маты складывал на участкого терапевта. Забегали, падлы; кровушки насосали с маминых блокадных вен в свои сраные пробирки; зашуршали бумажками – и приказали ждать. Это такая русская национальная всеисторическая забава – ждать. Штука зело эффективная. В процессе ожидания морковкиного заговения число претендентов на паёк уменьшается с дьявольской скоростью. Это и называется – эффективный менеджмент. Проверено тысячелетней отенческой историей.

P.S. сами обезбаливающие (тот же трамадол) стоят копейки. А вот рецептик… Мы за каждый отстегиваем $150. И этого хватает на 10 дней.

19.10.2021


 

По секрету с того света

Много лет тому я проморгал смерть Саши Сафонова. Совсем-то он умер три года назад. Но умирать и писать о своей смерти стал задолго до. И я собирал эти тексты год за годом. Собирал, ошеломленный этим человеком. Собирал, не видя очевидного — это письма уже с того света. Вот одно из них:
«Боже, Боже, как мне надоело каждый день вот так мирно умирать! Боже, как я устал от всего вашего мира! Однажды я получил письмо, оно стало основанием всей моей следующей жизни. Написала мне его Наташа З., стоял 81 год. Она написала мне: «я тебя люблю, встретимся у аптеки?»
С тех пор прошло много, множество лет. Но я так ее и жду у этой дебильной аптеки. Дурак я«.

В Ленинграде 1984-го из моей башки вылилось:

Мы ходим по трупам ушедших давно и недавно. Мы ходим по памяти почвы большой и бесславной. По чьим-то губам и глазам, под ногами соринки. По лужам ли – чьим-то слезам, портретам и снимкам. Лежат под прогнившей доской и под глыбой базальта, лежат под тобой, подо мной, под полями асфальта. Коврами травы – поколения, судьбы и вехи. В эфире, как прошлые сны, оживают помехи. Ветрами гудят голоса, надрываются в грозы те, верившие в чудеса и в осенние слезы. Дожди заливают слезами безглазое небо. Глядят голубыми глазами засохших без хлеба. Деревья, поленья, дрова, в печку стылые чурки. На санках кусочками льда не проснуться дочурки. Лежат, не родив сыновей, бесконечно убиты. Лежат, не родив дочерей, под плитою гранита. Лежат штабелями и врозь и раздельно по членам, раздельно, где кисть, а где кость, сухожилия, вены. По пояс, по горло в глазах, по колено в их коже. В траве… Мы бредем в волосах. Поверить не можем. Мы все бесконечны. Мы ляжем. Пройдут и над нами. Мы всё-таки вечны, покуда нас топчут ногами. Мы всё-таки вечны, пусть дышим уже через силу. Поставьте нам свечку. Придите и к нам на могилу.

Сейчас вот вспомнилось. Я это к чему? Я допишу дневник маминых мучений. Единственное — о минздраве нашем трещать завязываю. Осточертело. Да и пустое это. Самим пробиваться.
А мама… Тут, видимо, закольцовано всё. И девочка, чудом не сдохшая от голода в Блокаду, должна загнуться от боли в нано-России, чьи бляди летают снимать сраные сериалы в космос.
Аминь

20.10.2021


День как день

Мама попросила повесить кормушку на лоджию. Теперь у нас птичий базар-вокзал. Семечки улетают со скоростью света. Пока синички лопают — мама радуется. Несколько минут детского счастья.
Пришла жена, отпустила на час домой, кота повидать. Зашел в родной дом — как в чужой. посмотрел пустыми глазами на стены, покидал в мешок одежки, потрепал ошалевшего кота — и обратно.
Дочь сегодня по новому каналу за трамадолом. Не хватает катастрофически. Надо 6 таблеток в день — мы нахимичили рецептов ток на 2,5. Да и этого фиг знает на сколько. Мама воет от боли. Кишечник накрылся. Впереди интоксикация. Мы воем от бессилия. Если и этот канал накроется — пойдем к барыгам за метом. То на то и выйдет — одну уголовку на другую поменяем.
Насыпал синичкам еще семечек. Клюйте на здоровье. Они хитрые. Дозорные на всех близлежащих деревьях. Четко секут, в каком окне столовая заработала. Чик-чирик — и шебутной рой тут как тут. Горсть семушек сметает в минуту.

22.10.2021


День победы

Давно это было. Младшая доча котенка принесла с работы. В коробке у проходной замерзал. Как выкармливали — по фотке видно. Это я с тырнета взял. Мои трогательней — но похоронены Цукером вместе с аккаунтом. А вот дальше… Дальше был караул. Когда малыш раздулся до состояния упругого мяча пришлось искать помощи в сети. Кошатники знают о чем я. Оторванному от мамы котенку надо буквально запустить работу кишечника. Кошки запускают вылизыванием пузика малыша. И мы спаслись массажем.
А у нас День победы. Большой… Мама остатни дни практически не ела. Кишечник накрылся медным тазом и симафорит адскими болями, а тут еще и пробка… стала угрожающей. Для инсультника, который и мяу сказать едва может, и чье сердце почти потухло — любое мышечное напряжение убийственно. Да и сил-то нема. Я не буду вас пугать натурализмом. Просто за доооолгие дни всевозможных попыток решить проблему — сегодня жене таки удалось!!!! Слава всевышнему! А потом… А потом мама наелась вкуснячего рассольника со сметаной и благостно уснула. Как тот котенок. Я даж вспомнил сейчас, что у меня про котенка чёт было накалякано:

как жизнь сказать?
в заварке этих лет
от чашки круг
вот след
и денег нет и не было
нет
были
да сплыли
я куда купил билет?
слова
словам
словами
затопили
слова пустышки
пластиковый хлам
штамп отк
ты в морге
тчк
услышь мя
пропищит котенок мяу
так вот же
бля

