Амирам Григоров — Моя прародина далеко

By , in CRAZY BLOGS on .

Амирам Григоров

Окончил РГМУ им. Пирогова и аспирантуру. Врач-биофизик. Учился в Литературном институте им. А. М. Горького, в академии «Торат Хаим». Работал заведующим отделом физиологии человека в Биологическом музее и преподавателем биофизики и физиологии в разных вузах Москвы. Автор нескольких статей по физике мембран. Поэт, критик, прозаик, колумнист, блогер. С 1993 года живет в Москве.


Родился в Баку в 1969 году, окончил школу в 1986-м. Заодно закончил двор, улицу и квартал, о чём следует сказать особо. Это было одно из самых последних многонациональных гетто на Земле. Потому что жили там евреи разных национальностей – горские, европейские, грузинские и даже курдистанские, все говорили на своих языках, и соблюдали свои собственные правила – кто ходил со скрипичным футляром, а кто, что называется, с кинжалом. Это было место, где ещё звучал в моём детстве загадочный “священный язык” горско-еврейской знати, а рядом был слышен чистейший литовско-белорусский идиш, с его бесподобным напором на “ы” и на шипящие. Этот мир был слишком хорош, чтобы существовать долго, и в один прекрасный момент население нашего квартала рассыпалось по свету, как строители Вавилонской башни, создав, впрочем, небольшой филиал в Земле Обетованной. Мои родственники, переехавшие в Москву, так долго колебались между той самой Обетованной Землёй и Америкой, текущей молоком и мёдом, что я успел закончить 2-й Медицинский университет, аспирантуру, поучиться в Литературном институте, академии “Торат Хаим”, поработать заведующим отделом физиологии человека в Биологическом музее, написать несколько статей по физике мембран и стать преподавателем биофизики в Медицинской академии. А дяди-тёти успели состариться настолько, что даже поход на базар за овощами стал для них далёким и полным приключений путешествием. Как говорил мой дед, считавшийся мудрецом и в юности учившийся в Тегеранской ешиве: мужчина и даже иной раз и женщина испытывают в своей жизни истинное потрясение трижды: когда узнают, что умрут, когда узнают, от чего, и когда узнают, когда.

Южная моя родина (рассказы)
«Иерусалимский журнал» 2011, №37

Стихи — ФИНБАН

Простая история о тате (том 1) — ФИНБАН
Простая история о тате (том 2) — ФИНБАН

Мелочи жизни (часть 1) — ФИНБАН
Мелочи жизни (часть 2) — ФИНБАН


Сталинские чтения — ФИНБАН

facebook

livejournal



Моя прародина далеко, вернее, область распространения языка, которым не владела даже мама, а дед и бабка мешали с азербайджанским и русским, (в общем, я сейчас об Иране), и, вдобавок, эта прародина никогда мне не нравилась. Всё, что я впервые о ней узнал — там правит Хомейни. Могущество языка сравнимо с могуществом религии, персидский мир, даже став исламским, не перестал быть иранским, но он на другой планете.
И ещё — иногда слышу отдельные мне известные слова, это, в основном, глаголы, в тарабарщине московских таджиков.
Но есть одна черта, которая мне передалась от горских предков — я всегда наблюдаю во всех процессах борьбу племён. То, чего не видят москвичи, но чем пронизана вся персидская литература, например, Фирдоуси или Низами Гянджеви. Вернее, у москвичей стоит заслонка, которую я считаю чем-то вроде таламического исключения.
Есть такая обширная область серого вещества — таламус, среди функций которого — исключение фоновых раздражителей, например, благодаря таламусу мы перестаём слышать воду, капающую из крана, тиканье ходиков, шум автотрассы — таламус разгружает кору больших полушарий от ненужной информации, это такой природный предохранитель. Просто москвичи, двигаясь по эволюционному вектору превращения в желудки на ножках, предохраняют себя от очень многого, отнюдь не только от фоновых шумов.
Я за за всеми без исключения литературными баталиями, которые видел и слышал в России, вижу борьбу племён — ашкеназского племени и славянского, то же я наблюдаю в обществоведении, в политическом дискурсе, везде и кругом, и совершенно не понимаю тех русских, которые утверждают, что этого нет. Вернее, делю тех русских на две категории — 1) тех, что в этой борьбе занимают ашкеназскую сторону, обслугу, лакеев, прилипал и хитрованистых хлопцев, вроде поэта Емелина, и — 2) полных идиотов, которыми можно мостить улицы — вторых на удивление много, для нации, принимающей три века кряду самое живое участие во всех политических событиях Земли.
Я занимаю в этой борьбе русскую сторону. Во-первых, потому что считаю — сильная Россия важнейший противовес Западу, и только в присутствии этого противовеса мы имеем всё-таки мир, а не мировую войну, во-вторых, я не считаю ашкеназов пупом земли — я их очень хорошо знаю, они, потеряв то единственное, что меня с ними связывало — религию, по всему остальному категорически мне не нравятся, в третьих — у них есть собственная прекрасная страна, которая их заждалась.
Занимая русскую сторону, я совершенно не уверен в русской победе — потому что очень хорошо за последние 20 лет изучил и русских, но уверен в том, что не так важен результат, как честность с собой и с В-евышним. И, кроме того, я надеюсь на русскую победу — то, как раз, что русские постоянно делают вопреки всему.


ПРОВАЛ ОГРОМНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА

По сути, мы все увидели провал огромного эксперимента. Безумного, чудовищного, неописуемого никаким языком, никаким пером не способного быть запечатлённым. Провал, кстати, это ещё мягко сказано, то был крах, катастрофа.
Россия решила вырастить себе гомункулюса. Дочку себе создать решила. Из части себя. Отрезала кусок от своих обильных телес, сшила грубым портняжным швом, сформировала морду, филатовским стеблем нос сделала. ручки-ножки. Что-то вроде пряничного человечка вышло.
Вдохнула в него воздух, гомункулюс зашевелился. И принялась его, гомункулюса, кормить из своих огромных сисек молочных.
А тот только лупил глазками да сосал. А как стал подрастать, мать-Россия его на прикорм перевела — давай куски от себя отрывать и в пасть ему, гомункулюсу, впихивать, а он, знай, жрёт.
Потом подозвала соседку, Польшу, и как от той отхватит ногу! По бедро! И ту ногу в пасть гомункулюсу как сунет! Тот не поперхнулся даже. Потом подозвала соседку-Румынию, и от неё руку по локоть как отымет! А потом от Чехословакии, тоже соседушки, как полжопы отхватит! И всё отродью своему в пасть! То жрёт, знай.
Только иногда спрашивает Россия, жмурясь ласково:
— Любишь ли меня, дочь моя Украина?
— Хрю-хрю! — та отвечает, а матери слышится «люблю».
Или, бывало, спросит:
— В огонь и воду за меня пойдёшь?
А та, на доступном языке отвечает:
— Хрю-хрю!
А матери-России слышится «пойду».
Ну, вырос гомункулюс. а мать-Россия как себе по живому полпечени вырвет! И Украине как подарит! Это чтоб жилось ей лучше, комфортнее. С лишней полпеченью!
Да вот беда — бегает доченька на лужайке, на голове венок с лентами, рубашка в цветочек, да всё на четверенечках, жопу так наела, что аж трясётся, и говорить так и не начала, всё хрю да хрю. Потому как нет у неё души. Душу Б-г даёт, она у рождённых бывает, а не у франкенштейнов.
— Любишь ли меняя, детонькаа?
— Хрю-хрююю!


Пришёл к однозначному выводу — критика русского языка Эпштейном, Мельцем и Гасановым меня не устраивает.
От Редакции Финбана — Амирам про это: https://www.facebook.com/groups/slovogoda/permalink/2687640028010197/
Почему?
Не поймите меня неправильно, я не ксенофоб. Я вырос в многонациональных дворах — везде, где жил, были такие дворы. Все общались со всеми. Когда я тут узнал, что московские ашкеназы «из культурных» выбирали себе общение по расовому признаку, у меня челюсть отвисла.
Давайте сравним с футболом. Одно дело, когда болельщики «Спартака» называют свою команду говном. Тут понятно, они хотели бы, чтоб «Спартак» говном не был, но если так уж сложилось в определённом сезоне, то приходится констатировать.
Другое дело, когда болельщики «Динамо» называют «Спартак» говном. Тут уж простите, для этих «Спартак» будем говном всегда и при любых условиях. Улавливаете мою мысль? Ну, если к примеру, я своего ребёнка назову засранцем, это одно, а если соседского, да при его родителях, будет совсем другой эффект, не так ли?
Дело в том, что СССР больше нет. И нет советского народа. Всё. Разбежались по республикам, уехали и т.д. А советская интеллигенция осталась — посреди России, которая возникла всё-таки, и бесит их одним своим существованием.
Вот Гасан Гусейнов (Gasan Gusejnov) злополучный. Полуазербайджанец-полуашкенази. Ничего плохого в этом нет, сам практически с такими данными. Люди не выбирают, кем рождаться. Но. Азербайджан ныне расистская страна. Абсолютно. Расистская и пантюркистская. Никто там не назовёт тюркский язык «клоачным» — не только потому, что это не филологов собачье дело, раздавать такие определения с мерзким душком, а потому, что такого просто на части порвут, затолкают в пушку и выстрелят в сторону Нагорного Карабаха.
Или Израиль. Вот всё что угодно там может стрястись, но если ты хоть пикнешь в сторону иврита, хоть квакнешь — тебя унасекомят на раз-два-три. Иврит — святое. Выстраданный, родившийся, как Феникс из пепла и т.д.
Но живёт тут в Москве Гасейнов, у которого такие хорошие гены, и позволяет себе, исключительно в политических целях, пускать плюхи в сторону русского языка. Не в иврит, не в ана юрду, прости Г-ди, а в язык, на котором мы тут говорим. И целый Привоз эпштейнов сидел всё это время в засаде, и ожидал отмашки, а как та была дана, выскочил и принялся верещать про «нетерпимость, ксенофобию, нетолерантность» — ну, слова этой житомирской народной песни мы за последние годы вызубрили наизусть. Знаете, меня расстраивает, когда какой-нибудь генерал макашов критикует иудаизм. Не потому, что он говорящий сапог. Даже если он выучит древнееврейский и арамейский так, как его Рамбам не знал, меня это всё равно расстроит. Потому что критиковать макашовы должны — если уж приспичило — православную церковь.
И сколь бы эпштейны с гасановыми ни вложили в свой «пытливый ум» содержания томов гуманитарной библиотеки, я им отвожу исключительно одну возможность — хвалить русское. Или молчать нахрен. В виде исключения иной раз можно и эпштейнам с гусейновыми смолчать. А ругать своё должны русские. Это, сука, справедливо.
Поскольку с какого такого перепугу русским постоянно выслушивать, как чужие обкладывают их кровное, как то — страну, язык и т.д.? Чужие, которые всё своё, свои страны, свои языки — защищают, как их дедушки — рыбный прилавок от босяков.


И теперь его чёрные пальчики
Засадила Лубянка в архив
Скотланд-Ярд фотографии мальчиков
Засекретил, под спуд положив

И не смейте тут скалиться, валенки
Не смогли, не успели врачи…
Ничего, что дрочил он на маленьких
Он за вашу и нашу дрочил

28.10.2019


Итак, современный русский либерализм представляет собой феномен, который не стоит путать с историческим русским либерализмом — при всех минусах, тот старый либерализм был национальным движением, направленным на изменения в стране в интересах самой страны — нынешние либералы, при сходной демагогии, не действуют в интересах самой страны категорически. Они представляют собой группу, сплочённую по признаку чужеродного происхождения. Собственно, почему это не евреи? С точки зрения иудаизма, они хоть и носят клички типа «федермессер» и нарочито искажённые имена, они не евреи — у большинства вообще нееврейские матери. Впрочем, евреи, отвечающие критериям, там тоже встречаются. Принадлежность в какой-то степени к ашкеназскому племени сугубо в расовом понимании — для них цемент, но не самоцель. Кстати, приверженцы официозного мааскофского еврейского «православия» — любавические хасиды — спали и видели, чтобы притянуть к себе олигархов и политиков с ашкеназскими корнями — для этого, собственно, и создали синагогу для состоятельных господ в Жуковке — но с небольшими результатами.
Что есть идеал современного либерала, условного федермессера? Идеал этот — причудливая смесь нацизма, совка и квазизападного сознания. 1) они считают себя генетически лучшими, превосходящими русских в массе — будучи в среднем наполовину русскими, они считают, что прошли апгрейд и возвысились над почвой 2) они полагают, что западное социальное устройство и западный тип человека — лучше того, что есть тут, но они не считают это примером для подражания, считают недосягаемой вершиной, «сияющим городом на холме». 3) они пытаются привести Россию, как телёнка, на бойню, в качестве своего вклада за право войти в этот «город на холме» лично — то есть, воссесть в России в качестве ликвидационной комиссии.
Как воссесть — в качестве кукловодов испитого местного петрушки (как уже было), как бургомистры на американских штыках, или ещё каким-то способом, например, создав украинский вариант и при помощи булкохрустов и руснаци под власовскими знамёнами — им это неважно.


