1Никитин
Валентин Арсентьевич

1947-2017 Тбилиси
Поэт, богослов, философ, публицист.

303967_442907329093325_2056008456_n

В 1991 году на книжном рынке выменял эту тоненькую в мягкой обложке книжицу стихов.
Для каждого, кто в СССР носился за русской зарубежкой, за всем запрещенным, увидеть на обложке YMCA-Press, значило очень много. Фамилия на обложке предсказуемо сбила с толку… Но это оказался не автор «Завтрака с видом на Эльбрус» и «Альтернативы вершины Ключ»… Я открыл книжицу наугад и первое же стихотворение, как сотрясение мозга:


***
ах не пора ли не пора
порвать со всем порвать со всеми
что устарело как вчера
и надоело – как соседи
по винтовой куда-то вверх
уйти из мира где обрыдло
и боль привязанностей всех
вдруг оборвать – как над обрывом
чтобы душа – в иную даль
к иной земле иному небу!
где невозвратного не жаль
где все оставленное – небыль
и над кругами девятью
не досягая сферы первой
зажечь незримую звезду –
единственную во вселенной


 

***
ангел смерти бесшумно вошел
и незримую нить перерезал
и душа – беспокойный орел –
скрылась медленно за перелеском

перелеском ночных облаков
где горящие звезды как совы
где струится свободно легко
свет сиреневый и бирюзовый

а внизу на земле как ладья
с черным парусом белого тела
гроб поплыл и земля поплыла
и вселенная тихо скорбела


 

***
идут дожди сплошной завесой
их шторы в воздухе висят
и лужи хлопают зловеще
поддразнивая листопад

он кружит в маске на котурнах
на сцене осени нагой
и пахнет траурно и трупно
перегоревший перегной

как поминальное прощанье
как погребальные цветы
воспоминания печальны
воспоминания мертвы

в подвале памяти зловещей
они как мыши шелестят
и мне самой судьбой завещан
непреходящий листопад


 

***
магическое зеркало залива
в нем отражаясь зыблется над ним
дым от кальяна ладан из кадила
иль облака нерукотворный дым?

дым облака! – им образ мира соткан
им тайны неба не утаены:
как глубина тоскует о высотах
как высота взыскует глубины

при сотвореньи мира были те же
извечные начала – твердь и хлябь
и Божий Дух носившийся над бездной
их горизонтом должен был разъять

его рубеж невыразимо зримо
связует разделяя заодно
осуществленье тайного порыва
иль знак о невозможности его?


 

Памяти Семена Шахбазова

крестовый перевал души
увидеть в дымке и сорваться
и кануть камнем в окаянство
опустошенной анаши

затем с безуминкой стихать
и гаснуть замирая в цикле
как в опустевшем лунном цирке
под страшным куполом стиха

в кругу магическом как вий
внять демоническому гласу
замкнуть петлю как яркий галстук
как неизбывное аминь

ты в огневеющей тиши
тебе от вечности казниться
но почему же мне все снится
крестовый перевал души?


 

Анне Михайловне Флоренской

уходит жизнь и гаснет как камин
как бронза что тускнеет на часах
и маятник задумчиво кадит
а кажется: качается коса

так маятник задумчиво кадит
а кажется: качается коса
а кажется что рядом смерть стоит
и тихо караулит на часах

фонарики бессоницы в ночи
уже полубессмысленно жужжат
и строгий стебель матовой свечи
блестит как ствол холодного ружья

бьют хвостиками мышки каждый миг
старинные куранты бьют вот так
и маятник сиренево кадит
и святочной водицею кропят

уходит жизнь и гасит свой камин
и бронзу что тускнеет на глазах
уходит жизнь – и душу не продлить
которая на вечность продлена


 

***
пылинки взвешивает луч
они во мраке невесомы
они поверхностью несомы
чей жест торжественно летуч

на световых весах минут
такие маленькие гирьки
равновелики и безлики
но в их струеньи – млечный путь

как будто ангела стопа
скользит неведомостью линий
и ливень звезд и листопад
и листопад как звездный ливень


 

***
лучи уходят в кривизну
но не дробятся на осколки
и наша жизнь – как месяц тонкий
где верх колеблется внизу

в неизмеримости небес
восходят чьи-то лики лица
в неисследимости – Бог весть –
нам кажется что это снится

но вспыхнет полная луна –
и на незримой амальгаме
запечатленные тела
взойдут над новыми мирами


 

***
предощущение покоя
как смерть легка! – издалека
смотреть на небо голубое
и как плывут в нем облака

и в предначатии блаженства
томится память сердце ждет
но может быть за небом – бездна
свои объятья распахнет?


 

***
неизбывная горесть
но пройдет не беда
черен хлеб да не черствый
ключевая вода

наберу ее в горсти
и прильну и плесну
всполошенные звезды
полетят по лицу

упаду у подножья
у Креста Твоего
и не надо мне больше
ничего-ничего