22.10.2021


Дорожная

Долгой и грустной случилась эта суббота. По маминым делам болезным снарядили меня в город. Последние лет 7-8 (как стал сбитым летчиком) выбираюсь в Питер крайне редко — 3-4 раза в год, всё больше и сильней переставая понимать его суетливый уклад. Поездка предстояла к Семимостью на Крюков канал у Николо-Богоявленского собора. От Сенной прохромал, пугая прохожих кислой рожей, пешочком по Садовой и окончательно утвердился в предощущении распада. Знаете, это как у умирающих зверей заводятся гниды, так и погружажающийся в очередную воронку теперь уже цифровой нищеты город, начинает зарастать цокольными язвами разложения — неисчислимыми мутными конторами, копеечными едальнями и мусорными лабазами. От этого веет такой тоской безнадёги — как от картин расстрелянного в 37-ом Романа Семашкевича. Я это очч остро почувствовал в 98-ом и 2008-ом. В 2014-ом по новой. И вот опять. Может это только в моей социопатичной кастрюле такая унылая фильма? Ощущение эдакой неистребимой Апрашки (питерцы поймут), унылой полунищей нэпмановщины, которая в очередной раз аки трясина затягивает страну. Теперь на нановитке. Возвращался совсем разбитый. Словно у мира будущего нет.
Весь вечер проговорили с мамой о том, о чем эпистолярно едва ли выйдет. Да и не стоит пытаться. И тут к месту Валентин Никитин (Царствие небесное) вспомнился:

ах не пора ли не пора
порвать со всем порвать со всеми
что устарело как вчера
и надоело – как соседи
по винтовой куда-то вверх
уйти из мира где обрыдло
и боль привязанностей всех
вдруг оборвать – как над обрывом
чтобы душа – в иную даль
к иной земле иному небу!
где невозвратного не жаль
где все оставленное – небыль
и над кругами девятью
не досягая сферы первой
зажечь незримую звезду –
единственную во вселенной

Или вот еще, Иеромонаха Романа (Александра Матюшина):

А на этой земле никому не успеть.
Богатящийся много оставит,
Ублажаю тебя, сотаинница Смерть,
Ублажаю живыми устами.
Если Ты избавляешь от больших утрат,
Если всяк пораженьем помечен,
Слава Богу, никто не вернётся назад,
Слава Богу, никто здесь не вечен.
Всё не наше кругом, всё чужое окрест,
Не сроднится нетленному с тленом.
Вот и рвётся душа из земных этих мест,
Тяготясь кратковременным пленом.
Загостилась она. Не пора ли домой?
Покаянье спровадит в дорогу…
У исхода явися, Хранителю мой,
Тих и радостен, буди подмогой.

Такие дела. Такие настроения
Аминь

23.10.2021


83
Самый долго-жданный День рождения

Не каждую девочку из Амура вытаскивает гусь. Маму в 39-ом вытащил. Спас. Хочется верить, в Раю есть место и гусям. Так-то мы смоляне, перебравшиеся в Ленинград — но мама родилась в 38-ом в селе Троицкое под Хабаровском. Там её отец (мой дед) служил военврачом. Родилась третьей (первые две девочки умерли). Родилась под песню:
На границе тучи ходят хмуро,
Край суровый тишиной объят.
У высоких берегов Амура
Часовые Родины стоят.
Потом отца перевели в Луцк, главным санврачем Ковельской ж/д. Дальше Война, гибель отца под Киевом, эвакуация в Ленинград, Блокада от звонка до звонка, выезд под Ленинград (дом в городе разбомблен, домовые книги сгорели), куда зав.детсадом направили маму (мою бабушку). Так мы навсегда стали областными. Дальше школа, Университет, работа на закрытом ядерном заводе, распад СССР… За спиной ЭПОХА.
С Днем рождения, мама! Это самый долгожданный День рождения. Мы идем к нему день за днем с 26-го июля, когда во Введенской нам объявили: «Забирайте. Остались считанные дни». И тут довеском к приговору — инсульт и ковид. И вот мы эти считанные дни вот уже три месяца день за днем и считаем. По реанимациям, по красным зонам, по битвам с блядским нашим Минздравом и Собесом; битвам, в которых и ты, и все мы проиграли.
С Днем рождения, мама!
Прости нас.

25.10.2021


Зверское со скрипом

Вчера над было опять в город по делам маминым болезным. В люди-то в деревенском рубище не выйдешь. Пришлось домой забежать: клифт там выходной, шузы парадны… Навстречу несчастный котяй мой старенький норвежский. В глазах — тьма замогильная. Пошто, хозяин, ужо третий месяц как покинул? Жена говорит — совсем есть-пить перстал; лежит на твоём месте на диване и тоскует. Обцеловал мурлундия и вон из избы с трещиной сердце.
Во второстольном граде по дороге выкроил минутку, зашел в Спасо-Преображенский свечку за маму поставить. Иду к распятию, навстречу батюшка красоты и стати эрмитажной; а у меня боты на весь храм скрипят, аки ворота несмазанные. Хоть под землю провались. Поставил свечку, вывалил всё боженьке, что за долгие дни душу щемило, на выходе с храма глянул на подошвы — а они рассыпаются. Вот откель скрип-то. Так в деревню свою и возвертался, пряча в метро да поезде мослы под шконку — шштоб дырявостей лапотных честной народ не узрел.
Вернулся к маме, насыпал синичкам в кормушку балконную семушек, и стали мы с ней слюни благостные пускать от счастья пернатого. Эт наше ежедневно душевно отдохновение. Смотрим — и вроде отпускает грусть-тоска. Нам бы птичками этими. Вместе. Да поскорей. На небе ж хорошо.
Ушел на кухню курить, думать о коте брошеном-несчастном. Вспомнил стих свой многодавишный. Как-то так на сердце в остатне время:

ну что мой друг
такие вот дела
такие никакие перспективы
скрипят тела
уже антитела
и строчки запропащие тоскливы
и взад никак
все пропиты мосты
и впереди никто не жаждет встречи
и гложет мозг последнее прости
и вяжет горло поминальной речью
ну что мой друг
из лиры вышел плуг
и бороздой прошел по мятой роже
и лирикой пробитой на испуг
из кожи вон и иглами под кожу
подбить счета и разнести долги
и долгим криком вымолить прощенье
уже не достучаться
помоги
уже не вспоминается крещенье
уже воронка кружится быстрей
и все черно и никаких оттенков
и хочется последнего
налей
и к стенке

