«Увы, русский художник интересен миру
только как хуй в плену у ФСБ. От него ждут титанического усилия по свержению режима, шума, вони, звона разбитой посуды, ареста с участием двадцати тяжеловооруженных мусоров и прочей фотогеничной фактуры — но, когда он действительно свободен, идти ему особо некуда. Мировой пизде он не нужен. Больше того, он становится для неё опасен — и она делается невероятно далекой и обжигающе холодной…»
Виктор Пелевин 
iPhuck 10


 

Платон Беседин

Грешная наивность Петра Павленского

Пётр Павленский удивлял. Теперь пришло время удивляться ему самому.

Из французской тюрьмы скандальный художник написал письмо, почти исповедь. Текст опубликовал Марат Гельман. Там есть и такие строки: «Ведь эти суды принимают решение в лишении человека свободы. Для большинства это решение оказывается судьбоносным. В моей жизни было порядка полусотни судебных заседаний, но ни одно из них не было закрытым. Даже суды по психиатрии были открыты в части оглашения приговора. Так что здесь ситуация оказалась чудовищно дикая, и ты сам понимаешь, что с этим необходимо бороться».

Есть такое выражение – святая наивность. В случае Павленского уместнее использовать – грешная наивность.

Уезжая в Париж, он, похоже, и, правда, не знал, что все эти разговоры о свободе и нонконформизме в Европе – не более, чем часть обязательного лицемерного ритуала. Нечто похожее испытал в Европе и другой скандальный арт-представитель – Олег Воротников, лидер арт-группы «Война». Его вместе с женой и детьми выставили из предоставленного активистами общежития в Швейцарии. И арт-деятели, покинувшие, как им казалось, жестокую Россию, едва ли не запросились назад.

В случае Павленского всё несколько изящнее, нежели у «Войны». При всей одиозности его перформансов в них, действительно, прослеживается связь с традицией современного искусства. И прибитые к брусчатке яйца, и зашитый рот, и акция «Туша» – это, по меньшей мере, впечатляет.

Мощным оказался и образ горящей двери на Лубянке.

Повторяю, это сильно, если смотреть с точки зрения современного искусства.

Когда же Павленский устраивал подобное, европейская пресса – в том числе и французская – рукоплескала и рассыпалась в комплиментах, при этом, к слову, не слишком оригинальничая. Западные журналисты, эксперты, арт-деятели представляли Павленского в роли жертвы, которую подавляют и преследуют в кровавой тоталитарной России.

Художник был обречён покинуть Родину.

Согласитесь, история не нова – от неё веет диссидентским духом. Собственно, Западу художник (писатель, режиссёр и иже с ними) в России и нужен сугубо как идейный таран против существующей политической системы, как агнец на заклание людям с дубинками. Без этого он мало кому интересен. Понимание же данного факта у самого художника приходит лишь тогда, когда он покидает Россию и переезжает на расхваливавший его Запад.

И вот тут у него появляется почти экзистенциальный выбор: либо замолчать и попытаться встроиться в существующую систему, либо продолжить гнуть свою линию. Чаще – намного чаще – выбирают первое.

Хотя в своё время Александр Исаевич Солженицын, получив Нобелевскую премию за вскрытие бесчеловечной красной системы и переехав в США, в определённый момент вдруг не стал молчать, а стал учить Запад, как правильно жить. И его интервью, и речи там – заявления смелого человека, не пожелавшего молчать за предоставленные дивиденды. Подобного Запад Солженицыну не простил. Иосиф Бродский, к слову, не стал выступать в защиту соотечественника, хотя мог, но он готовился к получению своей Нобелевской премии.

Ни в коем разе не сравниваю фигуры Солженицына и Павленского (это было бы странно и даже смешно), но Пётр, как и Александр Исаевич, изначально выбрал путь обречённого, перебравшись на Запад. Его акция с поджогом дверей Банка Франции – ход не менее сильный, нежели аналогичный поджог на Лубянке, однако в современном искусстве многое, если не всё зависит от осмысления, интерпретации.

Павленского на Западе не просто не поняли – его осудили. И те, кто ещё недавно пел оды его смелости и таланту, занял прямо противоположную позицию. Павленский перестал быть талантом, гением, мессией современного искусства, а превратился в банального рецидивиста и психопата. Его упаковали, а после судили. Реплики «восхищаюсь его талантом и мужеством» сменились на «дайте 10 лет каторги в Сибири».

Ведь хулиганить можно только в России, но не в Европе. И политические преследования бывают тоже исключительно в России, а в Европе – самый честный и справедливый суд.

И можно было по-разному относиться к Павленскому до его переезда в Париж, но нельзя не уважать его за мужество и принципиальность (что, впрочем, не отменяет расшатанности его психического состояния). Одним поступком Пётр лишний раз ярко и убедительно продемонстрировал всё фарисейство и лицемерие европейской системы – и западных ценностей, и западных оценок, и западных судов.

Все эти разговоры о свободе и самовыражении оказались, как говорили раньше, для лохов. А ходить можно исключительно по струнке, выполняя все правила и предписания. И об этом, собственно, уже заявляли десятки западных режиссёров, художников, писателей, приезжавших в Россию и говоривших: «У вас тут свободы, на самом деле, куда больше, чем у нас».

Судьба Павленского во Франции описывается хрестоматийными пушкинскими строками: «Его пример – другим наука». У нас ведь так любят с кислыми или, наоборот, яростными физиономиями рассказывать о тоталитаризме, ущемлении свободы слова и права на самовыражении, задавленной демократии и лютых судах (отчасти, впрочем, это верно), при этом добавляя: «А вот у них, на Западе…»

А что у них-то?

Та же беда, а бывает, как в случае Павленского, да и не только его, ещё хуже. И тогда наши поборники прав и свобод резко умолкают.

Вот и Марат Гельман, агонизирующий восторгом от поджога дверей на Лубянке, весьма сдержанно отреагировал на аналогичный поступок Павленского в Париже. Просто он знал, что и как обстоит на самом деле, а Пётр, похоже, растворился в своей грешной наивности.

И, конечно, делать с этим, как требует того Павленский, никто ничего не будет. Все в курсе – и всех всё устраивает. Ну, кроме отдельных талантливых сумасшедших, думающих, что на Западе они кому-то нужны вне идеологической войны. Однако и им быстро объясняют, что упражняться в скандальных перформансах надо только в России и только под дубинками ОМОНа, иначе искусство не имеет никакой ценности, а лишь – справку с диагнозом или выписку из приговора суда.

ссылка