Тело каудильо Франсиско Франко позавчера извлекли из гроба в Долине Павших — в комплексе, который он построил, который должен символизировать посмертное примирение враждующих испанцев. Слева от Франко лежали левые, справа — правые. У каждого — отдельный коридор. И только Франко как бы оказывался в обеих коридорах сразу — или ни в одном из них. Кстати, каудильо многих из противоборствующего лагеря знал лично — служил с ними в Марокко, и в Мадриде, в штабе сухопутных сил. Со многими раньше дружил. Коммунисты и фашисты, католики из многодетных семей и каталонские мятежники — все в одном месте, и над всеми возносят гигантское распятие национальные святые Испании.

Испания полный аналог России — они тоже когда-то «ровно полмира держали в зубах». Они тоже сражались, как проклятые.
Когда-то герой Франции Байард увидел идущие по полю цепи противника.
— Кто это?
— Не имею понятия, сир. Видимо, швейцарцы!
— А ну-ка поднимите повыше мой штандарт! Сейчас эти сыровары пойдут куда угодно, только не сюда!
— Сир, они все теперь идут сюда!
— Это испанцы!
Сейчас испанцы выкопали прах каудильо, хитростью спасшего их родину от гитлеровского нашествия — ночью, тайком, точь-в-точь, как совковые подонки вынесли Сталина из мавзолея.
Франко всё равно — он давно уже ответил за всё, оправдался или нет — не нам знать, впрочем, смерть каудильо, под покровом Богородицы, привезённым кастильскими рыцарями из крестового похода — по испанским обычаям означает прощение всех грехов.
Но станет ли легче в Испании, где самая низкая рождаемость в Европе? Где отделяется одна провинция, и готовятся ещё две?

А ты, лимонный куст, измученный, мой сладкий
Подобны восковым плоды в твоих ветвях,
Как больно видеть мне, что в деревянной кадке
Искусственно взращён, твой куст зачах.
Сезар Вальехо (1892-1938)


Открытое письмо Екатерине Бармичевой

Дорогая Катя!

Из сегодняшнего нашего разговора я вынес несколько максим, которые нуждаются в серьёзном анализе. Ты говоришь, что любишь философию. Тут совпадение – я тоже её люблю. Я даже проштудировал львиную долю текстов, относящихся к либеральной идеологии непосредственно – было бы глупо пытаться разобрать движения современного социума, опираясь лишь на респонсы консервативных раввинов, Ильина, Достоевского и Леонтьева.

Нет, я всё это читал – Рэнд, Арендт, Беньямина, Сартра, читал, плюясь и поминая чёрта. Это всё растленные выродки. Собственно, диалектика эпохи была такова, что два зла противостояли друг другу, и одно зло едва полностью не выжгло зло второе – но второе, либеральное зло, победило чужими руками, и теперь норовит влезть в каждый дом и осквернить каждое брачное ложе и каждую колыбель. Это, впрочем, лишь преамбула.

Я о Путине. Сегодня вечером я был в конце Сивцева Вражка. Там, во дворе, стояли «чёртовы ворота». Я показывал эти «чёртовы ворота» всем приезжим, как московскую достопримечательность – это был портал с двумя колоннами, оставшийся от выстроенного в начале прошлого века садового павильона господского дома. Большевики павильон разрушили, но на оставшиеся две колонны с фронтоном они просто махнули рукой. Так и стояли эти ворота – я помню их с 86 года. Год назад я повёл туда питерцев – ворота были накрыты зелёной сеткой. Сегодня там был восстановленный павильон. Впервые я не знаю даже, с каких годов.

Мы живём в самом чистом городе за все эпохи, какие я лично помню. Мы живём в самой удобной Москве из всех периодов. В самой комфортной.

Я энное время назад лежал в больнице им. Медсантруд. Во всём отделении равномерно и весьма явственно пахло фекалиями. Линолеум был поднят и сорван большими лоскутами. Больные лежали в коридорах. Ремонт не проводился ни разу с начала 50-х годов, то есть, после смерти Сталина. Впервые с этого времени пару лет назад в больницу были вложены деньги, сделана замена коммуникаций, отреставрированы исторические интерьеры, сейчас там стерильная чистота, лучшая импортная аппаратура. Так и в Филатовской – там просто не узнать ничего, настолько всё изменилось. Так и в Морозовской. Так и в инфекционках. В медицину были впервые вложены по-настоящему солидные инвестиции. Сейчас Россия занимает первое место в Европе по росту продолжительности жизни, и первое место в мире по росту средней продолжительности жизни взрослого населения.

Когда Путин пришёл к власти, перед ним стояла дилемма – продолжать потакать жидовской банде, которая высасывала и грабила страну, процарствовать один срок или два, и после этого с миллиардами выехать, как рукопожатный и уважаемый человек, на Запад, в любую его страну, хоть в Швейцарию, хоть в Америку-маму, хоть в Канаду – и там доживать в неге и довольстве. Путин выбрал другой путь. Конечно, гигантскую Россию невозможно развернуть в одночасье, и по всем прогнозам бездна, которая открылась ещё в брежневские времена, должна была нашу страну поглотить – страну, населённую в основном, инертной, тупой и непросыхающей пролетарско-колхозной плесенью, которая привыкла к плевкам и унижениям, и была лишена нацело гражданских инстинктов. Страну, где со времён совка заправляло местечко, ненавидящее всё тут, и успешно через все вводы – через литературу, через кино, через публицистику, через телевидение, драматургию и т.д. — внушающее плебсу самоненависть. Именно эта самоненависть и позволяла легко грабить и проституировать этот самый советский плебс – оттого и были эти самые девяностые, «царство демократии и свободы», когда говном пахли не только больницы, но даже кинотеатры и метро – время неслыханного разорения и небывалого в отечественной истории упадка.

Русский народ – народ великий, талантливый и великодушный, и довело его до такого состояния иго, сравнимое с монголо-татарским – водка, которую вливали в него несколько десятилетий, пропаганда духовного и телесного разврата и казарменный надзор, осуществлявшийся неукоснительно.

Путин последовательно, начиная с наиболее вопиющих язв, принялся решать проблемы России – он разогнал пархатых воров, ошивавшихся в ельцинской спальне – всех этих ходорковских и гусинских, он раздавил исламо-чеченскую бандитскую гадину на Кавказе, уничтожил всех её главарей и посадил там лояльного наместника. Он из самой большой и хорошо вооружённой банды страны, которая называлась почему-то «милицией», сделал полицию, которая, возможно, всё ещё не идеальна, но уже практически правоохранительная сила – а я помню времена, когда милиция грабила и насиловала – да что там я, все это помнят. Путин перевооружил армию – убрал все эти портянки, стал выметать совковую синеносую сволочь в мундирах, наследственных дегенератов, которые составляли основу советской армии (кто помнит генерала Лебедя, тот не даст соврать) – и появились «вежливые люди».

Я не хочу сейчас петь осанну Путину – цель моя, в общем, другая. Ты думаешь, что если к власти снова придёт проамериканская камарилья, если вернутся ходорковские и гусинские, вернее, даже не они, а новая поросль – кацы и штейны, и непереводящаяся каста русских лакеев, глядящих с четверенек, снизу вверх, на Америку, Англию и жидовню – заполонят властные коридоры, то в твоей жизни всё поменяется в лучшую сторону?

Так говорили совки – они думали, что составы с чёрной икрой, крабами и устрицами, которые «едут в Кремль», после крушения коммунизма развернутся, и поедут к ним. Куда поехали эти составы, можно даже не рассказывать, это всем известно и даже не особенно интересно. Гораздо интереснее психология безмозглого, жадного плебса, недалёких низов, этаких плохишей, наштампованных эпохой инсультного социалистического гуманизма. А совки, кроме москвичей, конечно, бетонные клетки которых стали стоить миллионы, потеряли то, что имели – главным образом, самое важное – два десятилетия жизни. Те годы, когда можно было созидать, заниматься наукой, строить, изобретать – они простояли за прилавками, на панели, ездили в турцию за шмотками, киряли, кололись, смотрели бразильское мыльное говно – и жизнь почти прошла.

Сейчас в Москве получали дубинками по мордасам знаешь кто? Платные люди, которых привезли из провинции. Платники. Из, блять, провинции. Это ничуть не народный протест. Это срежессированное действо. Сделанное по заказу врагов твоей родины. Ты русская, это именно твоя родина, а не моя – моя вообще лежит на Ближнем Востоке, если что. Ещё и в Закавказье. Я, если русские окажутся неисцелимыми идиотами, тут снова начнётся бардак, передел собственности, межплеменная резня и колониальный режим, просто уеду отсюда — а ты останешься. С двумя детьми. Без накоплений. Без каких-либо путей спасения. Тебе — именно тебе — надо просто молиться на стабильность в России и уж подавно не поддерживать растленных мерзавцев, которым охота похулиганить на украинский манер и отработать американские гранты. У меня отец на Украине живёт. Знаешь, что он пишет? Не на что стало даже хоронить.

Вот ты пошла писать возмущённые комментарии. Кому? Стихоплётам, маргиналам. Я и сам, по своим внутренним обстоятельствам, стал частью богемы, я знаю, кто эти люди – это мои собратья поневоле, никогда не созидавшие ровно ничего, кроме дрянных стишков, и прославленные только еблей окололитературных блядей. Эти люди никогда бы не получили права голоса в викторианской той же Англии, потому что они бездельники. Ты спроси настоящих врачей о времени Путина, спроси военных, спроси физиков, инженеров спроси. Не надо спрашивать графоманов.

А знаешь, что говорят простые люди? Они обожают Путина. Поругивают, конечно, одно поругивают, другое, но я знаю, как они ругали Ельцина – это совсем другой тон.

Россию пытаются развернуть назад, к бездне, используя политтехнологи и по заказу геополитических противников нашей страны – и делают это, отчасти опираясь на простодушных. Я не хочу сказать – на идиотов, вот поэтому я и использую это слово.

Не будь такой.

ссылка


Итак, дорогие мои москвичи, я, покушав благотворительный прошлогодний завтрак под гениальную музыку Галича, перечитав Губермана, Гандельсмана и Гиммельфарба, глубоко проникся идеями подлинной свободы. Я даже скажу так — испытал прилив нелицемерной совестливости. Мне таки стало гадливо от векового рабства, от этих жутких традиций крепостничества, закреплённых в существовании полиции, пожарных, разведки и иных тоталитарных органов, образованных ещё изувером Иваном Грозным и его опричниками, а также кровавым Сталиным и его присными. Во что они превратили свободную, прекрасную Москву оттепели! Лев Семёнович не может выйти пройтись по родному бульварному кольцу в любимых лодочках на шпильках, потому что каблучки застревают в плитке! Поэт Чемоданов лишён удобного ларька в шаговой доступности с водкой круглосуточно, и вынужден идти 300 метров в ночной гастроном, где всё равно нет водки! Метро зачем-то втридорога расширяют, вместо того, чтобы раздать эти деньги ветеранам правозащитного движения! В школе изучают Шолохова, который украл тетрадку расстрелянного белогвардейского генерала, в то время как выдающиеся стихи Вежлян и невыносимо гениальные романы Абгарян всё ещё таки не изучают! Сёстры Хачатурян по сей день не оправданы и не награждены Орденом св. Абьюза I степени! Не всё хорошо и на международной арене! Законно избранные лидеры сирийской оппозиции всё ещё не могут приступить к демократическим реформам! Посол Соединённых Штатов Америки, великой страны, которая платит пенсии Ситницкому и Резницкому, а также гранты Любе Писец, подвергся в Москве газлайтингу! Но вместе нас много! Возьмёмся за руки друзья! Рухни, злобная держава! С нами Кац и Окуджава!