28.10.2021


Правда и кривда

Наша местная медицина таки решила закрыть мамино Дело. Порешили оне так: первую группу давать не за что: инсульт не катит; по ХОБЛу у них нет докУментов (а откель им взяться, ежель за 50 лет ни в одну больницу направлений не дали, и мы сами всё частным порядком за деньги разруливали?), как нет докУметов по урологии и проктологии (таж история, что и с ХОБЛом…). Но оне готовы начать сбор бумажек для постановки на очередь по предоставлению помощи… в виде бесплатных памперсов, для чего будет еще два визита (педиатр и невропатолог), дабы окончательно зафиксировать – лежащая на кардиокровати и с кислородным аппаратом (ни первое, ни второе предоставлять не полагается, а что сами купили – ваше личное дело) инсультница и взаправду заслужила от Отечества памперсы. Видать, за Блокадные муки и медаль за трудовые заслуги в тяжелой химии ядерного завода. Но надо ждать. Бумаги уйдут в Областной Минздрав, и уже там высокой комиссией право на памперсы будет рассмотрено. После услышанного вышел во двор покурить. Аккурат напротив маминого дома детсад. Самомелкого внука увидал сразу – у него зеленая шапочка с гребешком дракоши. Шебутной пацан. Носится, аки конь педальный по детской площадке. Прячусь за дерево, чтоб не увидал. Так же прятался, когда в 87-ом старшую дочь в ясли отдали. Потом младшую. С 2007-го внуки пошли. Старшую внучу скор замуж отдавать. А чё, паспорт получен, жених второй год клинья подбивает. Какая тут учеба, когда любовь? Вот с мамой про любовь эту и проговорили всё утро. Ну не о Минздраве же этом трещать, будь он неладен – хоть советский, хоть бандитский 90-х, хоть нонешний цифровой пропагандистко-людоедский. Наверное, ток ентой любовию и живы, как и все семьи на бескрайних просторах загадочной отчизны. Вона, сестренкин чухонский муж слезы крокодиловы льет от скукоживающейся евросоюзовской социалки. А всё одно – мечтает в Россию переехать. Остопиздело скандинавское тоскливое (в одну харю) житье-бытье. У них всё пучком – пенсионеров в отвал (в дома престарелых иль соц-облизон — в обмен на жилье). Побазарить о судьбинушке – не принято. Тоска суицидная да пьянство северонародное гибельное. А в России народ эсхатологически оптимистичен. Вот он и околачивается уже 30 лет по нашим палестинам. Тут народ еще преимущественно кучносемейный, открытый. Это и манит. Вспомнил эпизод из «Легких миров» Татьяны Толстой:

«А потом ансамбль гармонистов, окончательно уже остекленев, заиграл «Калинку». И тут один финн – соломенно-белый, в глухом черном суконном костюме, длинный, как лыжи, вдруг одним прыжком вскочил на рундук и заплясал вприсядку, далеко выкидывая сухие, как жерди, ноги. Лицо у него при этом оставалось неподвижным, только наливалось малиновым жаром. И потел очень.
Казалось, он пляшет не потому, что ему хочется, а потому, что не плясать не может. Если бы частушечники не оборвали мелодию, он бы, наверно, упал на палубу с сухим стуком, как Кощей. Но они милосердно прекратили песнь. Остановился и финн. Тяжело дыша, он выпрямился во весь свой двухметровый рост плюс рундук. Встретился с нами взглядом с этой высоты. Постучал себе согнутым пальцем в грудь и сказал:
– Умм – эуропейски, душа – русская!» 🙂

Сестренка из чухляшки обещалась приехать концом ноября. Будет полегче. Можт с пособий по безработице (своего и мужа) копеечку финску выкроит. Тяжко им, импортным. Всё плачут, что поганый Брюссель совсем социальны винты закрутил да радугой непотребной мозг вынес. Жалко их, убогих. Погибают люди в житье своём постпротестантском нелюдском. Мама очч переживает за них. Когда начинает волноваться, кислородные трубки выпадают из носа, и она начинает задыхаться. Дыхательная приборина начинает молотить искусственными легкими вхолостую с особым рыком, пугая синичек за окном. Шумная стайка упархивает от кормушки балконной на ближайшее дерево и занимает выжидательную позицию. Надо восстанавливать баланс. В природе все должно быть гармонично соразмерно. Так задумано. Откель знаю? Большой секрет 🙂 Однажды вот написал:

правда с кривдой сидели на горочке
а под горочкой рай или ад
только всяк кто с спустился с пригорочка
не вернулся с ответом назад
все покинули
канули
сгинули
белый свет ожиданьем томим
правда с кривдою вдою раскинули
знать придется спускаться самим

29.10.2021


Сплин

Вчера перепугались до смерти. Думали маму инсульт повторно шарахнет — так в голову ударило и несколько часов не отпускало. Бахнули всё обезбаливающее разом, и нарко и не наркосодержащее. На фоне монотонной ежедневности домашнего хосписа — форменный переполох. И потом ночь в липком забытьи. А с утра жена пришла и к вороху бюджетных пробоин добавила — похоже, котяю нашему норвежскому край. Надо непонятно на какие шиши к айболитам везти срочно; можт продлят билет на этот свет хоть на чутка. Всего-то 12 лет мурлындию. Начал лапки подволакивать, не ест и токмо лежит дымчатым облаком в тоске. Поколику я из дому уехамши к маме, поначалу думал, что без меня тоскует. Кислый-то он очч давно, с лета еще. Да, видать, усё зело сурьёзней.
За окном водянистая хмарь позднеосенняя. В тырнетах пустота — все на ковидный локдаун слиняли кудыт и гаджеты свои повыключали. На душе кисло. В башке, как и в карманах, дыра, и туда заползает вязкая тоска, как в ленинградские 80-е, когда думалось и писалось кактотак:

