.

СВОРАЧИВАЕШЬ ПОСЛЕ НОЧНОГО КЛУБА «РАЙ»

Помню своё последнее по времени посещение Дождя. Сворачиваешь после ночного клуба «Рай», и прямиком по переулку, туда, где и Дождь и Слон и Сноб.
В этом направлении все прохожие манерны, нормальной шапки на голове не увидишь.
Там, на месте, на этаже их бросается в глаза этакий излишек современности.
Похоже на штаб восстания модных художников, стилистов и парикмахеров — (hairdresser, так теперь это называется ) неопределённой сексуальной ориентации, разместившийся в помещении ультра-модного магазина одежды. На магазин Trash and Vaudeville на Нижнем Ист-Сайде в Нью-Йорке, 1976 год, да, смахивает. На магазин одежды Sex Pistols, я там жил недалеко в 1980, в Лондоне, на Kings Road, тоже смахивает.
По плитам бывшего честного советского цеха кондитерской фабрики «Красный октябрь» во всех направлениях бредут либо летят компьютерные девушки и юноши, общий юнисекс такой, выработался тип человека с вогнутой как у ложки грудью, с огромными ладонями и носами -клювами. Одна ладонь больше другой, та больше, которая держит мышь. Модель человека-придатка к компьютеру.
Со стаканчиками кофе, с чашками кофе, в аховых брюках,штанах и туфлях. Просто мельтешит в глазах,так они во всех направлениях. Некоторые жуют. Часть их сидят в прозрачных ящиках за компьютерами. Такое впечатление что персонал Дождя всё время переодевается в своих ящиках-примерочных, и шагает быстрее пересечь пространство в новом платье.
Лохматые верзилы тащут кабель.
Ведущих густо гримируют и лакируют чтоб не блестели и не лохматились.
Нет, маникюр и педикюр пока не делают.
Бродят гости. Карлыч Сванидзе, физиономия плутовская.
Монументальная полный Альбац. Исполненная могущества и высокомерия,одним словом The New Times. (Почему по-английски, до сих пор не пойму. Как тинейджеры…) Из полной Альбац вышла бы Матвиенко,Валентина, если бы они победили, — но, не победят,сообщаю сопровождающим меня нацболам. Они согласны.
Вот катится красным шаром хозяин Эха, союзник дождя Алексей Алексеич Венедиктов в красной куртке, на ходу договаривая последние слова. Окружённый каплями эховской материи, — астероидов и метеоритов. Ну там, этот, не Барщевский не Драгунский, а …Дымарский, этот астероид, а метеориты это юные Бунтманы-младшие и Нарышкины…Всё это пролетает…
Старушку Алексееву ведут на передачу две костлявые красотки, плюс звук костяной палки. Старушка слила Стратегию-31 и не умерла от чувства вины. Стук-стук-стук…
Господи, твоя власть!
Со мною два нацбола, они обсуждают кому бы они дали по головам в первую очередь. Классовая ненависть, знаете ли…
Не понятно, зачем России Дождь.
В России 342 моно-города с общим населением в 18 миллионов человек. В моно-городах граждане одеты не ярко и грустно считают свои немногочисленные песо- деревянные рубли. У них крепкие, не деформированные тела, носы не клювы, но плохая судьба.В моно-городах не убирают снег, и там естественно уродливо, но и красиво. Промзоны заваленные снегом.
Мощный экономический кризис обязательно направит 18 миллионов в Москву. Плохо придётся клубу «Рай». Плохо придётся Слону, Снобу и Дождю.
Россия такая разная. Дождь — это крошечная суб-культура. Даже трогательно беззащитная, если лишить их финансирования.
Это были мои размышления о Дожде, о котором сейчас много говорят в Москве.
Сегодня 1 февраля 2014 года.
Я — Эдуард Лимонов.