О советском модернизме у нас сложилось неверное представление, поскольку мало что из СССР не подверглось мифологизации. К примеру, Пастернак, бывший при Сталине кем-то вроде придворного поэта, предстал диссидентом (одна моя студентка вообще сочла, что его расстреляли, хотя, скорее всего, перепутала с Мандельштамом, которого, впрочем, тоже не расстреливали). Но вернёмся к модернизму. В позднем совке модернизм стал не просто мейнстримом, он подменил собой реализм — а нам внушали в перестройку, что советские вожди, мол, поклонялись Репину и гнобили всякое новаторство, считая его «формализьмом». Ничего подобного.
Причина не совсем ясна, но, видимо, инсультной шепелявой гадине все эти неизвестные и сидуры импонировали ввиду дешевизны своего т.н. «творчества».
Итак, мне кажется (барабанный бой) что пришло время показать вам, дорогие мои москвичи, одну из моих со вчерашнего вечера любимых скульптур. Это 1978 год. Памятник «мирному атому» в городе Курчатов. Изделие большого брежневского художника Бориса Милюкова, члена Союза Художников СССР.
Несмотря на то, что у идола на голове явно тфилин, по словам самого дрэкмахера, это Прометей. Но я немного думаю, что это никакой не мирный атом — это изображение ракеты «сатана», летящей на Америку-маму, чтобы сделать им там всем штуп.
Вообще истукан этот знаковый. Вот прямо в гармонии с вонючими пятиэтажками, рязановско-данелиевским кино с пьяными животными, стишками евтушенки и очередями за плодово-ягодным. Уродливо, как наша тогдашняя жизнь.


Михаил Андреевич Суслов представляется этаким злым страшным сталинистом-антисемитом. Таким в наших глазах его сделала многочисленная публицистика 90-х, созданная п… партийными м…, вроде Жореса Медведева.
Основа и цель этих работ та же, что и в брежневские времена, когда Суслов был в силе — ложь. Причём изображали Михал Андреича этаким бетонным большевиком — его выкормыши и выдвиженцы, которые были прогрессивные ашкенази через одного. Не был Суслов антисемитом, а был их покровителем и благодетелем (если, конечно, отбросить враждебное отношение к Израилю). Правда и в том, что Суслов был огромный и влиятельный представитель того самого племени русских ла…., о котором можно говорить бесконечно.
Суслов был не слишком умён, но рефлективно смышлён, как гадюка. Его книги написаны уникальным языком — уж не знаю, сам ли он их нагадил, или, как Брежнев, привлёк бовиных и чаковских, но язык этот фантастически иллюстративен — так должна писать подлинная сволочь, далёкая от малейших велений души, сельский кишечник на ножках, вызубривший Ленина — Суслов был плотью от плоти всех тех бесчисленных «советских людей», покупавших пианино на мебельных фабриках, любивших евтушенку и плодово-ягодное вино, более того, он был их родным отцом. Именно Суслов, а даже не Леонид Ильич (которого и до инсульта отягощали только аппаратная борьба, внешняя политика и охота) подменил раннего советского человека, который, стоя по колено в ледяной воде, махал кайлом и мечтал о звёздах — поздним советским, то есть, совком, который грезил только жратвой, выпивкой и импортным барахлом.
Именно Суслов практически в одиночку блокировал все положительные упоминания о Сталине на протяжении многих лет. Именно Суслов развёл весь этот разливанный океан совковой лжи и пошлости. Он вскормил всех рязановых, захаровых и данелий., выпестовал всю ту бл…..ю интеллигенцию, которая квакала и заголялась в 90-е, и что по сей день, за исключением «безвременно нас покинувших», в строю.
Суслов с изумительной гадючьей ловкостью подменил Россию и русских — хохломскими ладьями, матрёшками с мордой олимпийского мишки и жостовскими подносами с Гагариным.
Сейчас, когда Суслов давно у Кремлёвской стены, а его дети и внуки также давно неплохо чувствуют себя в Австрии и Америке-маме, стоит сказать лишь одно
Давно сказанное, по разным поводам, замечу.
«Никогда больше»


Сам смысл борьбы с коррупцией в понимании «русского либерала» напоминает мне социальную рекламу, которую прокручивают от имени Колгейтс — мол, то количество воды, которое теряется во время чистки зубов, если не закрыть кран, в некоторых странах используется неделю.
А ведь это количество воды, даже если закрыть кран, туда, где её использовали бы неделю, никак не попадёт. Вообще никак и ни при каких условиях не попадёт.
Так что, по идее, можно и не закрывать. Я к тому, что вам ничего не достанется, даже если навальные с шендеровичами придут к власти и раскулачат накопления путинской элиты.

Мы хотим, чтобы Россия стала Америкой? Хотим. Америка благополучно управляется миллиардерами. Богатство элиты вещь неизбежная, это стоит признать. П……я дивизия внушает нам мысль, что идеальный правитель должен быть аскетом? У Сталина, что интересно были две пары сапог, у Мао — чашка, склеенная, после того, как он её нечаянно уронил во время японского обстрела, а у Хомейни — одни-единственные домашние туфли, которые стоят возле его кровати по сей день. Но никто из либералов не станет вам хвалить этих людей. Более того, никто из либералов не станет ругать совхозных ельцинских дочек, разбогатевших в царствование синерожего папы до состояния императриц. А помните, на волне каких идей ельцины шли к власти? Ну, у племён эсесесерии были свои расовые интересы, а вот что звучало в России?
«Вернуть народу золото КПСС»! «В Кремле едят нашу икру»! «Отменить льготы партноменклатуры»!
Либералы ловят русского дурака на известную наживку — на его, дурака, инфернальную завистливость. Россия была бы сейчас действительно сверхдержавой, не случись революция, а революция сделана не силами одних лишь инородцев, вовсе нет — революция произошла из-за адской зависти черни к благосостоянию прежней элиты русского общества. В результате Иван-дурак в лучшем случае разжился стульями из барского дома — но потом потерял свою деревню, кладбище с церковью, страну и уклад — и на склоне дней, в советском бетонном курятнике, когда плакал над «матушка возьмёт ведро, молча принесёт воды», он, возможно, и раскаивался, но было уж поздно.
Россия царских времён не была справедливой страной. Но в те же годы в США были суды Линча и раздельный транспорт для белых и чёрных, жители Африки обходились без одежды, а любимым развлечением китайцев были опиумные курильни, стоявшие на каждом шагу.

История в том, что сановники не могут не быть богатыми людьми. Тот же Димон. Он много лет при власти, он или второе лицо, или первое. Он грел царское кресло целый срок. Или кто-то считает, что приватизация была более открытым и честным предприятием, чем доходы премьера? Но вы никогда не услышите ничего о приватизации из уст хоть одного либерала. А знаете почему? Потому что именно они тогда обогатились так, что не снилось никому и никогда — ни ветхозаветным американцам в эпоху Золотой лихорадки, ни англичанам, захватившим Агру.

Когда на митинг выходят Быков, Улицкая, Шендерович, Гандлевский и протчая, им ничего не грозит — я это сто раз писал. Они защищены своими деньгами, соплеменниками, памятью холокоста, Америкой, возможностью при любой буче сесть на самолёт и приземлится в любом аэропорту Запада. В случае победы они приобретут золотые горы, как уже случалось, при поражении — им ничего не будет. Когда на митинг выходит русский дурак, чаще всего, с придурковатой улыбкой, которому некуда ехать, которого нигде не ждут, который почти никогда не богат, которого некому защитить, кроме той власти, на которую он же и залупается — мне, право, делается смешно.


«Я всегда считал, что происходящая сейчас в мире борьба никогда не будет решена с помощью бомб и ракет, армий и военной мощи. Реальный кризис, с которыми мы сталкиваемся сегодня, является духовным, в корне, это испытание нравственной воли и веры». 
Рейган.

Нам изображали, и даже продолжают изображать Рейгана, то как малоумного правого деятеля, готового «разжечь войну», то как актёра, который ничего не понимал в экономике и политике, и был управляемВПК Америки-мамы. А Рейган был умницей. Вообще, любой непьющий ирландец — умница, а этот, возможно, был умнейшим президентом своей страны со времён основания и по сей день.
Возможно, Рейган не слишком разбирался в тонкостях экономики или в ведении войн — но он хорошо понимал в культуре. Рейган тщательно и целенаправленно штудировал «советскую культуру», для него собирали всё — от образцов кинематографа всех этих хуциеваых, и до анекдотов. В отличие от Трумэна, который бил по площадям, надеясь, что СССР сломается чисто в военно-экономическом плане, а приводил лишь к одному — к неуклонному укреплению СССР, Рейган нащупал ахиллесову пяту советского строя и государства — его бездуховную трясину, во-первых, и невыносимую ложь и безнравственность — во-вторых.
В Америке хорошо знали, как лидеры СССР с хрущёвских времён падки на блага американской цивилизации — видели, как Брежнев с восторгом брал в подарок машины и вешался на актёра вестернов (тех самых вестернов, что мы, в отличи от Брежнева, в глаза не видели), но ничего такого, что вызвало бы восторг у американцев, в СССР не было. Впрочем, характерный для элиты Америки 60-х испуг патриция, глядящего на мощный лагерь воинственных плебеев, Рейгану свойственен не был.
Несмотря на то, что в Америке никогда не было недостатка в идиотах, Рейган таких возле себя не держал, и дебильные речи об «атомном ударе по России», от т.н. «ястребов» и жуликов-эмигрантов, вроде Солженицына — точно не рассматривал, как руководство к действию. Потому что имел информацию о том, что советский плебс всё отдаст и всё предаст за блага западного потребительского общества — и Америке устраивать бойню было бы контрпродуктивно.
Рейган поставил совсем на другое — и выиграл. Потому что знал — под помпезными песнями про партию и Ленина лежит совсем другой культурный слой — пошлых анекдотов, дурацких частушек, всяких песенок под гитарку — и он сумел понять, что именно этот пласт информативен, а вовсе не книги плеханова или сборники статей арвида яновича пельше.
Стоит, конечно, признать — такого скопления дебилов, олигофренов и безмозглых жадных хамов, что ему противостояли, тоже мало где можно было найти.
Свобода! Золотой телец! Клубника круглый год! Шмотки! Длинные машины! Дикий запад! Шлюхи! Рулетка! Каждому! — понеслось из Америки-мамы, и казарменный тусклый либерализм брежневых немедленно перестал существовать.


Я так и не понял, мы бедная страна или богатая? Вот, залетают мне в ленту фотографии больных детей. Катя М., Улан Уде, диагноз саркома Юинга, требуется 5 миллионов на лечение. Миша П., Саратов, диагноз ОЛ, бластный криз, требуется 4 миллиона, собрано 2.
«Возможности семьи исчерпаны» «Продали квартиру, живут в съёмной»
Я чаще злюсь на эти картинки, я просто не могу им помочь, поскольку или живу на учительские гроши, или безработный, и я в упор не могу понять, какого ж хуя страна, которая выкачивает больше нефти, чем саудовская, блять, аравия, не может решить проблемы этих саш и миш из далёкой провинции, так, чтобы не пришлось побираться в интернете? Значит, страна наша бедная.

Но тут вот выплыла история с театром Серебренникова.
200 миллионов. Подозревают, что они с апфельбаум, иткиным и прочими пострадавшими от погрома потенциальными нобелевскими лауреатами только спиздили 200 миллионов. Сколько же им в рот попало вообще? Сколько пришлось всей этой театральной лихой сволочи в масштабах страны? Сколько ушло Райкину? Розовскому? Рейхельгаузу? Захарову? Сколько вообще валится в эту чёрную дыру? Дело не в том, что они что-то из полученного оформили и разделили, как они вообще это получили? Это что, такие завуалированные выплаты мааскофскому местечку за холокост? Подарок просто за то, что они тут есть, такие хорошие? Или это мелочь, ничто, гроши? Для России какая-то горсть пятаков? Значит, наша страна всё-таки богата. Но тогда откуда берутся эти больные дети? Вот это всё не укладывается в голове, простите.
Не укладывается.