Осень жизни весной, опостылевшей зрелостью,
осень жизни зимой, душным летом и осенью,
ты навалишься жалостью, ты задавишь усталостью
и наметишь пунктирами стылые проседи.
Осень жизни, пора урожая познания,
вызревания горького колоса истины,
ты, как воспоминанье далеких скитаний,
память треплешь лучом безвозвратного, чистого.
Осень – мудрость, и мудрость такая осенняя,
и пронзенная сущность сознаньем конечности.
Это в нас похороненное вдохновение,
поделенное на монолог бесконечности.
Осень жизни – не время – пора подытоживать,
круг за кругом нам шлет обреченные вёсточки.
Осень – это какая-то в нас настороженность
и заброшенность самой заброшенной звездочки.
Осень с жизни снимает увядшую кожицу
и дождями старательно скóблит и чистит.
Осень – это какая-то долгая прóжитость
с нас торопится сбросить засохшие листья

31.10.2021


Трясина

Она таки прорвалась. Жена со старшей дочкой настояли. Мол, пап, — а вдруг? вдруг дадут они маме первую группу и заветных благ? И невропатологиня, сучка эта хабалистая, прорвалась к матери повторно. Когда с порога, без всякого «Добрый день» и тэдэ, эта тётя-мотя, огорошила мать: «Ну что, как мы мочимся?» я, блять, чуть не ёбнул эту хабалку табуреткой. И вышел нах из комнаты, оставив дочерери наслаждаться этой говорящей канавой. А маму потом полдня в чувство приводил…
Знаете, это ж не в первый, и не в стопервый раз со мной. Я воевал с детсадом в 80-е, когда первую дочь повели — не мог чрез забор спокойно смотреть, как дитя на голой земле осенью сидит мокрое, а воспитателям до пи..ды. Ну и скандалил — а ребенку откатом. Потому меня и на родительские собрания в школу жена не отпускала — дочерям после моих приходов прилетало. Я сам из-за этого из школы сбежал (преподавал пару лет в аспирантуре). В институте такой хуйни не было — но я и оттуда сбежал в 95-ом, хотя замдеканством третий год умасливали. Я всё это к чему? Это совковый страх людей перед системой, перед матрицей бюрократической, которая в «Законах Паркинсона» расписана блестяще. Я цельный курс лекций на эту тему прочел в 80-нач 90-х своим студентам. И ведь ничего не изменилось. Люди бояться Системы. А Система этим страхом питается — хоть при Царе горохе, хоть при серпастом-молоткастом, хоть при нано-упырях с «дворянскими» ксивами и тёлками да спиногрызами в Лондоне. Так во всех палестинах. И люди боятся скандалить — боятся ответки, которая прилетит детям, внукам, им самим. В яслях, садах, школах, собесах, больницах. А в результате — никто акромя унижений ничего всё равно не получает, а Система пухнет. За Москву я не буду. Все столицы — витрины. К самим странам они имеют такое же отношение, как… (тут сами подберите по вкусу…).
Обещал ведь не писать больше про больничные капканы. А вон оно как вышло.
У меня на сей счет было давнишнее непечатное:

Я был при социализме, бандитизме и капитализме.
Я видел: все несчастия народа – в изме.
Вот что народ в голову берёт –
то его и ебёт.

Такие дела.

01.11.2021


ЗАЧЕМ?
Прикладная теодицея

С утра жена отпустила домой навестить болеющего четверолапого. Котя после вчерашнего повторного визита к айболитам лежит пластом на моем месте в спальне. Только голову испуганно приподнял: «Неужт опять повезут? Или укол? Или…?» Что в лохматой голове? Какие страхи? Загадка. Обцеловал поникшего норвежца; он в ответ преданно облизал руки. Так и расстались. И поплелся с тяжким сердцем назад к маме.

Последние дни у нас нескончаемое прикладное доморощенное богословие. Как забили мамины нестерпимые боли трамадолом и решили рукотворно проктологический бином, ручеёк инсультных мыслей начал пробивать новое русло – ЗАЧЕМ? Мамина жизнь, как и у большинства в довоенном поколении – сумасшедшая смесь стоицизма жертвенного самоограничения и патологической независимости. И тут – бац – вериги инсульные. И сознание коротит. Гордое сердце отказывается принять такую участь. Привыкшее к борьбе за автономность, оно отказывается естественно принять любовь ближнего круга и обрести в ней успокоение. Гаснут глаза. В пустоту взгляд. У Майка ван Дима есть потрясающая фильма – «Характер». Там тож есть эпизод про неспособность принять помощь ближнего. Принять, переступив через гордость и гордыню. Вообще фильм убийственной силы. Ушибленный этим поразительным наблюдением голландца, четверть века и пробиваю уже в собственном сознании дорожку от теодицеи гностиков к знанию подлинному, к любви без объяснений. В маминой вселенной это не срабатывает. За плечами рюкзак почти векового самоотречения и смиренной автономки. Другая эпоха. Вавилоны памяти. От того, что мне туда не пробиться – психую от бессилия. Сам ведь изуродован псевдоатеизмом красной церкви. И что толку, что диссер философско-богословский о смысле любви родил (как ежа) уже 30 лет тому? Гомункул этот 30 лет мне мозг и выносит. От того и от проповедей моих маму тянет в сон. Её душу ни всеединством Соловьева, ни имяславием, ни ноосферами Вернадского не растормошить. Не греет. Да и мою давно не греет. От того и думается и пишется так:

скажи
чем сердце успокоишь
то на луну как пёс завоешь
забьешься
кучею тряпья
заткнёшь углы в ночи постылой
и заскулишь
так тянет жилы
не жизнь твоя
а боль твоя
воткнулась сызмальства заноза
в белковую метаморфозу
не приведи господь понять
и треплется листком бездомным
по хлябям сырости бездонным
случилась же такая
блять

Такие дела.

03.11.2021


Мой ласковый и нежный зверь.

