Юрий Милославский (США)

Милославский
Юрий Георгиевич

Русский прозаик, поэт, историк литературы, журналист.
Родился в 1948 году в Харькове.
Окончил Харьковский университет.
В эмиграции — с 1973 года.
Был корреспондентом «Радио Свобода» на Ближнем Востоке.
Почетный член Айовского Университета (США)
по разряду изящной словесности (1989),
Член American PEN Center.

wiki
facebook



Диалоги.

#
Виктор Малухин Постмодернизм есть безответственное паразитирование малоспособных индивидов на интеллектуальной собственности великих предшественников без тени благодарности последним.
Дарю. ::))
#
Юрий Милославский Знаешь ли, Виктор Николаевич, я не могу не развить твое определение, — как лицо, получившее филологическое образование. Постмодернизм — это, пожалуй, метод жанрово-стилистической пародии, т.е. «прием Козьмы Пруткова», выдаваемый за самостоятельное и самодостаточное художественное творчество. Как малый и вспомогательный, скорее, паралитературный, «литературно-бытовой» жанр — он возможен. Как анекдот, напр., или локальная система обшучивания в определенной компании. Но в виде романа, повести, этакого собрания сочинений — это дело скучное и (для меня) практически непригодное для чтения. Т.е. писатель/поэт-постмодернист — это оксюморон.
#
Юрий Милославский P.S. Отечественный постмодернизм в сегодняшних исторических условиях — это «литература [чающих] евроремонта», имеющая хождение в нижнем господском слое.
#
Юрий Милославский P.P.S. Поправка: конечно же, жанрово-стилевой, а не стилистической пародии.

28 марта 2012 г.


Отошел в путь всея земли русский поэт Глеб Яковлевич Горбовский, рожденный на Васильевском острове в 1931 году. Ребенком узнал, каково это — жить под иностранной оккупацией, погулял и заблатненным малолеткой, и нерадивым солдатом. Был сочинителем отчетливым и пронзительным. Помимо всего прочего — создателем народной, — без страха, упрека и самомалейшей имитации, — уличной песни: «Когда качаются фонарики ночные». Покойный К.К. Кузьминский рассказывал: в некоем северном ресторане, где чувствительно заиграли-запели: «…а мой нахальный смех» и проч., Глеб Яковлевич подпил и громко сознался: «Братцы, да это ж я написал!». После чего поэт был крепко поколочен: «Не ты, сука, народ написал!». Большей похвалы (за исключением слез на глазах императора, см. «Соловей» Андерсена) — для сочинителя и вообразить невозможно.
По случаю первых поминок приведу одно из особо любимых мною «Якутских семистиший»:
Тому улыбнется, другого обнимет,
обрежет для третьего стройные косы…
Сменяет по просьбе фамилию, имя,
горит, догорает, пощады не просит…
Заласкана всеми. В объятьях, как в дыме
пылает, хохочет, бросается сыном…
Как будто ей душу облили бензином!…

Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего.

26 февраля 2019


по поводу: Скрытая фаза гражданской войны описана еще у Афанасия Фета
ИНТЕРВЬЮ / 08.02.2019 / Феликс Разумовский

В полемику по частностям ни малейшего смысла вступать не вижу. Зато полагаю, что пора бы нам попробовать называть вещи своими именами. 1) Основы того, что зовется здесь гражданской войной, заложены были т.наз. «декабристами». То, что порожденное ими «военно-масонское» движение образованного сословия в России не было нейтрализовано, — во многом вина Имп. Николая Павловича, фактически обманутого своим окружением. Увы, он позволил себя обмануть; 2) «Точка бифуркации» была достигнута — и пройдена, -при Имп. Александре Николаевиче. Я подразумеваю «эпоху великих реформ». Читающий да разумеет; 3) Начало гражданской войны (Второй Русской Смуты) следует отнести к 1904/1905 гг.; 4) Никакой «Белой Армии»/»Белого Движения» не существовало. Предпринимались разрозненные попытки вооруженных сторонников Учредительного Собрания настоять на своем. В своей деятельности они пытались так или иначе найти общий язык с различными центробежными/сепаратистскими силами, но это ни к чему не привело; 5) На условно-большевицкой стороне оказалось практическое большинство русского офицерства. Если допустить, что победа оказалась бы на стороне бар. П.Н. Врангеля и С.В. Петлюры, события 1985-1991 гг. постигли бы Россию 70-ю годами прежде, — и в несравненно худших условиях.