4 формации революционеров. Первая — о чудо — стряслась совсем без ашкеназов. Это были западноевропейские европейцы, одержимые идеей равенства и Библии на национальных языках — они отрубали королям головы, устраивали кровавую баню и войну, они были фанатики-христиане, но исправно несли свои идеи под грохот мушкетов, что твой талибан (не знаю, но на всякий случай напишу — запрещён в РФ).
Вторая была тоже без ашкеназов, и уже без молитв и песнопений — французские низы отбросили религию, сначала стучали кастрюлями, а потом обезглавили короля с королевой, заморили принца, и принялись маршировать по всему континенту, и даже дальше, громя страны, как бык в посудной лавке — это были крестьяне, лавочники и ремесленники, горсти которых хватило, чтобы захватить, к примеру, Египет.
Третья уже была с ашкеназами, впрочем, основная масса участников — всевозможные брутальные матросы, латыши и солдаты, которые так осатанели на многолетней войне, что расстреляли императора с семьёй. разнесли церкви, а потом урыли практически в одиночку самую совершенную на свете прусскую военную машину.
Четвёртую мы видим сейчас. Это совершенно не брутальная, но ашкеназская минимум наполовину толпа пердолящихся в очко женоподобных мальчиков, подкреплённая мужеподобными усатыми девочками, правозажитниками, бессмертными совковыми ящерицами, жуликами и графоманами. Ничего кроме верещания, валяния на асфальте, визга в сети и воплей в СМИ они не способны совершить — разве только изредка какой-нибудь тонко устроенный гиммельфарб на нервной почве навалит кучу в полицейской машине, или особо свирепая трибада, с усами, как у мушкетёра короля, примется кидаться в ОМОН фекалиями собственного изготовления. Вся их надежда лишь на одно — что прилетят дроны и бомбардировщики Америки-мамы и всё тут разбомбят. Надежды, однако, юношей питают.
 
Революции объяснялись идеями прогресса. Мол, те, что были одержимы прогрессом, ПОНИМАЛИ ЕГО СУТЬ, вынуждены были с оружием в руках его добиваться, поскольку обладавшие властью никаким иным способом не могли быть побуждены к движению по его пути.
Собственно, это несложная максима вбивалась в головы пяти поколениям советских людей — в сталинское время это обставлялось сложными манихейскими выкладками марксизма, а вот во времена инсультного совка всё было проще — товарищ, прогресс это мир, свобода, счастье и колбаса, а непрогресс — концлагерь, мир чистогана, инквизиция и хижина дяди тома. Революция это за первое против второго — и всё. Для потребителей плодово-ягодного достаточно.
А на деле, после ВФР, которая «против тиранов», ввели такую деспотию, что король со своими рекрутскими наборами на флот и телесными наказаниями для крестьян просто оказался ангелом — но опьянённые массы это не заметили и не отрефлексировали.
Да и царские застенки и пресловутые столыпинские воротники после расстрелов первых лет революции тоже, мягко говоря, померкли.
Вообще-то технический прогресс и общественный нам увязали в один сноп — и это несомненное наследие советской пропаганды. То есть, если в стране запрещены аборты, то в этой стране явно не будет космических кораблей, и если женщины, к примеру, не могут избираться в парламент, то эта страна однозначно уступит территории. Мы прекрасно понимаем, что технологические основы космической программы СССР были заложены в сталинском государстве, где аборты были запрещены, а все британские успехи и территориальные расширения произошли до того, как особь в юбке смогла пересечь порог Вестминстерского дворца, а вскоре после того, как это, по Черчиллю, несчастье, случилось — колониальная империя распалась.
Я сейчас это не к тому, чтобы все подумали, что женщинам в парламенте не место — всё зависит от личных достоинств — к примеру, даже мужчин с причёской депутата Петренко я бы не пускал в города, а не только в парламенты.
Я к тому, что технологический процесс и общественный, (в сугубо низовом, формальном понимании последнего, как нам его подавали) — выходит, вовсе и не связаны. И если бы у Николая I был талантливый канцлер и хватило ума провести перевооружение армии, «крепостная» Россия запросто переиграла бы «передовую» Францию.
 
Итак, чисто совковое понимание прогресса — это истинный конёк современной российской оппозиции, и это — величайшая ересь, которую совок после себя оставил.
Что, по сути, декларировалось навальными, и всеми, кто требовал «геволюции» в России нулевых-десятых?
То, что общественный прогресс и технологический, которые, якобы, неразрывны, требуют демонтажа страны, в том виде, в каком она есть — по тем лекалам, по которым был демонтирован Советский Союз.
Апелляция шла к тем же нервным узлам того же самого скотоподобного плебса.
— Воруют в России чиновники!
И, конечно, средняя бездарная голотурия представляла, как из возращённых в казну похищенных миллиардов, ей, голотурии, достанется на новый телевизор, чтобы смотреть ток-шоу, на пару литров вкусного спиртосодержащего раствора, новые штаны и три коробки устриц.
(Но при этом все крепко запамятовали (или просто не застали), как вопили собчаки на точно таких же сборищах, только за 20 лет до того:
— Мы отберём у партноменклатуры и вернём народу!
И плебс счастливо подвывал, мечтая о всепогодной клубнике и блядях из американского кино. Собчаки стали миллиардерами, а совковые неандертальцы вылетели с уютного завода, где можно было не напрягаясь и побухивая, сидеть до пенсии, прямо в придорожную жижу, и целое десятилетие потом торговали жопами, чтобы купить себе доширак и пачку явы).
Но, возвращаясь к идеям прогресса — что же предлагает ныне современная российская оппозиция — сборная совковых гиммельфарбов по перхотливости? Вместо кговавого режима?
Грубо говоря, западный образ жизни. Свободу! Какова эта свобода, было видно по их листовкам — ну, во-первых, свободно пердолиться в тухлые вены (уж простите меня, пишу я быстро, и физически не успеваю адаптировать текст к особо нежным натурам). Натянуть на Россию эдакий вселенский вудсток — чтобы свальный грех и промискуитет до останкинской башни.
И, вдогоночку, двухпроцентные кредиты, медицину, «как в Израиле и Германии» и т.д. (само собой, из-за этого выглядывает всепогодная клубника и кувейт — два жупела заводских дядь Вась и толстых баб в папахах с московских митингов конца 80-х.)
 
Несколько слов о технологическом прогрессе, который, якобы, замедляется тоталитарной властью Путина (по гиммельфарбу и Ко).
Когда швабода в России победила, сюда завезли презервативы со вкусом клубники — но чуть не продали по цене сырья нейтринный телескоп. Но устроили академической науке невероятную в новейшей истории хрустальную ночь — в интересах своего заказчика за океаном. Поскольку кадры вывозились именно туда.
Вот и весь технологический прогресс победившей демократии — в двух словах. Сомневаюсь, что победи т.н. «русский майдан» — было бы по-другому.
Насчёт медицины — интеллектуально нестабильным вбивается в головы, как совкам — сказки про кувейт, что медицина в Германии и Израиле настолько велика и могуча, что нам никогда с ней не сравниться.
Уверяю, это дело времени, всего лишь.
Я люблю этот пример, и сейчас приведу его снова. Среди тех, кто совершил хаджж в Саудовскую Аравию из бедных стран, типа Бангладеш или Гамбии, высок процент обратившихся в исламский экстремизм. Почему? Потому что попав в страну с шикарными автобанами, машинами, магазинами, небоскрёбами и исламским правлением, простец решает, что этот уровень жизни связан лишь с последним, и с оружием в руках начинает бороться за шариат, думая, что за этим последуют материальные блага. Не с нефтью и доходами с неё, с которых арабские монархи постоянно откидывают десятину американскому смотрящему, а именно что с шариатом.
Израиль ежегодно получает американской помощи на сумму, сравнимую с ежегодным доходом России от продажи газа, и это — не гигантская Россия, это компактная страна.
Впрочем, почему Германия и Израиль у нас котируются, а не Дания с Италией, где медицина по статистике лучше?
А потому, что за пиаром израильской и германской медицины стоят гешефты наших бывших русскоговорящих, что предлагают медицинские услуги — дело доходит до того, что в поисках медицинских статей заходишь куда-нибудь на англоязычную анатомию, и вдруг тебе вываливается такирусская картинка «Здравствуйте, я доктор шлюмбергуберубинзон! Не хочете лечиться в Израиле?»
Нет, дорогие мои москвичи. Имея медицинские знания, и зная, к кому идти в Москве, ты получаешь вполне германский или израильский уровень медицинского обслуживания уже сейчас. Другое дело, если речь идёт о деревянной больнице в Читинской области. Учитывая, какой отрыв от стандартов совка — ельцинского времени есть уже сейчас, уверяю — лет за 10 всё станет если не итальянским или датским, то уж точно польским — и даже в Читинской области.
 
Был у нас на МБФе фантастический преподаватель — профессор Пылаев. Это был крутой патолог, он нещадно пил, но сохранял интеллект и чувство юмора — мне, при всей несхожести, он напоминал доцента Антонова из Литературного института. Тоже умер от последствий пристрастия — скажу так.
И вот однажды Пылаев попросил меня снести стулья в «подвал» под радиологическим корпусом — небольшим двухэтажным, где он читал лекции.
Понёс я, по длинной лестнице со множеством пролётов — «невероятно глубокий подвал » — подумалось. Внизу Пылаев зажёг свет, загудели ртутные лампы, и я оказался в зале размерами с готический собор.
Зал был с бетонными стенами, странной формы, под потолком шли какие-то коммуникации, и явно был не закончен — у стен валялся строительный мусор, выглядело это, как кадр из фильма-антиутопии про инопланетян. Виднелись стальные ворота, из которых по правилам жанра должны выходить роботы.
Я спросил, что это.
«Это наша невоплощённая мечта» — сказал Пылаев сухо и ушёл. Позже, спятивший от свалившихся перемен лектор на медицинской электронике Фёдор Фёдорович, который стал читать вместо предмета про разведение съедобных грибов в домашних условиях («у нас нет еды, скоро всё станет ещё хуже, надо научиться выживать»), упоминал это помещение, как место, где грибов этих можно навыращивать на дивизию. Я всё-таки выяснил, что это за место.
Короче говоря, это было вместилище протонного ускорителя — генератора быстрых ядер водорода, которые, как известно, максимально эффективно разрушают делящиеся клетки. Ускорителя, который не успели собрать — распалась великая страна.
Я долго думал о тех людях, которые не получили помощи — о раковых больных. Тех, что во времена победившего чубайса умирали в муках, не будучи способны выложить дикие суммы на германское или израильское лечение. Тех, кого убили перемены, подлость элиты и скотская тупость совковой человекообразной толпы.
Сейчас, говорят, к этой идее возвращаются — спустя 30 лет. И всё, наконец, будет. Как в Германии, простите меня за это «как» — 30 лет назад в Германии этого не было. И, может, всё на сей раз получится.
Если человекообразный плебс снова не подожмёт хвостики, не поднимет лапки и не пойдёт гуськом под дудочки гиммельфарбов, быковых и шендеровичей.
Если Г-сподь даст нам стабильности.