Вам доводилось слышать, как рычит лесной кот? Я 12 лет слышу. Мику (так кличут нашего норвежца лесного) принесли к нам котёнком; принесли… с ушным клещом. Полгода за лапы держали, возюкая мазью в больных ушах. Уже тогда у малыша был рык ого-го. Последующие визиты ветеринаров (мало ли у кошек болячек…) явили такую мышечную мощь и такой инфернальный рык, что у зверских эскулапов кровь в жилах стыла. Ноне Мика подбит. Хворь хитровыделанная. Спасение в уколах. Жена позвала на помощь. Второй день убегаю от мамы — а дома, напялив толстенные полярные варежки, пытаюсь удержать ядерный реактор, пока любимая вкатывает в холку из кубового шприца. Мика рычит так, что даже нам, ко всем его звукам привыкшим, — страшно. А потом уползает в угол и смотрит на нас, как на предателей. А ведь это только начало. Через неделю — третий заезд к айболитам. И что они там..?
Мама тож вся на нервах ждет моих возвращений. Переживает, забыв и про свой инсульт, и про еще мешок неоперабельных хреновин, приковавших её к постели. От такое болезное братство.
Но ничего. Дастбох, поправится свалившаяся с хворями доча старшая. И сестренка рвется из Финки на помощь — через пару недель обещалась.
Патроны наши на исходе. Трамадол тож на считанные дни остался — опять мед-барыге взятку за рецепт нести. Такие дела. Но, похоже, у всей страны локдауном ковидным карманы вывернуло. Какой-то мОрок. Сказал бы кто лет тридцать тому — ни за что не поверил б. А оно вона как вышло.
Храни нас всех боженька

05.11.2021


Разбитый компас

Человек же существо целеполагаемое? И встроенное в мифологему? А если компас сломался? А если конечная цель оказалась промежуточной остановкой? Как в анекдоте про дно, где снизу постучали…А про мифологему так и вообще лучше помалкивать (в виду отсутствия этой мифологемы).

За летними реанимациями, за осенними битвами с минздравами и собесами, за рутиной контрабандной добычи опиатов, за… — за всем этим пришло совершенно другое и совершенно неожиданное для понимания. Искусственная жизнь. Мама ведь последние двадцать лет угасала с невероятной скоростью. К этому лету приехал полутруп. Что и зафиксировали во Введенской (легких ноль, сердце почти на нуле, проктология – караул). Инсульт и ковид ТОГДА восприняли, как последний звонок. Мама и сама попрощалась. И врачи – отпустили, как отпели. А дома, обрыдавшись, мы плюнули на весь этот сраный наш Минздрав и собес, и пошли, как в России и принято, своим путем. Если нельзя, если не дают – то значит, нужно и можно. Вот и живет мама на опиатах, на механическом кислороде, на электрокровати. И, как и у полупарализованного сто лет тому фантаста Беляева, перед мамой встали те же вопросы, что в его «Голове профессора Доуэля». Маму изводит невозможность закурить в любимом кресле, погулять в парке у дома. Изводит зависимость и несвобода. Физическая несвобода ломает психику. И даже то, что последние годы были кромешным адом (со сном час в сутки; с непрекращающимися приступами удушья; с разваливающимся опорно-двигательным; впроголодь – организм не принимал пищу… только чай и табак) — словно забыто. А нынешнее, пусть и синтетическое житье-бытье с прекрасным сном, аппетитом и снятой наркотиками болью – мама не принимает. Вот и зависло самосознание в полупозиции. И это не только мамина полупозиция…

Вчера, когда шел делать уколы болезному коту, увидел жуткую картину – две вороны рвали еще живого голубя. Стоял, оторопевший. Сутки прошли, а инфернальная картинка крутится и крутится. Вот и в это письмо забрела. Видать, не случайно. Природа – биоробот. А мы, со всем своим природоподобием??? Нет, братцы – никуда-то нам не деться без бессмертия душ. Без этого – пустота и бессмысленность. И перевод букв вхолостую.
«О, Улитка! Взбираясь к вершине Фудзи, можешь не торопиться… Там на вершине Фудзи улиток полно и так» ПВО.

08.11.2021


День как день

Первую серию уколов коте прокололи. Он уже обреченно встречает меня по вечерам, когда прибегаю жене на помощь. Впереди самое тяжкое — битва с водянкой и диабетом.
У нас температура рухнула в зимнюю. Сырая стылая погодина. Питерская фишка на полгода. А батареи ледяные. Звонки в ЖКО мимо. Им насрать. Кутаю маму в ворох одеял. Но что толку? Кислородному аппарату позарез нужен свежий воздух, и даж в эту холодрыгу, хочешь-ни хочешь, а окна приоткрытыми хоть чутка держать надобно.
Прибежала доча. С контрабандой опиатов всё мутно и погано.Пока платим по 15 тысяч за рецепт. Да и то, через такие хитровы..баные схемы, что… В нашей деревне даж раковые не доживают до официальног получения. Такая вот жопа.
Зато на след неделе приезжает сестренка. Все легче будет.

10.11.2021


Детский сад, штаны на лямках

Последний раз всех трех внуков сразу видел концом августа. Зашли дедушкина с ДР поздравить, который по причине маминого аута и замяли благополучно. На мамино 83-летие дочь тока старших привела. Для внуков и наш-то с женой мир — абстракция. Помню, как внучка сделала восьмиугольные глаза, когда я ей показал фотку, где годовалая дочь у меня на руках (1987) — а это, Катя, твоя мама у меня на коленках. Потом очередь удивляться среднему внуку пришла. Удивление самомелкого еще впереди. Зато у такого колхоза (а мы всеми поколениями обитаемся в одной деревне с 67-го) есть свои плюсы — ведь без разницы, кому памперсы менять, правнукам или прабабушке… Всё одно, лишь вектор меняется — детство в гору и детство под гору.
Одно из самых стойких воспоминаний — это мама у моей постели в больнице в 71-ом: как «Урал» меня переехал, так она от меня и не отходила все первые страшные дни — читала мне без остановки, чтоб отвлечь-заговорить, кормила всем, что хрен достанешь. И вот всё вернулось бумерангом — я у маминой постели неделю за неделей с книжкой, ложкой и рюкзаком памяти в лысой кастрюле. И заговариваем мы теперь друг друга наперегонки — гоняем биографии от Русско-Японской (два Георгия моего прадеда) до нонешних окаянных дней самого лучшего из миров.
Мама всеми правдами и неправдами пытается вырваться из под опеки и страшно смешит. Ну как может рассмешить прикованный к кровати инсультник на кислороде? А очень просто — попытаться всё сделать самой. Этот перманентный караул и сглаживается очарованием нашего непрекращающегося детсада. И никакого «видели видео» не надо. Вот и смеёмся с мамой. И от слёз, и до слёз. Короче — стрёмно и весело.
Давеча заморочился составом последней книги, на которую Сергей Юрьенен в NY дал добро; взялся перечитывать всё, что нагородил с 81-го, и вдруг щелкнуло — вся эта макулатура тягомутная не стоит одного вот этого, которое очч люблю и часто ставлю (я его в 19-ом едва успел в телефон забить, пока самомелкого внука укачивал):