8 февраля 2019


Встретились единожды 30 лет назад, зимой 1989 г., — на ул. Мортон, т.е. у И.А. Бродского; я был не слишком доволен, что таким образом несколько подпортилось мое (первое подробное, столь для меня важное) посещение. Но делать было нечего: Юрский прибыл в Нью-Йорк, чтобы договориться с Бродским о постановке «Мрамора» (?) в Москве (в СПб). Поэтому я смирно сидел, дожидаясь своей очереди. Впрочем, Юрский сравнительно недолго задержался. На прощание я уведомил артиста, что мама моя его «обожает; сегодня же расскажу, что виделся с Вами; могу ли передать ей Ваш привет?» Юрский сниходительно пожал плечами — и позволил. Зато Бродский тайные мои сарказмы тотчас уловил, с неудовольствием на меня взглянул, — и даже пробормотал что-то насчет миллионов тех, кто обожает…
Царство Небесное новопреставленному рабу Божию Сергею.

8 февраля 2019


1919-2019
5 февраля «по новому стилю» 1919 года в Сергиевом-Посаде умер от болезней и голода Василий Васильевич Розанов – главный, ножевой пониматель русской жизни, пророк в своем Отечестве.- Посмотришь на русского человека острым глазком… Посмотрит он на тебя острым глазком…
И все понятно.
И не надо никаких слов.
Вот чего нельзя с иностранцем.
— …Цитадель ближайшихъ штурмовъ былъ самодовольный либерализмъ нашъ, литературный, но затѣмъ также общественный и государственный. Въ тѣ дни онъ былъ всесиленъ, и рѣшительно каждый нелибералъ былъ «какъ бы изгой безъ княжества»: ни умъ. ни талантъ, нн богатое сердце не давало того, что всякій тупица имѣлъ въ жизни, въ печатп, если во лбу его свѣтилась мѣдная бляха съ надписью: «я либералъ». /Розанов — о своих беседах с Леонтьевым. В сборнике «Памяти Константина Николаевича Леонтьева, СПб, 1911, стр. 169/
— … не оспаривать Царя есть сущность царства, regni et rеgis. Поразительно, что все жестокие наши государи были именно «в споре»: Иван Грозный — с боярами и претендентами, Анна Иоанновна — с Верховным Советом, и тоже — по неясности своих прав; Екатерина II (при случае, — с Новиковым и прочее) тоже по смутности «вошествия на престол». Все это сейчас же замутняет существо и портит лицо. Поэтому «любить Царя» (просто и ясно) есть действительно существо дела в монархии и «первый долг гражданина»: не по лести и коленопреклонению, а потому, что иначе портится все дело, «кушанье не сварено», «вишню побил мороз», «ниву выколотил град». Что это всемирно и общечеловечно, — показывает то, до чего люди «в оппозиции» и «ниспровергающие», т. е. в претензии «на власть», рвущиеся к власти, — мирятся со всем, но уже очень подозрительно относятся к спокойным возражениям себе, спору с собой: а насмешек совершенно не переносят. /…/ «Нельзя оскорблять величие оппозиции, ни — правды ее», на этом построена (у нас) вся литературная судьба 1/2 века, и около этого развился литературный карьеризм и азарт его. «Все хватают чины и ордена просто за верноподданические чувства» оппозиции и даже за грубую ей лесть. Такими «верноподданными», страстными и с пылом, были Писарев, Зайцев, Благосветлов: последний в жизни был невыразимый халуй, имел негра возле дверей кабинета, утопал в роскоши, и его близкие (рассказывают) утопали в «амурах» и деньгах, когда в его журнале писались «залихватские» семинарские статьи в духе: «все расшибем», «Пушкин — г…о». Но халуй ли, не халуй ли, а раз «сделал под козырек» и стоит «во фронте» перед оппозицией, — то ему все «прощено», забыто, получает «награды» рентами и чинами.
