Эдуард Лимонов (СССР, Франция, Россия)

By , in чирикают on .


В 15-м номере журнала «Континент» за 1978 год в рубрике «Мастерская» была опубликована небольшая подборка стихов Эдуарда Лимонова  с кратким предисловием Иосифа Бродского.
«Стихи Э. Лимонова требуют от читателя известной подготовки. То, что представляется в них эксцентрическим, на деле есть ничто иное, как естественное развитие той поэзии, основы которой были заложены М.В. Ломоносовым и освоены в нашем столетии Хлебниковым и поэтами группы Обериу. Обстоятельством, сближающим творчество Э. Лимонова с последними, служит глубокий трагизм содержания, облеченный, как правило, в чрезвычайно легкие одежды абсолютно сознательного эстетизма, временами граничащего с манерностью. Обстоятельством же, отличающим Э. Лимонова от обериутов и вообще от всех остальных существующих или существовавших поэтов, является то, что стилистический прием, сколь бы смел он ни был (следует отметить чрезвычайную перенасыщенность лимоновского стиха инверсиями), никогда не самоцель, но сам как бы дополнительная иллюстрация высокой степени эмоционального неблагополучия — то есть того материала, который, как правило, и есть единый хлеб поэзии. Э. Лимонов — поэт, который лучше многих осознал, что путь к философическим прозрениям лежит не столько через тезис и антитезис, сколько через самый язык, из которого удалено все лишнее».




Над Парижем. На крыше Нотрэ-дам-дэ Пари.
Сзади здание префектуры, дворец Правосудия, Сена — ВЕСЬ ПАРИЖ


***
Я уже прожил свой Париж,
Что в чешуе ребристых крыш.
Когда скопленья тучевые,
пронзают пики лучевые…

И озарялся Лувр как сон,
(Каштанов это был сезон!)
В каштанах свечи их стояли
(Тогда меня там все читали!)

Я уже прожил свой Париж,
Те — умерли, а тех — не чтишь,
А эти провалились сквозь подкладку…
Но я целую эту беспорядку…

И мысленно вдоль Сены прохожу,
С буксирами с песком в дожде дрожу
И двигаюсь к вокзалу Аустерлица,
Какие же знакомые всё лица….


Прежние времена

Все эти бабушки, все эти дети,
Ездили ранее в твёрдой карете,
Их сотрясало! Их так бросало !
Но путешествие всех развлекало…

Станут бывало. Сойдут по ступеням,
В глубь ресторации, к Фролам и Феням,
Их, улыбаясь, встречал ресторатор,
Немец побритый, иль грек Пантократор…

Моцарт катался во всю по Европе !
Музыку слышал в каретном притопе,
То из Парижа, то в Вену, то в Прагу!
Моцарт весёлый, похожий на шпагу…

Фройлян и фрау сквозь шторы глядели,
От знаменитого Моцарта рдели,
Театры пылали в багровом закате,
Через Дунай был паром на канате…

Лошади, женщины, дети, собаки
И у трактиров весёлые драки,
Воздух, — навозом, вином и камином,
А если лето, то пах и жасмином…



***
Трескучая и снежная погода,
Все в капюшонах головы народа,
И женщин лягушачие трико,
О, Родина! О, Пушкин! О, Клико!

Снег нежный, но прискорбно надоевший,
И ангел до сих пор над нами певший,
Вдруг перестали. И как лазер, луч,
Пронзая небеса, рассёк, могуч!

Весна пришла ? Нет, рыжей Афродиты,
Вы не увидите на улицах Москвы.
Все мамонты, как динозавры, биты,
Лежат в снегах, безмолвные, увы…



***
Менялись сезоны…
И прятались шапки в шкафы,
В окне зеленели газоны,
Когда выводились клопы…

И не домработницы Клавы,
Но граждане Белых Столбов,
Все веселы, счастливы, правы,
Пекли кипятками клопов…

Весна. Отражённые лужи,
И девок румянец сырой…
Кальсоны…Халаты…Простужен,
В шиздоме живущий герой

На карту смотря полушарий,
Он пьёт ярко-красный кисель,
И голосом пробует арий…
Апрель потому что, апрель!



***
Больного снега срочно снятый скальп,
Топлёным солнцем политый асфальт,
Проспектов запылённые просторы,
Да этажей над ними злые норы,

Москва — столица пожилых людей,
Москва воняет затхлостью идей,
Здесь утром кинотеатры волком воют
И воплями прохожих беспокоют…

Весна лежит, как бы яйцо вкрутую,
Явивши сущность бледно-городскую,
Топлёным солнцем пролитый желток,
Да автострад потёртый поясок…


Частушка хулиганская

Эх мальчики, да пидарасики!
На вас курточки, и адидасики!

Эх мальчики, глаза — щёлочки,
Привлекают же меня девки-тёлочки!

Девки мокрые, девки потные!
Девки сильные, и животные!


НЕБЫТИЕ

С Небытием встречаться рано,
Пожалуй, мне еще успеть,
Придется, деду-хулигану
Немало девок претерпеть.

Небытие, качая шеей,
Пусть ждет меня чудовищЕм,
И наблюдает, свирепея,
Как я у девок мясо ем,

Как глупые и молодые,
Лежат и стонут и мычат,
как сиськи их нестроевые
И животы у них торчат…

«Слезай, проклятый с этой внучки!»,-
хрипит ко мне Небытие,
«Не отрывай меня от случки!
Приди позднее-еее!»

И фыркая и рассердившись,
Стоит поодаль в темноте
Пока я с внучкой вместе слившись,
Ее качаю на хвосте…


фото обложки = http://finbahn.com/юрий-извеков/

Recommended articles