**Колыбельная секундных стрелок **

Спите мои внучеки.
С дедой всё в порядке.
Разве что шевеляцца
короеды в складках,
по корявым прутикам
шастают букашки,
вены труцца жгутиками
в сизой старикашке.
Баю-баю внучеки.
Деда тянет люльку.
Ветер развевает
на коряге мульки,
над трухлявой хижиной
рвёт портянки-флаги
облетевшей удали,
пропитой отваги.
Баюшки, соколики
чмокают пустышки.
Колыбельны колики,
престарелы шишки,
рваты сухожилия,
пуд в суставах соли.
Были старожилия –
сказки горькой воли.
Скоро в небо внучекам.
Крылышки расправят.
А мажора дедушку
боженька управит,
спеленает рученьки,
в губки вставит дульку,
и покатят внучеки
с дедушкою люльку.

Такие дела

11.11.2021


Ничто человеческое…

Весь день сегодня с мамой на нервах. Один хоспис в думах о другом, четверолапом. Жена с зятем повезли Мику на третий осмотр айболитам. Зять еле руль держал – только что с похорон коллеги по работе (сорокет всего был парню, двое детей.. – повесился на кладбище. Попал в долговую трясину, которую так успешно рекламируют безруковы-гармаши-урганты).
Айболиты откачали из несчастного обколотого зверя почти два литра жидкости. На этом силы Мику покинули. А внутри еще столько же жидкости осталось. По анализам – селезенка и печень распадаются. Сказали, что даже полостная (которую едва ли вынесет) даст от силы месяц-полтора жизни. И со словами: «Ему сейчас можно всё… Не мучайте его больше» — благословили в родные углы. Жена пришла вся зареванная. Отпросился у мамы, побежал котю обнимать. Вот, сидим-думу думаем – толи оставить беднягу в покое, толи… Маминого котяя мы полтора году тому усыпили – смотреть на мучения сил не было (церроз печени). А Мика…? Мурлындий смотрит печальными глазами. Я похоронил столько собак и котов, что… А что-что? Пустые это знания. Все они стремятся уползти в укромное место. Так природа распорядилась. Но мы взяли их в свой человеческий мир и стремимся с ними, как с людьми. Иногда это поперёк. Я знаю. И Мика знает. Лизнул благодарно руку и… отвернулся.
Вернулся в ночи к маме, в нашу больничку на дому. И вспомнили мы с ней всех всех наших хвостатых (и собачьих и кошачьих), которые скрасили пребывание в этом безумном человеческом мире.

14.11.2021


Табор уходит в небо

Почему-то БАМ вспомнился. И Целина. Туда тоже ехали как бы на время. А остались навсегда. Очч и оч многие. Это я о нонешнем нашем житье-бытье. Летом-то когда шарахнуло мамиными реанимациями, зонами красными и даж экстренным сбором кладбищенских документов, видилось всё как в тумане. Аут он и есть аут. И мало кто из нашего большого семейства вообще о каких-то планах задумывался. Жили одним днем. Как последним. Доча старшая так и вообще психикой повредилась и еле отползла тогда в июле.
За вот уже четыре месяца маминой инсультно-ковидной эпопеи мног чего в головах перевернулось, и еще перевернулось и еще… После моего переезда к маме наш с женой дом помалеху превратился и в зал ожиданий на вокзале (и фигурально, и буквально), и в перевалочную базу, и в пункт сбора матпомощи, и в полевую кухню с безумно снующим табором. А теперь еще и тоской могильной повеяло – котя последние дни доживает. Значит, опять за лопатой к друзьям… В прошлый раз по весне. В этот… — одному кошачьему Богу ведомо. Впереди маячит Новый год. Младшая дочь должна прилететь со своих евроскитаний трудовых. А дома – бедлам запустения, стены зареванные. Есть старая телега – нет ничего более постоянного, чем временное. И в этом транзите из сумасшествия земного в истово ожидаемое оправдательное небо вечности мы зависли, как в дне сурка. У Йоса Стеллинга в «Стрелочнике» это очч точно схвачено. Ну да… память сама и вырулила… — зал ожидания, вокзал, транзит, стрелочник.

15.11.2021


Яма

Всё. Никаких сил не осталось. Ни физических, ни моральных, ни матерьяльных. Эмоций ноль. Какой-то гиблый черный год. Начался операционным месивом жены, которому всё конца и края нет (так «профессионально» резанули). С лета захлебывается катастрофой маминой инсультной. А под занавес в эту воронку и кота любимого раком затянуло. Закрыл ему сегодня глаза, как себе… Поставил сейчас лопату штыковую к стенке и в стенку эту так и смотрю уже который час.

16.11.2021


Это сладкое слово – свобода!

Вот сожмется всё внутри. И роботом, как мантру, повторяешь: Господи, пронеси! Господи, дай пережить! Или – давай уже…, а то мочи нет терпеть. А Боженька ходит, как хочет. И вот уже и деревья на камнях растут, и… А мозг выламывает вензелями новой ипостаси. Жизни.