Только сейчас дошло — Россия с брежневского времени это мох. Никогда раньше в голову не приходило. А ведь так. Мхи устроены не так, как другие растения — у мхов гаплоидное растение гаметофит, маленькое и несовершенное, эволюционно древнее, держит на себе спорофит — именно спорофит создаёт споры и красуется, получая всё готовое — а гаметофит, как проклятый, качает ему воду с минеральными веществами.
В какую отрасль не сунешься — там всегда на самом важном, самом освещённом и комфортном месте сидят наши друзья местечковые либералы — в театр — там розовский с серебренниковым, в литературу — там айзенберг с рубинштейном, даже в медицину нашу скорбную — там, на самом верху пирамиды, обязательно сидит какой-нибудь самодовольный житомирский доктор, который делает правильные гешефты (притом, что мы не знаем, вылечил ли он кого-нибудь вообще).
Спорофит обязан питающий его гаметофит оскорблять и унижать — таких, кто этого бы не делал, спорофитов вы просто не найдёте. Это неотъемлемая и важнейшая особенность статуса — если спорофит вдруг начнёт гаметофиту сочувствовать — он немедленно слетит с солнечного места. Это, вообще-то, условия игры, к которую играют обе стороны.
Но погодите писать, что текст антисемитский — он русофобский.
Русский гаметофит изначально считает, что это положение вещей — правильное. Полагает, что то или иное поприще — не для него. А что для него? Сначала весёлая молодость с армией, футболом и хоккеем, с поебушками и пьянками, потом некоторая зрелость, женитьба, потом дачка, банька и рыбалка, пьянка уже не столь интенсивная, а скучная, как всякая рутина, а в конце — церковь и очередь в поликлинике.
Гаметофит согласен быть гаметофитом. Это всё — мутуализм чистой воды, а мутуализм с обеих сторон нерасторжим, как известно из биологии. Если вдруг чудо случилось, и гаметофит стал спорофитом — он начинает жить, как спорофит — опархатевает до неузнаваемости в самые сжатые сроки и принимается крыть гаметофиты, из которых вышел. Если для наших условно еврейских спорофитов переезд в Израиль и превращение в израильского гаметофита, который тоже поднимает соки и вегетирует, во имя спорофитов уже израильских, в ряды которых зайти архисложно — часто неприемлемы, то для русского гаметофита стать спорофитом — архисложная задача. Он не привык, он не хочет, ему и так хорошо.
Даже средний патриотический блогер просто обосрёт в сети жванецкого (рязанова, розовского, захарова и т.д.) но на новый год со своей дусей обязательно его посмотрит, особенно когда выпьет одну-вторую, придёт в роскошное расположение духа и почувствует себя на время спорофитом.
Странно, что Америка — не мох, а цветковое растение. И сталинский СССР — тоже был не мхом, а чем-то иным — пока не придумал, чем.


Между тем, отчётливо наблюдается разрыв между либераснёй и православной церковью. Что интересно, с конца советского времени между ними наблюдался явный союз — в борьбе против издыхающего СССР. Во время ельцинского правления также был определённый консенсус — к примеру, мы могли наблюдать крестящегося Немцова — сейчас это покажется чем-то невероятным, но я хорошо это помню, вся их шайка, с помпой устроившая перезахоронение царских останков, стояла со свечками в Петропавловском соборе, и изображала религиозное рвение — это транслировалось по первому каналу.
Примерно в те же времена шли как бы два процесса — во-первых, в среде клира активно формировалось провласовское крыло. Был некий иеромонах Гермоген, которого я разок повидал — огромный мужичок с лицом потомственного алкоголика, который толкал речь на Ваганьковском кладбище — и сквозь несусветную галиматью про «демона ВИЛа» и «ритуальное расчленение великих княжон по иудейскому обряду» вылезали славословия Краснову и Паннвицу. Во-вторых, в церкви формировалось и отчётливо местечково-прозападное движение парахристианской интеллигенции — всякие шмеманы, мени, адельгеймы и прочие подобные пострадавшие. Собственно, всё делалось строго на украинский манер — союз меча и орала, в виде союза карикатурных национал-изуверов и одессожитомирских нибелунгов в рясах.
И тех, и других потом не стало слышно и видно — а тон стали задавать настоящие партийные, что, собственно, суть благо.
Впрочем, сама церковь и прозападная либерасня — в открытую конфронтацию прежде не вступали. Не вступали потому, что надеялись договориться, и потому, что либералам было ссыкотно наезжать на обладающую реальным негосударственным авторитетом силу — государство-то ладно, оно в России веками в народе критикуется, и на таких наездах можно легко сделать себе реноме, но наехав на церковь, любой, даже самый отпетый жмеринский пе……..ц с тремя ходками в психушку рисковал потерять в авторитете.
Сейчас до «свободно мыслящих» выкрестов наконец, дошло — церковь в России неисправимо на стороне страны, и с ней надо «боготься».
Фейсбук просто кишит вполне большевистскими антиклерикальными высерами житомирских гениев и их русской обслуги. Даже такие, казалось бы, совсем далёкие от российских реалий пе….ьзаводы, как израильский графоман Михаил Сальман, замечены за «богбой с Гундяевщиной» Ну что, вполне стоит надеяться, что зубы они тут пообломают. Что интересно, приходит в комменты этакий сальман, словно сошедший со страниц «дер Штюрмера», и рассказывает, как в церкви должно быть, и нестяжательство, и храмы не нужны, а если нужны, то не такие, и т.д.
Ага, он вам знает, как же.


В первую голову хочется сказать, что страшно рад был развиртуализации.

Но пишу я, потому что я прекрасно понимаю, как Вы думаете. Потому что думаете Вы, как самый настоящий интеллигент — не решите, Б-га ради, что тут в моих устах это оскорбление.
Интеллигент — это тот, кто считает, в духе герое Стругацких, что выбирать нужно между большим добром и огромным добром, в пользу второго (терпеть не могу Стругацких, но речь сейчас не об этом).
Я, конечно, о Сталине сейчас.
На протяжении всей истории человечества Б-г ставил нам совсем другой выбор — между двумя видами зла, причём, различающимися лишь в нюансах, а не в сущности, а если уж глубже копать, то, как говорил наш бакинский дядя Яша, выбор лишь между тем, что Малахамойвэс придёт к тебе сегодня и вытрясет душу с мучениями, или позже, и сделает это мягче.
Если мы смотрим на историю нашего вида — тут лучше так смотреть, право же, это честнее, чем смотреть на историю народа. или расы, или ещё чего другого — то видим, насколько люди делали себе жизнь невыносимей — Столетняя война к великому разорению не привела, потому что воевала верхушка, а основная масса страдала от травли полей и экспроприации фуража.
Но не так было в прошлом столетии. Было хуже. Может быть, было так плохо, как не было никогда вообще.
Знаменитый был опыт с мартышками в вольере — при достижении определённой плотности они становятся агрессивны и легко доходят до каннибализма — у них из-за дискомфорта гипертрофируются надпочечники.
Мы прекрасно помним, как сговорились в отношении Чехословакии. Как и, негласно, в отношении Эфиопии — мало кто помнит, что Лондон и Рим заключили сделку, и англичане просто притормозили получение Эфиопией закупленного оружия — сама эта страна не имела выхода к морю, и могла получить это только через Италию или Британию — и не получила до самой итальянской агрессии. Как была Белая книга. Как англичане и американцы противились переезду евреев в Штаты и Палестину
Сталин был не более беспринципен, чем все они.
Но Сталин выиграл войну. Это узловая точка. Мы не можем его ни хвалить, ни ругать — это точка сохранения системы. Наш мир в этой точке при другом исходе перестал бы существовать — каким он ни стал бы, он был бы без нас — и, тем самым, он не существовал бы для нас вовсе. Мы же не можем иметь мнение по поводу того, что было до создания вселенной? Не можем.
Все разговоры об этом становятся пустым сотрясением воздуха.
Сталин — прошлое. Прошлое, которое не может вернуться, как не может вернуться, например, секта хлыстов или абсолютная монархия Романовых.
Но может быть другое — например, либеральные растленные слизни своей ложью совратят то поколение, которое сейчас впервые смотрит на мир, и пытается понять, что в этом мире «не так». Мира, в котором для всех «всё так», не существует в природе. Во всех мирах что-то не так, но среди множества вариантов есть и такой, где нас нет.
Вы хотите, Дима, чтобы эти молодые потом писали на стенах, как немцы про себя: «нам стыдно быть русскими»?
Я уверен, что Вас это точно так же не устраивает, как и меня.


Григоров Амирам

20 апреля в 00:25

Никаких данных о нём не имею.
Считаю его творчество плохим и говённым, его политические взгляды — типично блядскими, да и самого его видеть не могу, поскольку такие существа меня не умиляют ничуть — если уж и смотреть на мужчин, то лучше я на Хабиба Нурмагомедова посмотрю, или на Мусаси.
Что заболел он — плохо, поскольку болезнь это зло, и сочувствую, как любому человеку, который с этим злом столкнулся.
Что для спасения Быкова обсираемый им режим поднимает в небо самолёты и вертолёты — это тоже хорошо. Сначала будут ашкеназских графоманов спасать, а потом, может, привыкнут, и начнут спасать вообще всех. Например, если в Уфе такая сраная медицина, что Быкова надо эвакуировать в Москву, то может, потом всех заболевших жителей Уфы тоже будут в Москву везти! Как знать?
В общем, не болейте. Следите за собой.


Вот сейчас придут гордые поклонники оливье, душевных фильмов с квашой, трёхкопеечного лимонада и стабильности, и примутся негодовать. Но я таки скажу. Возможно, повторюсь.
Просто щадить самолюбие людей, которым почти 30 лет не хватило, чтобы начать раскидывать мозгами, по-моему, бессмысленно.
Вот уже не один пост попадается, исполненный совка махровейшего (ми пардонато, но другого слова я не пока не подобрал), с таким содержанием: мы русские, и поэтому, Парфенон наш, и Нотр-Дам наш, и, (я не знаю, что ещё там — Биг-Бен, наверное), и мы обязаны это сберечь, потому что мы — и так далее, в общем, вся эта неубиваемая дефективная всемирность и всеотзывчивость брежневских гомункулюсов цветёт и пахнет, и стиль этот, до боли знакомый, помпезно-дебильный, смердящий борщом из заводской столовой.
И ведь ничто так не занимало классического брежневского совкового человечка, как состояние Пизанской башни и Венеции.
Путешественник Сенкевич, я хорошо помню, говорил в передаче: «Пизанская башня отклонилась ещё на ноль три градуса» И ебать, как накрывало телевизоропоклонников! Как же так? Сама Пизанская башня? Какие-то провинциальные шизофреники, не бывавшие в Пизе просто никогда, делали проекты восстановления и слали в редакцию. Об этом писали все, от «Химии и жизни» до «Гудка». И Венеция! Она же тонет! Разрушается! Гибнет, блять!
А я вот приехал в Москву поступать и увидел церковь в Хохловском переулке — она стояла без куполов и колокольни, и на ней росли берёзки. И в Успенском переулке — на церкви росли берёзы. И фасады модерновых домов осыпались. И майолики, (я сейчас не о брежневской, сапогами натоптанной хуете, я о майоликовом панно на «Метрополе», например, или на здании МБФа на Девичьем поле — погибали. Стояли заколоченные дворцы в самом центре города, без крыш, без окон. В каждом историческом дворе невыносимо пёрло мочой — но никого это не заботило. По всей стране стояли в руинах монастыри, некоторые постарше Пизанской башни — но брежневскому плебсу было решительно всё равно — этого не жалко, это ведь не «шедевры культуры мирового значения», это так, это СВОЁ.
«Мы обязаны это сберечь». Да ни хуя. Не это. Вы обязаны сберечь то, что строили ваши предки — вот это вы обязаны, вашу культуру беречь, вашу историю, ваши города, ваши кладбища, эти дома, именно эти, тот совокупный вклад, что сделали вы сами, учитывая преемственность поколений — а у нотр-дама есть, кому его сберегать.
А так-то, при наличии бесконечных руин по всей России, эти вопли сифилитические — «нотр-дам наш» напоминают поведение подлеца-подростка, который выбрал себе новых родителей, потому что они побогаче, а на старых наплевал — и этот свой скотский выбор прикрывает помпезной цветистой болтовнёй — чтоб другие не догадались об его истинной природе.