— Механизм гибели европейской цивилизации будет заключаться в параличе против всякого зла, всякого негодяйства, всякого злодеяния: и в конце времен злодеи разорвут мир. Заметьте, что уже теперь теснится, осмеивается, пренебрежительно оскорбляется все доброе, простое, спокойное, попросту добродетельное. Он зарезал 80-летнюю бабку и ее 8-летнюю внучку. Все молчат. «Не интересно». Вдруг резчика «мещанин в чуйке» («Преступление и наказание») полоснул по морде. Все вскакивают: «он оскорбил лицо человеческое», он «совершил некультурный акт».
— Да, с декабристов и даже с Радищева еще начиная, наше Общество ничего решительно не делало, как писало «письма Шпоньки к своей тетушке», и все эти «Герцены и Белинские» упражнялись в чистописании, гораздо бесполезнейшем и глупейшем, чем Акакий Акакиевич…
Сею рукопись писал
И содержание оной не одобрил
Петр Зудотешин.
Петр Зудотешин.
Петр Зудотешин.
Вот и все «полные собрания сочинений» Герцена, Белинского и «шестидесятников».
/…/
О, какие уездные чухломские чумички они, эти наши социал-демократы, все эти знаменитые Марксисты, все эти «Письма Бакунина» и вечно топырящийся ГЕРЦЕН. Никому они не нужны. Просто, они — ничего.
Эта потная Чухлома проглядела перед своим носом.
Александра II и Клейнмихеля, которые создали Эрмитаж, создали Публичную библиотеку, создали Академию художеств, создали как-никак 8 университетов, которые если г…нные, то уж никак не по вине Клейнмихеля и Александра II, которые виновны лишь в том, что не пороли на съезжей профессоришек, как следовало бы.
— Во фрунт, потное отродье, — следовало бы им скомандовать.
— И вот рушилось все, разом, царство и церковь. Попам лишь непонятно, что церковь разбилась еще ужаснее, чем царство. Царь выше духовенства. Он не ломался, не лгал. Но, видя, что народ и солдатчина так ужасно отреклись от него, так предали (ради гнусной распутинской истории), и тоже — дворянство (Родзянко), как и всегда фальшивое «представительство», и тоже — и «господа купцы», — написал просто, что, в сущности, он отрекается от такого подлого народа. И стал (в Царском) колоть лед. Это разумно, прекрасно и полномочно.
/…/
Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три. Даже «Новое Время» нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая «Великого переселения народов». Там была — эпоха, «два или три века». Здесь — три дня, кажется даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Чтo же осталось-то? Странным образом — буквально ничего.
Остался подлый народ, из коих вот один, старик лет 60 «и такой серьезный», Новгородской губернии, выразился: «Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть». Т. е. не сразу сорвать кожу, как индейцы скальп, но надо по-русски вырезывать из его кожи ленточка за ленточкой.
И чтo ему царь сделал, этому «серьезному мужичку».
Вот и Достоевский…
Вот тебе и Толстой, и Алпатыч, и «Война и мир».- В Посаде мера картофеля (августа 12-го 1918 года) — 50 рублей. Услышал от старушки Еловой, что в гор. Александрове, близ Посада, мера— 6 руб. Спешу на вокзал справиться, когда в Александров отходят поезды. Отвечает мастеровой с бляхой:
— В три.
Я:
— Это по старому или по новому времени?
Часы по приказанию большевиков переведены в Ссргиеве на 2 часа вперед.
— Конечно, по новому. Теперь все по-новому. (Помолчав:) — Старое теперь все в могиле.- Устал. Не могу. 2–3 горсти муки, 2–3 горсти крупы, пять круто испеченных яиц может часто спасти день мой. Что-то золотое брезжится мне в будущей России. Какой-то в своем роде «апокалипсический переворот» уже в воззрениях исторических не одной России, но и Европы. Сохрани, читатель, своего писателя, и что-то завершающее мне брезжится в последних днях моей жизни. В. Р. Сергиев Посад, Московск. губ., Красюковка, Полевая ул., дом свящ. Беляева.

5 февраля 2019


Неоспоримо. Только секта — весьма материальная, или, если угодно, нечистодуховская.

17 января 2019


Recommended articles