Наши родители – последнее святое поколение. Поколение стоиков. Это они (у кого еще живы) первыми с нищих пенсий бегут платить за квартиру; это на их гробовые хитро поглядывают дети и внуки; а они (кинутые нескончаемыми советскими и постсоветскими деноминациями и прочими «полями чудес в стране дураков») счастливо горды своей экономной свободой и независимостью; выстраданным правом жить так, как сами решили. И вдруг… Вот тут слезы и наворачиваются. Мы-то, дурачки молодые едва престарелые, чуть умом не поехали за лето и осень выстраивать ковчег нового маминого жизнеобитания: наркотики контрабандой, кислород, кардиокровать, и проч богодельный фэншуй. А мама чернее ночи. Степень её мечущегося беспокойства доползла до критического градуса совершеннейшего несчастья. И несчастье маму душит. В поисках причин, в нескончаемых задушевных мозгокопаниях, потихоньку и выползло ЭТО. Зависимая жизнь прикованной к постели маме до такой степени поперек горла, что это начинает её разрушать. Она не в силах принять то, что кто-то принимает решения за неё. И ты можешь захлебываться в угадываниях и предвосхищениях её желаний, можешь сколь угодно изощренно сглаживать отупляющую монотонность лежачей жизни… Всё в пустоту. Свободы больше нет. Или есть? Или… — что такое свобода?

А еще (и это уже совсем другая канитель)… Знаете: самое страшное – вляпаться в свой собственный «Догвилль».

18.11.2021


Продолжение следует

Тут сестренка приехала к нам с мамой на помощь и отпустила дедушкина домой на побывку. И вот через три месяца впервые увидал всех трех внучеков. Вся квартира — птичье щебетание самомелкого.
Эскулапы наши таки достали нас до печенки. Заместо хоть какойнить помощи, задолбали маму своими сраными визитами с отчетами. И вот что я вам, сограждане, имею сообщить — мы таки увидали при жизни рай — рай цифрового мудозвонства, когда из каждого вопящего от боли маминого нейрона торчит цифровая присоска, строчащая бравурные паллиативные отчеты в ихний цифровой нанорейхстаг.

Аминь

20.11.2021


Под сурдинку

Мама лежит, зарывшись в одеяла. Один нос торчит, как у мышонка. В квартире собачий холод – вещь заурядная для всей рассеюшки: как холода — батареи едва теплятся; как оттепель – жарят, как умалишенные. Так было с сэсэсэре, так продолжантся в дивном новом мире. Полагаю, ушлые экономисты знают великий «секрет» этого русского чуда. Нормальный люд спасается калориферами, конвекторами, тепловыми пушками. У нас тож имеется, но по инструкции в одном помещении с кислородным аппаратом использование электрообогревателей строжайше запрещено. А без кислорода мама и пяти минут не проживет – сразу задыхается. Депрессия от собачьего холода усугубляется стремительно обрушивающейся позднеосенней темнотой за окном. Все, конечно, банально объяснимо – дефицит серотонина и проч вумныя телеги. Но тоскливая плита давит, подкидывая в топку саморазрушительной жалости всё новые «дровишки» — да яснопонятно всё, и нечего плодить и множить нищету, всё это обрыдлое новому позитивному миру иждивенчество нищебродской старости. Всё ноют и ноют, всё выносят и выносят мозг в сетях своим попрошайничеством. А ежедневность, словно испытывает лысую кастрюлю изысканно иезуитскими добавками – а и писанина твоя, дедушкин, нахуй никому не нужна. Вон, новая публикация забугорная; и ты, дурачек плешивый, торопишься ею поделиться – а форумлянам это до пизды, ни одного мяу… Побрел на кухню закуривать-заговорить обидки на судьбинушку , страхи за настоящее-будущее – на что и как жить-быть? как от всех волнами набегающих на маму и нас тараканов доморощенно-хосписных отбиться? Как белый-небелый свет не возненавидеть и не начать оспада всуе поминать? Спасают сатириконовцы — Саша Черный, Тэффи, Аверченко (Дымова так и не полюбил); Лев Лосев своей эмигрантской горькой самоиронией.

А вот современники этого душеспасительного дара лишены. Или я не раскопал. Может кто и подскажет. Или нет. А в головушке крутится свой старый, ленинградский еще стих, словно подтверждая – сашенька, да ты ить завсегда и был этой тоской гибельной соплежуйской угашен…

Случилась жизнь, и в ней случились мы.
Случились. Как там все мы получились?
А получились только наши сны –
сны осени и голубой весны, –
они по нашей жизни прокатились
и укатили в невидаль ли, даль,
и на витке нездешнего блаженства
они земной мешают календарь,
даря нам неземное совершенство.
Как вышло так, что жизнь влюбилась в сон
и в полусне несет нас и качает,
несет наш полудом, полувагон,
и полоумный этот перезвон
давно нам ничего не обещает?
Всё, как во сне положено, всё вдруг,
вдруг всё нахлынет, и летит, и рвется.
Но, завершив, не нами данный круг,
всё так же вдруг внезапно оборвется.
Ну, вот и всё, вот так случилась жизнь.
А мы не долетели – доплелись
до старенькой скамейки у оградки
и до вершин, увы, не добрались –
к вершинам можно только без оглядки.

(Ленинград,1990)

22.11.2021


Дорога жизни

Большая дата для всех блокадников — 80 лет открытия Дороги жизни. Маминой Дороги. Не было бы ничего — ни нас, ни детей наших, ни внуков, если б мама не выжила в Блокаду.

А фоточка еще доинсультная — последняя с маминой кухни, когда она еще ходила — это мы Прорыв Блокады отмечали.

22.11.2021


РАЙ

У мамы, сколько себя помню, было две страсти — запойное чтение под сигарету и крепкий чай (а закурила она после Блокады) и…. печь (таких умопомрачительных пирожков я не ел больше нигде и никогда).. Как человек, который уже сорок лет высаживает по две пачки в день, я даже в страшном сне не могу представить её мучения от невозможности затянуться. А от невозможности колдовать у духовки она сходит с ума по пять раз на дню. Десятилетиями эта страсть, накормить семью пирожками, была её отдушиной. Я пляшу около её постели с сосками, салфетками, разнообразными доморощенными приспособлениями для кормлениями инсультных; а она с гибельной тоской в глазах провожает меня туда, где теперь живет без неё этот непостижимый, пропитанный сигаретным дымом и ароматом свежей выпечки кухонный рай.