Умер Жорес Иванович Алфёров.
Вот пример советского человека — каким он был в идеале, в изначальном проекте. Келдыш, Королёв. В сталинское время появились люди этого типа — аскетичные творцы. Сталин выращивал этот тип целенаправленно — я своими глазами читал в работах Сталина такие пассажи, так что ничего не выдумываю — Человек Будущего, Человек-Созидатель, Человек-Творец.
Сталин, безусловно, относится к людям, как к растениям в оранжерее — вырос какой-нибудь Радек, Тухачевский или Гамарник — Сталин выкапывал безжалостно. Кого-то подрезал, как говорят садоводы, «чеканил». Кого-то посыпал удобрениями, кого-то сначала так, а потом эдак, или наоборот.
Собственно, вся критика сводится к обоснованности такого метода — но мне лично сдаётся, что это в тех условиях был единственный способ вытянуть Россию из той трясины, куда её погрузили святые православные цари за доброе столетие — позволив раздробленным или средневековым по духу державам собраться у себя под носом, себя обогнать и сделать собственную державу уязвимой в войнах на истребление, продиктованных борьбой за ресурсы в условиях демографического взрыва европейских племён.
Сейчас говорить о том, что Сталин был неправ тогда — просто глупо, потому что действуй он по-другому — сейчас, боюсь, не было бы ни этих тем, ни обсуждающих. Сталин, вопреки агитпропу его же времени, в самой революции участвовал незначительно, и не был тогда главной фигурой, он получил то, что получил — политически изолированную и катастрофически отсталую страну, с ленинскими мечтами и прожектами, не более, и должен был действовать, исходя из ситуации.
Новый Человек сталинской эпохи — категорически не потребитель. Это не ашкеназский торгаш, мечтающий разбогатеть, выкреститься и завести гарем из немок и полек, а пока такого нет, копящий обиды и униженно кланяющийся, не русский земледелец, который зимой квасит а летом пашет и лазает за сапогами по ярмарочному столбу, смазанному салом — это Арцимович, Зельдович, Завенягин, Королёв, Иван Ефремов, Понтрягин. Это люди, которым были безразличны материальные блага, люди одержимые высшей формой альтруизма — которые могли запросто собрать за полчаса чемодан и поехать на Камчатку запускать ракету. Это генерал, который сам садится за штурвал нового самолёта, потому что самолёт спорный, испытывать надо, а лётчика жаль, если что выйдет не так. Это академик, который выгоняет ассистентов из лаборатории, и остаётся там один — на случай, если вдруг «пойдёт цепная».
Это был особый человеческий тип, типа кристаллов, которые образуются при высоких давлениях — и они оставались опорой всем успехам бездарного кукурузника, и даже когда при Брежневе им было помногу лет, и появился дебильный девиз «будет хлеб, будет и песня», а кругом расплодились воры, мещане и комсомольские прихлебатели — они определяли абсолютно весь прогресс страны.
Поверьте, глупо утверждать, что в царской России таких людей-творцов не было — были единицы, типа адмирала Макарова или Максимова, да и в сталинское время попадались типично брежневские кадры — но я сейчас о тенденциях. Да и вообще, я не об этом сейчас, я об Алферове-политике хочу сказать. Само собой, он в брежневскую эпоху никак не мог бы заниматься политикой — Алфёров пришёл в политику, когда всё уже обрушилось. Мы же понимаем, что в эпоху Брежнева-Суслова, под кваканье евтушенок, когда все эти академики арбатовы, бовины и примаковы занималась строго воспроизведением самих себя — пестовали чубайсов и малашенок — мест для таких, как Алфёров, уже не было. Он пришёл, когда закончились ордена и аплодисменты, когда за это не добавляли баланды в миску — пришёл вопреки выгоде, несмотря на то, что и идти было уже не к кому. Просто потому, что он так представлял себе долг. Он прожил достаточно долго, видимо потому, что долг его не отпускал.
Спасибо ему и вечная память.



Собственно, вот я о чём. (Сейчас начнут говорить, что снова Амирам призывает своих уважать Сталина. Да пусть говорят, что хочут, как говорится).
Итак, несколько слов и сионизме. Герцль, красивое бородатое лицо которого светит нам со всех марок, монет и медалей, и впрямь был одним из тех, кто призывал к сионизму. Один из. Но он сначала призывал всех креститься, а потом, когда это не выгорело, ограничился письмом к турецкому султану с просьбами предоставить очаг. В Израиле он типичный «дедушка Ленин» позднего СССР. Но ни Герцль, ни германское продвинутое еврейство не сделали того вклада, что был сделан еврейством России. Вообще «русский» сионизм Израиль и создал.
А «русский» сионизм — дериват русской культуры, русского национально-освободительного движения, того стремления к равенству и справедливости, что вызрел в чреве царской империи, и привёл позднее к революциям, и вообще — это нейтрон, вылетевший из разогретого добела русского реактора. Нейтронов таких была масса — и этот один из.
Сталин не создавал Израиля, он просто это событие, произошедшее самосборкой, оформил официально. Англо-саксонские страны вообще стояли в сторонке, точнее, мнения их разделились — Америка была за, Англия — против. Впрочем, провались тогда голосование в ООН, не думаю, что Еврейское государство выжило б.
Израиль, даже с учётом того, что «русское» еврейство, и вообще, ашкеназское, там не составляет большинства — духовный плод русского дерева. На соках русского дерева таких плодов вызрело немало — это балканские страны, в частности, Греция, и кавказские, например, Армения, и даже такие, казалось бы, отдалённые, как Эфиопия.
И стоит признать, что перхотливые короеды и жуки-могильщики, что у корней этого русского дерева скребутся, не понимают — если это дерево, не дай Б-г, рухнет, то со всеми своими плодами.


Не быть ашкеназом, а быть — евреем.

Мы с вами вполне начитались кристальных текстов, о том, как не надо жить в Израиле, о том, как надо быть «солью в супе» (это наш друг Зильбертруд заявил, мол, жить надо там, где таких как ты — немного, в галуте, то есть, эта идея отдаёт расизмом, как и всё, что из наших местечковых либералов вылетает, так как подразумевает — другой соли в супе вообще не бывает, только такая).
Смешно, как наши европейские браться скопом бегут подписываться под любой утопией, и насколько они не помнят прошлого, даже недавнего — и сами не помнят, и другим не дают, это что-то сродни арабской дахилийя — доисламскому безвременью, но если дахилийя это ограничение по глубине погружения в прошлое, то ашкеназское время — это только здесь и сейчас.

Знаете, я не так давно стал понимать ненависть израильских отцов-основателей ко всему галутному и идишскому, и я начинаю понимать, наверное, впервые, почему они вели эту войну с традициями, сложившимися в прежних местах проживания. Прилетело тогда многим, не только ашкеназским евреям европейского происхождения, прилетело и восточным, фарси, арамейский, ладино и различные арабские диалекты, используемые евреями Востока — тоже почти спеклись в Израиле, но, думаю, идиш, он же Жаргон — был главной целью этой политики.
Идиш это — я не служу, я только получаю, причём, в основном, по голове, идиш это гои, погром, ненависть, идиш — близкородственные браки, скученность, наследственные болезни, это отчаянная храбрость единиц и трусость сотен тысяч, это миллионы у одних, и окна, заткнутые подушками, у других, это внешняя сплочённость, а на деле — глубоко въевшаяся раздробленность и гигантские противоречия, идиш это блат на блате, базар бесконечный, фабрика воспроизводства, работающая неизвестно для чего, в последние десятилетия — для грядущего Машиаха на словах, для крещения, отплытия за океан, торгашества, панели и либерализма и прочих всевозможных, по факту — человеконенавистнических концепций в разных странах — на деле. Идиш — это несколько тысяч человек в 11 веке, выдавленных на Рейн противоречиями, оставшимися неизвестными, из средиземноморского еврейства, огромного тогда, богатого, держащего в своих руках мировую торговлю, населявшего миллионные города, и эта небольшая группа, сумев включиться в экономические отношения в маленькой, убогой тогда, слабозаселённой центральной и северной Европе, стала неотъемлемой частью этой самой Европы.
Периодически эта самая Европа взрывалась погромами и ненавистью, тогда горели эти поселения евреев, разрушались до основания, из западной части евреи бежали в восточную, оседали, потом взрывалось на востоке, но евреи всегда возвращались, потому что без них было невозможно — они включились в тамошний гомеостаз, они стали необходимы для народов Европы, и все эти гетто, многажды горевшие и разрушенные неоднократно — обязательно поднимались вновь. И всё начиналось сначала.
Идишская литература — ничтожна по сути, и лишь умерев, она смогла родить Зингера, если я раньше считал, что она просто не успела, то теперь уверен — она и не могла. Потому что галутное время всегда замыкалось само на себе. Потому что это была змея, кусающая себя за хвост, это была ловушка, из которой было не выбраться. Но это могущественная змея.

Я ещё в Баку прочитал про Йойла Тейтельбойма, это типичный галутный рав, у него жена и пятеро детей погибли в Освенциме, сам он был освобождён оттуда, уцелев. Он, будучи уже человеком зрелым, снова женился и завёл новых детей, этакая мощная вегетация, витальность, вроде побегов, ломающих асфальт. Но этот самый Тейтельбойм остался — вы удивитесь — врагом Израиля, врагом сионизма и пропагандистом галутной жизни — то есть, той силы, которая вырвала бы его, и таких, как он, из замкнутого бытия «от погрома до погрома» просто нет в природе.

Галут и Исроэль стали расходится — они разделяются сейчас особенно быстро. Галут проникает в Израиль — там это шаломахшав и мерец, галут это березовский и немцов, галут это жульё, шлюхи, выкресты и нацифицированные «раввины» — мужеложцы, каких развелось в той же Америке, галут гладит по голове мусульманина-убийцу, русского самоненавистника, сдомита и разложенца.

Сейчас идёт война между галутом и Исроэлем. Галут тянет нас к себе — он воняет чесноком, он не говорит, конечно, сейчас на идиш, он говорит на языках Народов, но не говорит он на том еврейском, который суть язык семитский, он, галут, любит торгашей и фашистов, он — принадлежит тёмным силам всё больше и больше
Исроэль тянет к себе — Исроэль воин, земледелец, он труженик, он свет, он спасение, от него пахнет травами земли нам подаренной Б-гом, и это всё — та самая война, только ведущаяся внутри нас.


«У Красной армии не было задачи спасения евреев — была задача победы над врагом. Ценой ужасных жертв она была решена. Была задача, которая не осознавалась самими солдатами — обеспечение послевоенной экспансии СССР. Она тоже была решена. Спасение же евреев и, в целом, узников гитлеровских лагерей задачей не было, разве что в фильме «Щит и меч». Это было побочным следствием продвижения нашей армии на Запад. Да и узники — и евреи, и неевреи — после освобождения часто попадали в особые отделы, перевозились в другие лагеря на нашем северо-востоке. Они не обретали свободу, а лишь попадали в руки других палачей, уже не со свастиками, а с красными звездами».
«Леонид Гозман: Есть ли у евреев долг благодарности по отношению к сталинскому СССР?»
https://snob.ru/entry/171661

Немного ашкеназской правды-матки от косоглазого умницы. Конечно же, спасение евреев из Дахау было целью американской армии и единственной причиной вступления Америки-мамы во Вторую Мировую. А вот советская армия освободила Освенцим случайно.

Собственно, трагическая история любого расчеловечивания начинается с неблагодарности. За дедушек и бабушек самого гозмана ничего не скажу — возможно, им те самые хорошие гены позволили не бояться немцев в Ташкенте.
А вот у поэта Слуцкого есть текст:

А бабка, маленькая,
словно атом,
Семидесятилетняя бабка моя,
Крыла немцев, ругала матом,
Кричала немцам о том, где я.

Она кричала:
— Мой внук
на фронте,
Вы только посмейте,
Только троньте!
Слышите,
наша пальба слышна!
Бабка плакала и кричала,
И шла.



