Наша интеллигенция уже с 20-30-х гг прошлого века начала ломать комедию: мол, мы с Серебряным веком и против «Окаянных дней». Вот только нельзя быть немножко беременным. Серебряный век так хорошо загулял с марксизмом, что схватил сифилис в тяжелой форме – здесь вам и ультра-эсерские закидоны Мандельштама, и ошпаренный большевизм Брюсова, Мейерхольда, etc.
Как тут не вспомнить горькое: «В русской революции евреи так же пламенно-беспочвенны, как и русская интеллигенция, в сущности заменившая в их сознании русский народ. И, подобно русской интеллигенции, в ходе русской революции еврейство горит голубым огнем. Да еще, в отличие от русской интеллигенции, успевают евреи услышать, что они, с их склонностью к организационным, а не кулачно-мускульным усилиям, — никакие не герои, не мученики, не жертвы революции, а — маклеры ее. После чего опыт можно считать законченным.
То-то они и не живут долго, эти евреи-революционеры. Самоубийц много».
Аннинский Л. С двух сторон // «22». — М.—Иерусалим. — № 122.

Когда сейчас наши рукопожатные борцы «за всё хорошее против всего плохого» мешают с говном историю СССР, им не грех и родословные свои поднять, и Аннинского перечитать. Да и Аверинцева: «Марксизм импонировал мальчику Мандельштаму своей «архитектурностью» — как противоположность народнической «расплывчатости мироощущения»; однако под влиянием семьи Синани (врач и душеприказчик Глеба Успенского Борис Наумович Синани, чей рано умерший сын был товарищем Мандельштама по Тенишевскому) будущий поэт сближается с эсерами. Весной 1907 года он произносит пламенную речь перед рабочими квартала по случаю событий, касавшихся Государственной думы; в самом конце года, уже окончив Тенишевское, он будет слушать на собрании русских политических эмигрантов в Париже речь Савинкова, поражая присутствующих своей впечатлительностью».
Аверинцев С. С., Поэты, М., «Языки русской литературы», 1996 г., с. 193-199.

Нонче модно вешать на свои страницы в фейсбуке портрет Мандельштама. Вообще модно поднимать на щит Серебряный век, и топить в выгребной яме эпоху «Красного колеса». Это простительно хипстерам-недоноскам, и пахнет паршивым иезуитством, когда речь заходит о людях вменяемых и в годах. Они прекрасно знают историю. Но это история болезни. Их болезни. Их исторический сифилис. Ну кто же в таком признается?

«Можно жить без очень многого: без любви, без семьи, без “теплого уголка”. Жажду всего этого можно превозмочь. Но как примириться с мыслью, что революции не будет?
Вот передо мной какие-то статуи… Как охотно вышвырнула бы я их за окно, с каким восторгом следила бы, как горит наш милый старый дом!»
Марина Цветаева в письме к П. И. Юркевичу
осенью 1908 года.

Вспоминала ли в 41-ом в Елабуге Марина Андреевна эти свои строки?..

Вспоминает ли нынешняя интеллигенция, как в 1878 году «на углу Шпалерной и Литейного тысячная толпа несла освобождённую (террористку Веру Засулич) на руках!» (цитируется по: Солженицын «Красное колесо»)……………………………?????

А это было начало залёта…

стрелочник Финбана