23.11.2021


Долгая дорога бескайфовая

… и вот теперь уже мы, еще вчера растерявшиеся и перепуганные, учим самоспасению тех, кому тоже прилетело; передаем горький реанимационный опыт; подсказываем, куда бежать, если что; даем уроки по мат и хоз части тем, у кого близкие оказались прикованы к постели.
А нам самим? Нам самим в следующий класс — переквалификации спринтеров и стайеров в марафонцы. Совсем другая психология, совсем другие амвон и аналой — не походный клир, а красный угол в избушке на курьих ножках.
«Хождения по мукам», этот дерганый дневник отчаянья… — его уже, как прежде, вести сил нет. Бесконечно кричать от боли и бессилия нет мочи. Это превращается в монотонный скулеж. А от всего монотонного психика умеет отгораживаться. Да и всё, в чем можно разувериться (равнодушие нашего цифрового медсобеса etc.), уже отвалилось и отболело. А жить надо. Долго и не истерично, а на ровном и спокойном вдохе-выдохе. И в «Хождениях по мукам»впору заводить новую главу — «Долгие крики».
Фота старая. 2007. Мама с сынулей (новоиспеченным дедушкой) у нашей деревенской церквушки. Мы еще молодые и относительно здоровые.

26.11.2021


Про репку

Аккурат после снятия Блокады бабушку назначили зав яслями в Токсово, и она, в чем была, подхватив чудом выжившую маму в охапку, убыла к месту назначения. В опустевшем граде на Неве остался разбомбленный дом на левобережье и сгоревшие в бомбежку домовые книги. Так мы стали областными. В ентом статусе и перебиваемся с тех пор со всеми вытекающими поражениями в правах и соц-ништяках. Как москвичам не понять остатню рассеюшку, на бескрайних просторах которой про «совецку власть» не слыхали, так и ленинградцам-питерцам невдомёк, как прозябает ленобласть. Дальше ента нездоровая канитель с пропастью в уровнях жизни экстрапалируется на все остальные города и окружающие их убогие веси. В нашем скученном деревенском житье бытье осталась одна древняя приблуда, которая в самые лютые времена оборачивается недостижимым для столиц и райцентров спасением. И, как мама слегла, сермяжная наша архаика в какой уже раз обернулась спасительным кругом. Живем-то – избушка к избушке – родители-дети-внуки. От того в нашем нонешнем домашнем хосписе у маминой кровати все поколения. Звать-кричать не надобно – из окошка друг дружку видать. И если, воспитанные довоеннорожденными нашими родителями в романтически-патриотическом сермяжье, мы оказались чилийскими лохами пред новорассейским миром чистогана и наживы; то, хоть и кисло на нефарфоровых, зато по-человечески душеспасительно. Старая телега «русские своих не бросают» у околиц и поленниц манифестаций чужда – чё об том орать, когда отродясь одним гуртом и пробиваемся?

Фоточка: последняя зимняя прогулка с мамой

29.11.2021


Полеты во сне и наяву

— Давай я пойду. Так хочется на кухню, в любимое кресло… Ты же поможешь?
Мама прощупывает защиту.
Начинаю ёрничать.
— Ну да. В любимое кресло. И сигаретку под крепкий чай из любимой чашки (а не эту подозрительную теплую чайную водичку с лимоном из бутылочки с соской). Мам, а кислородный аппарат за тобой повезем?
Поначалу, когда меняли матрац, аки ребенка её на руках держал. И без того перебитая спина и накрылась окончательно. Смекнули – на костоправе вконец в трубу вылетим. Стали ставить на ноги и, под обе руки жестко поддерживая, метр гусиными шажочками до кушетки рядом осилили. Потом несколько минут отходила. И сразу новая беда – мама съезжает с подушек. Подтянешь — спина опять пополам. Лишь на третий месяц допёрли — сподвигли маму сгибать ноги в коленках и, отталкиваясь ими, возвращаться в исходное. После таких гимнастик долго отпыхивается.
— Саш, ну может я смогу пойти?
Мама словно забыла, что и до инсульта ноги давно плясать перестали. Мы и на природы-то придомовые выгребались под ручку дай бох раз в неделю в хороший месяц (это, что б ни жарко, не холодно, ни ветра, ни дождя), и хватало маминого мотора до ближайшей скамейки. А уж после инсульта…
Выпал снег. Идет и идет. Как-то совершенно незаметно мама проводила взглядом за окнами лето и осень. И вот зима. А там и до весны рукой подать. Только уже не дойти. До любимой скамейки у дома, где так вкусно курилось.

01.12.2021


Подводная лодка

Погружение как-то незаметно и буднично состоялось. И вот уже и дом родной — не дом, а место редких посещений, где нет больше любимого кота (не пережил разлуки), где жена — не та, с которой засыпаешь-просыпаешься, а та, что теперь тебя изредка встречает и провожает — на глубину, где в сонной субмарине ты снуешь сомнамбулой между маминой кроватью и кухней, переставая различать день и ночь, а дни лениво текут вязкой монотонной субстанцией. Мама не устает смешить. Всё не может пережить, что все, тяжким самоограничением накопленные гробовые, спалило реанимационное лето; и как теперь без этой душеспасительной «подушки»? и почему, как в яму ухнули путинские блокадные? Не устают веселить и мои девушки. Они таки решили выцарапать у антисовецкой власти первую группу, которая ничегошеньки маме уже не даст (всё до изжоги перемусолено, и последние иллюзии нам официально развеяли). Но девки уперлись рогом. Пошли на принцип. Даже мама над ними грустно смеётся (вот же глупые — после 80-ти автоматическая пятерка-надбавка обнуляет довесок за группу; а кислородных аппаратов, кардиокроватей и обезбаливающих наркотиков облсобес и минздрав плебсу не дает в провинциях по определению — всё ток за свои шиши, у кого они есть). Наша подводная лодка погружается всё глубже и глубже. Скоро мы и вовсе забудем, как там на поверхности. Ручеёк драгоценной помощи тож помалеху сходит на нет, как перестаёт доходить до поверхности наш сопливо-назойливый скулёж. Это время. Его работа. Потихоньку лодка опустится на дно, и её укроет многометровым одеялом ила. И наступит тишина. Полная.

02.12.2021

Recommended articles