Сформулирую кратко — в Новый год ежегодно мне становится страшно — когда я понимаю вкусы львиной доли соотечественников, и представляю, с каким исчезающе малым интеллектом и с какой грандиозной формой пошлости эти вкусы коррелируют. Более того, судя по этому всему кошмару, упомянутая львиная доля по-прежнему ментально обитает в брежневском совке, а это значит, что продолжает нести на себе проклятье распада страны и в какой-то мере остаётся тем же самым скотообразным плебсом 80-х и 90-х.
Я полагаю, что вижу мотивы нашего руководства — создать этакий СССР, но без пороков того, прежнего — это чтобы в телевизоре райкин и хазанов, но при этом путешествовать можно не только с Сенкевичем, но и просто так, с чемоданом, если есть на что. Это чтобы бесплатные поликлиники со старушками и хамящей сволочью в белых халатах оставались, но если есть деньги — то можно и вылечиться, в какой-нибудь платной клинике, или опять же, за кордоном. Это чтобы бывшие союзные республики (кроме тех, кто сумел заблаговременно перебежать под крыло Америки-мамы) оставались в сфере влияния, но вместо прежнего получения дотаций на развитие — отправляли своих граждан сюда вкалывать, а те автономии, что остались в составе — закидывать деньгами и лестью, в зависимости от лояльности — чем меньше лояльности, тем больше того и другого.
По сути, это всё улучшенная копия плохого — и версия уже проигравшего.
Собственно, руководство России видит на шаг вперёд, но видеть надо на два шага — а тут, простите, никаких данных нет.
Использование в качестве образца именно позднего СССР — непременно приводит к гипертрофии всего непотребного, к аш….зократии, к демографическому спаду, к утрате культуры, к той или иной степени потери независимости в конечном итоге.
Для того, чтобы вырваться из инерции совка, нужно сделать нечто большее — нужно прыгнуть выше головы, потому что во всех других случаях инерция эта нас настигнет, и, рано или поздно, угробит.
Само собой, смешные попытки противопоставить совковой этой инерции наследие царской России тоже бесполезны — царскую Россию никто не помнит, все эти высокогоблагородия, статские советники, святые цари и т.д. — это ложное воспоминание, реконструкция, этакий косплей, возникший в головах потомков большевиков, и это, ко всему прочему, также версия проигравшего — давно и необратимо отжившего.
Нужно что-то новое — что-то особенное, что-то ранее не бывавшее — и это и было бы виденьем на два шага вперёд.
Я даже больше скажу — все эти литературные, театральные, киношные картавые концессии, оставшиеся с совка в неприкосновенности и нынешнему режиму не кажущиеся подлежащими расформированию и замене, весь этот спад академической науки и образования — всё это как раз и направлено на то, чтобы новое, «что-то особенное» не возникло.



Як дити! Вот взять, к примеру, такие интересы: Вселенная Марвел, Капитан Америка, Соколиный Глаз, Халк — какой ребёнок устоит и не зафрендит?
Ну и русопятых блогеров наших тоже привлечь несложно — никакая не проблема. Накосплеить фоточек а-ля Марфо-Мариинская обитель, увешать всё свечечками, куличиками, иконушками, яичками и видами средней полосы, конечно же, с фото Невинноубиённого Страстотерпца, надымить ладаном, вспомнить добром статских советников и иных ваших благородий, конечно же, борца за русь власова не забыть, упомянуть ещё, что власть у нас нерусская, нехристи кругом да инородцы, и человеку русскому не продохнуть — и примчатся френдить.
Русские националисты своей наивностью и всеядностью поражают. Вернее, удивительно, что упоминание РОА в профайле не мешает им сливаться в экстазе с какой угодно сволочью. После этого, конечно же, идти костерить украинцев за «фашизм».
Иоанна-Жанна! Ти що, не знаєш, що Власов був москаль?



Что-то у русских прямо тяжёлый период — умерли два маститых деятеля, научный и церковный — математик и публицист Шафаревич и архимандрит Кирилл Павлов (оба под сто лет) и отличный посол Чуркин.
Если первые два, сколь ни печально, но ожидаемо, то вот Чуркин — внезапно. Но что поделаешь? Всё зависит не от нас.
Написал о Шафаревиче статью.
Смысл её выразить можно в трёх словах. Советский Союз был создан, как камера на двоих — как тюрьма для русских и ашкенази. У остальных были отдельные камеры, а эти сидели в одной. Сначала это была крутая тюрьма, настолько крутая, что не было даже понятно, что это тюрьма, а потом она стала отстойной и всем стало понятно, что это именно тюрьма и ничто другое. Из этой тюрьмы не выпускали евреев — запрещали им выезд в Израиль, при этом старались ограничить получение ими определённого образования, но при этом евреи до последних лет СССР определяли его облик, изготавливая, в частности, т.н. советскую культуру. Из этой тюрьмы не выпускали русских — не позволяя русским примкнуть к своей традиции, лишая их уникальности, превращая в питательный бульон, в субстрат.
Оба этих узника следили друг за другом — они друг другу страшно надоели, но не привыкли жить друг без друга. Эта парочка находилась в абсолютно противоестественных отношениях.
Шафаревич был одним из первых, кто понял — этот тандем надо разорвать, и только так оба этих узника могут выйти на свободу.


Скончался Игорь Шафаревич. Удивительно, но смерть человека, во многом определившего возрожденческий дискурс России 70-х и 80-х, осталась практически незамеченной, нет об этом ровно упоминаний в топе новостей. Автор этих строк всё ждал, когда, наконец, стряхнув наваждение, новостные колонки возопят, выкрикнут, наконец, скорбно или злобно: «умер Шафаревич», но нет – тишина. Сутки прошли – и молчание. Можно сравнить это молчание с оглушительной помпой, окружающей имя Солженицына, притом, что Солженицын и Шафаревич – фигуры в том противостоянии примерно равновеликие. Вот только если Александр Исаич был на «правильной» стороне, в союзе с пламенной либеральной интеллигенцией, (она же передовая общественность) и, конечно, во взаимных симпатиях с прекрасной Америкой, то Шафаревич, был и остался «мрачным мракобесом», и отождествляется у них с так называемыми «тёмными силами». Только потом, много позже, уже после возвращения, Солженицын многие идеи Шафаревича буквально повторит, а в те годы на Игоря Ростиславовича навесили все возможные ярлыки, главным из которых, ключевым, можно сказать, был ярлык антисемита, и выжили из МГУ, где он вёл один из самых продвинутых математических семинаров в СССР, за т.н. «антисемитизм», что откровенно смешно, поскольку произошло это при режиме, не признававшем еврейское государство, вооружавшем арабов против Израиля и препятствовавшем выезду евреев в Израиль.
Сейчас, когда читаешь статьи Шафаревича, порой удивляешься, многое написано так здраво, словно не работала во всю мощь совковая фата-моргана, не булькало разливанное море дешёвого пойла, не дымили паршивые заводы, цель которых — не выпуск продукции, а порабощение работающих, не воняла кирзачом многонациональная зона, он писал так, словно совка уже нет, а есть тот доступ к информации, что сейчас имеем мы.
Его тогда не смогли уничтожить, потому что он был гений. Гений математики. Он был как Сахаров, причём, если ценность Сахарова, до его «обращения», была в уникальной способности конструировать орудия массового убийства, то Шафаревич занимался сугубо мирными штудиями. Некоторые выводы Шафаревича были спорны, и остались спорными по сей день, но он мучительно старался докопаться до истины. И он был на стороне русского народа. Это последнее ему тогда и не простили.
Многие тогда ополчились на Шафаревича. На него написал гнусный поклёп Нагибин, против него собирались в стадо гуманитарные и не только интеллигенты СССР, всевозможные еврейские клубы и организации Запада (в глаза не видавшие Игоря Ростиславовича, и не знавшие, что в условиях позднесоветской трясины нигде у «советских евреев» не было такой шикарной возможности защититься, (при наличии таланта, разумеется) как на кафедре у Шафаревича.

Какова была суть той битвы, которую мы не увидели, (поскольку в центральную прессу она не просачивалась) а знали лишь по отголоскам? С одной стороны, была поздняя советская власть, брежневская, практически травоядная, готовившая сдачу всей системы, власть опасная, главным образом, лживостью и развращающим воздействием на души людей. С другой — принятая на Западе оппозиция, гуманитарная интеллигенция, обитавшая в уютном московском центре, заселявшая сталинские высотки, все эти щеголявшие в нафарцованном барахле модные сценаристы, музыканты, барды и режиссёры, которые бесконечно торговались с властью, вырывая себе льготы, привилегии, дачи и чеки Внешпосылторга, прямо, как довлатовский герой, «а то плохой дорогой пойду». Ещё, кроме упомянутых блядей, было некоторое количество непримиримой прозападной оппозиции, которая то плотно сидела на антидепрессантах, то выходила на пикеты, чтобы вскоре снова плотно сесть. И была ещё одна, совершенно незаметная оппозиция, так называемая «русская партия». Их можно было встретить на Ваганьковском кладбище, у могилы Есенина, где они продавали по гривеннику свои кустарные брошюры, это были бородачи в валенках, какие-то интеллигенты в очках, и среди них, конечно, попадались и ксенофобы, и, безусловно, были там и не совсем психически здоровые люди, но за ними не было ни посольств западных держав, ни толп прогрессивной общественности, ни модных журналистов, ни передовых мыслителей, ни могущественных диаспор, ни политбюро – ничего. За ними была та, прежняя РСФСР, обречённая подпитывать своими ресурсами и живительными соками Советский Союз, всю социалистическую систему, плюс компартии зарубежья и развивающиеся страны, за ними была запылённая, поросшая одуванчиками неуютная Москва, обвешанная дебильными лозунгами, где стояли заброшенные церкви, поросшие деревцами, а многоязычные, пёстрые толпы с узлами и баулами штурмовали ЦУМ, Белград и Польскую Моду. За ними была великая страна и великий народ, низведённый до положения питательной среды, бульона, на котором должны развиваться высшие формы жизни. И, собственно, об этом и писал Игорь Ростиславович Шафаревич.
Наверное, скажете, это всё можно было высказать и получше, например, без перехлёстов. Но он сделал всё по совести, и он был первым.


Скажу сразу, что тема щекотливая, и тут легко нарваться на обвинения в русофобии. Ну, волков бояться — в лес не ходить, и тут, скорее у меня есть некоторый запас прочности — человеку с русским происхождением и соответствующим культурным кодом однозначно сложнее говорить о том, о чём человек, не имеющий ни одной русской хромосомы и редкого иудео-ирано-азербайджанского генеза, может говорить с лёгкостью.

Действительно, гробовая тишина и кромешная пустота. Несколько жутких примитивных истуканов, вытесанных с меньшим искусством, чем идолы Соломоновых островов, несколько сомнительных колец, черепки, ямы с древесным углем — и всё. Вообще всё у славян в древности этим исчерпывается. Ещё есть клад с предметами, подкупающими своей примитивностью, из обихода волхва, найденные в греческой Македонии и датируемые эпохой переселения славян на Балканы.

Эллины, вернее, протогреки, праэллины, разбуженные влияниями Переднего Востока, создали несколько письменных систем, 4 (!) последовательные и преемственные величайшие культуры, создали всё сущее, от материального до нематериального. Италики, контактировавшие с греками, также породили уникальную, хоть и локальную, цивилизацию, затем, на основе оной — огромную могущественную империю, свои письменные системы, свою культуру (вторичную по отношению ко греческой, что стоит признать), италики, в лице Рима, поглотили Грецию и большую часть эллинского культурного ареала (оставив за пределами своей державы лишь т.н. эллинизированный Восток). У греков после пробуждения и до римской оккупации было почти два тысячелетия на развитие. Галлы, т.е., кельты — завоевали всю Западную Европу, прорвались в греческий мир, осадили Рим, заселили Британские острова, также создали свою письменную систему (впрочем, достаточно неудобную). Вклад галлов куда меньше вклада италиков — собственно, оттого, что галлы были практически целиком поглощены Римом всего через несколько веков после своего пробуждения. Германцы, которые не были завоёваны Римом в период максимального римского могущества, с огромными потерями, самоотверженно и фанатично отбиваясь аж в пяти войнах на своей земле, перешли в контрнаступление и сокрушили Западный Рим, германское развитие вообще не прерывалось — в результате в Западной Европе наступила германократия, родились варварские королевства, из которых выросли современные страны. Вообще германское могущество это и есть т.н. англо-саксонский цивилизационный диктат, при огромном значении немецкой и скандинавской культурных составляющих Европы. Всё это время древности славяне и балты спали. Славяне очнулись предпоследними, балты — вообще последними, когда времени на внесение своего уникального вклада в общую копилку вообще не осталось. Славяне изначально находились в местах, далёких от центральных путей архаичной Европы, у болот, у Карпатских гор, они сидели в изолятах, пока удобные равнины держали могущественные соседи.
Почему именно так, а не иначе? В этом есть, по мнению покорного слуги, частный случай великого биологического механизма. Я поясню на одном примере. Чем отличается мужской и женский механизм в плане гаплоидных клеток, т.н. генеративных? Тем, что мужской организм вырабатывает огромное число сперматозоидов ежедневно и до глубокой старости, а женский – рождается с парой сотен яйцеклеток, которых больше не станет, а только меньше. Скажу коротко и без специальной лексики. Одна из яйцеклеток пробуждается – буквально, как мина со встроенным часовым механизмом, выходит из яичника, где находятся все эти клетки изначально – но никогда больше туда не возвратится, это билет в один конец, и попадает она в т.н. фаллопиеву трубу. При этом чрезвычайно сложный гормональный сигнал, который ведёт гипоталамус, тормозит все остальные яйцеклетки в обоих яичниках, не позволяя включиться в них таймеру. Европейские этносы пробуждались поочерёдно, поскольку пробуждение одного оказывало тормозящее воздействие на остальных.
Когда же находятся гордые русские человеки, которые принимаются с пеной у рта доказывать, что Вена и Венеция – от венедов, следовательно, от славян и русских, что какие-то нацарапанные на битом ночном горшке три линии, похожие на работу ребёнка, дорвавшегося до ножа, расшифровываются «Ярополк, царь руссов, основатель Парижа» — становится неудобно. Славяне – изначальные европейцы, следовательно, древние по самому факту своего зарождения, (если только это вообще имеет значение) и не стоит вести себя, как страдающие комплексами азиаты! Бывший СССР дарит нам примеры подобных комплексов – парфянский город Ниса, что стал «древнетуркменским», монастыри Давид Гареджа, Гандзасар и Амарас, которые стали «древнеазербайджанскими», и так далее.

Феерическая ветка обсуждений

P.S.

Вот, кстати, общее резюме от некоторых обсуждений, имевших место быть.
Фольк-хистори не умирает, а преображается, претерпевает дальнейшее развитие. Напоминаю, фольк-хистори — это «народная история», историческая наука от профанов и простецов. Зиждется фольк-хистори на убеждениях типа «история зависит от политики», «от нас многое скрывают», «история не физика, это может каждый».
История и впрямь не физика, каких-либо чётких законов не имеет, и только поэтому, чтобы что-то из себя в этой сфере знаний представлять, надо иметь феноменальную память, и хранить там гигантские списки имён, датировок и артефактов различных эпох, (чего у простецов, когнитивные способности которых подорваны приёмом растворов этанола, чаще всего, нет). В общем, именно эта иллюзорная лёгкость истории и приводит к столь значительной массе любителей-старателей.
Хочу добавить и о препоганом совковом школьном курсе истории, где из предмета сделали нечто ужасающе скучное и неудобоваримое, но попутно этакое простоватое, по плечу любой кухарке. Историю для нас обкорнали, например, выкинули древний Израиль из курса школьной истории Древнего Мира (видимо, чтобы не вызывать ненужных ассоциаций с современным Израилем) и читалось это всё, как стенограмма комсомольского собрания. А средневековая история превратилась в набор баек о том, как «крестьяне» боролись с «феодалами». На счастье, у меня есть дореволюционный русский учебник истории. Его и сейчас можно читать, не отрываясь, и иллюстрации там качественней, чем в советских книжках, по которым учился я (мы все понимаем, что такие книжки были у меньшинства, а большинству гимназия не светила вообще, но я сейчас не об этом).

Я к тому, что на не ахти, какие крепкие изначально мозги фольк-хисториков произвели особо разрушительное воздействие 1) данные об Аркаиме 2) просачивание в сеть информации о гаплогруппах.
Приходит к тебе гордый человек и пишет что-то вроде: «Аркаим построили русичи, носители гаплогруппы G». Ты ничего ему не пишешь ни «за», ни «против» этого тезиса, только два вопроса:
1) вы историк?
2) вы генетик?
Два отрицательных ответа — бан.
ветка


История с церковью Успения в Кондопоге чертовски напоминает столь же печальную историю с норвежской церковью из Бергена (которую перенесли в недавнее время в Фантофт, отсюда и название «ставкирка из Фантофта».
Норвежцы — единственный народ Запада, сохранивший достаточно значимый корпус деревянных храмовых построек. Это так называемые ставкирки, церкви-корабли, часть из них сохраняется с 12 — 13 веков, церкви эти чёрные от смолы, которой их регулярно покрывают, чтобы отсрочить гниение древесины. В 18 веке и начале 19-го ставкирки вовсю разбирали и заменяли каменными церквями, но нашлись энтузиасты, которые уговорили датского короля взять над деревянными церквями шефство (Норвегия тогда принадлежала датской короне).
Классическая ставкирка представляет собой некое умозрительное отражение судна, идущего по морю времени, причём башенки опираются на столпы, копирующие мачты, или прежде использовавшиеся в качестве мачт, внутри, как правило, богатая резьба и роспись, а также характерная деревянная скульптура, снаружи же часто устанавливались головы драконов, взятые с кораблей викингов, так называемых драккаров. Почти всегда это небольшие бедные церкви мореплавателей, хотя были и огромные ставкирки, с несколькими башенками и колокольней. Построено в своё время было множество ставкирк, чуть ли не полторы тысячи, а уцелело всего около 30.

Бергенскую ставкирку хотели разобрать аж три раза, в 19 столетии ещё, местные простецы, рыбацкое быдло из провинции, для которых нет ничего старинного, а есть только старое, и если бы не Йохан Даль, живописец, родом — норвежец из Бергена, картины которого были высоко ценимы при дворе в Копенгагене, разобрали бы и глазом не моргнули. Даль — отец норвежского пейзажа, где много воды, склоны, поросшие мхом и травой, северное небо и ставкирка. В начале прошлого века ставкирки выкупали энтузиасты, разбирали и ставили на новые места, где их легче было защитить. Так вот, одну из самых ценных, ставкирку из Бергена, сожгли в 90-е по наущению местного норвежского дегенерата, нациста, сатаниста и антисемита, т.н. музыканта, Варга Викернеса (есть мнение, что оный Викернес лично руководил поджогом).



Кое-что о демократии
То, что люди не могут остановиться ни в чём и никогда — вещь в высшей степени известная. Вернее даже, так — способность к самоограничению — редчайшая добродетель, требующая приложения максимального труда.
Вот пример — зарождавшийся протестантизм изначально требовал от католической церкви, вы удивитесь, всего лишь терпимости к себе. Французские кальвинистские дворяне, так называемые гугеноты, писали бесконечные жалобы королю, подкрепляемые уверениями в лояльности. То же было и в Германии, вернее, в Австрии — немецкие протестанты просили у императора возможности исповедовать свой вариант христианства, не подвергаясь поражению в правах. Это интересные всё письма. какие там прекрасные обороты, аппеляции к естественному праву, к Риму, к тому, что все дети Адама сделаны равными! Но как только эти движения укрепились, как только недавние гонимые ощутили силу — начались колоссальные погромы по всей Европе. Громились и выносились церкви и монастыри по всей Франции, но особенно — на юге, где позиции гугенотов были традиционно сильны
Самым ярким примером является разграбление протестантами собора Сен-Пьер в Сенте, которая дошла до короля Генриха и вызвала ярость в столице.
В ответ крестьяне и мещане схватились за цепы и вилы — атаки Католической лиги на гугенотов начались вовсе не с заседания правоверных дворян, а с восстания «снизу» (в совковых учебниках нам этого не писали). Вообще погромы католических общин расползлись по всей Европе. В Норвегии жгли деревянные церкви-корабли, так называемые ставкирки (поэтому их до наших дней уцелело всего несколько штук), в Нидерландах — иконы и мощи, в Германии — насиловали монашек и раздавали крестьянам в качестве жён, в тех областях, где протестанты приходили к власти — в Саксонии, например, исповедание католичества было запрещено под страхом смерти. В Англии и Шотландии католиков жгли (советский простец был уверен, что дело обстояло наоборот) Собственно, давящие на жалость овцы разом превратились в волков — им было мало получить равные права, им захотелось самим давить остальных.
Когда император и король венгерский Фердинанд объявил крестовый поход против «еретиков», к нему под знамёна шли босые крестьяне отовсюду — из Баварии, где протестанты захватили Мюнхен и осквернили святые дары, из Швейцарии, из Богемии и Каринтии, шли с цепами и вилами, несли вырезанные в лесах дубинки, косы и мясницкие ножи, некоторые уносили с собой латинские Библии, мощи и иконы, взятые из разгромленных церквей.
Я это всё к чему?
К тому, что вы только дайте бешенцам, содомитам, ковырялкам и прочим неравнодушным сторонникам «демокгатии» волю — и поглядите, что выйдет. Хотя хорошо бы этого не видеть.



Давно об этом не писал, но тут сформулировал и мне самому понравилось.
Не секрет, что нынешний общественный дискурс базируется на противостоянии условных патриотов России и условных либералов — первые выступают за независимость страны и её особый путь, вторые — строго стремятся к переходу России под внешнее управление Запада, при этом используя в пропаганде, по большому счёту, один-единственный приём — соблазнение русских простецов высоким уровнем жизни и доступностью экзотического разврата, что можно получить в обмен на утрату независимости. Главный козырь первых — то, что вторые являются евреями.
Но мы с вами уже знаем, с помощью покорного слуги, в частности, что евреи — это религия

Т.н. «либеральное движение» в России, равно как прежняя «творческая элита» брежнев-совкового периода — основывается исключительно на этническом факторе, а никак не на религиозном, то, что считается в России «еврейским», является на самом деле, строго ашкеназским. Именно ашкеназским этническим сознанием, лишённым малейшего налёта религиозности, но исполненным осознания принадлежности к западному миру, где поляки, литовцы, чехи и немцы, и определяется вся гамма культурных проявлений — все эти дежурные мейерхольды-галичи-стругацкие-липкины-ахеджаковы-клячкины-жуховицкие-макаревичи, которых исступлённо навязывал «советскому народу» ЦК КПСС, рассматривая это как неизбежную дань модернизации общества в сторону коммунизма. Ныне же политическое ашкеназийство, то, что зовётся либеральным движением (надеюсь, несколько условных этнических русских. что там мелькают, думаю, в качестве маскировочной сетки, никого с толку не собьют) в России действует строго в одном направлении — в сторону строгого подчинения России Западу, и на уничтожение всех восточно-византийских элементов общественного сознания.
Безусловно, самым лучшим вариантом был бы баланс между теми и другими, кабы не одно «но». Это но заключается в том, что силы не равны ни разу, поскольку на стороне прозападного движения находится весь Запад, с его военной и пропагадистской машиной и ненасытной тягой к агрессии.

ветка

 



В распаде страны, и последовавшей, как сейчас говорят, гуманитарной катастрофе, был один плюс, как это ни звучит — сдуло все напластования брехни, накопившейся за все годы совка, сдуло немилосердно и без сантиментов, и бывшие жители СССР, оказавшиеся с голой жопой и на развалинах, всё-таки нечто и приобрели — посмотрели критически на своё прошлое, и, как разбились радужные очки, страна стала меняться к лучшему. Выгребли помойки, армия перестала быть тюрьмой без вины, и стала походить на армию, уменьшилась детская смертность, города перестали смердеть — фиалками ещё не заблагоухали, но действительно, та же Москва стала пахнуть лучше — к примеру, смесь бензола, мочи и блевотины, которой отдавала Яуза в 1986-м, уже не ощущается.
Законности прибавилось, например, перестали избивать и насиловать в опорных пунктах метрополитена (впрочем, до идеала, всё же, как до Марса). Потеряв очень и очень многое, бывшие жители СССР приобрели всего несколько вещей, тех самых, из-за отсутствия которых всё тогда и рухнуло — свободу слова, свободу совести, личную свободу, право на информацию.

Не так-то уж много времени прошло, как начались бесконечные камлания на брежневскую перхоть. Всё забыли, всё — и гробы сыновей из невоюющих военных округов, и давку за колбасой, и нацизм аборигенов на окраинах, и пробу Пирке всему классу одним инструментом, и плодововыгоное пойло, ужасающую, фантастическую брехню, и единственную веру брежневского совка — веру во всесилие денег и связей, и, самое главное —
забыли, как сами же всё это ненавидели.
Теперь всё по-другому. В телевизоре всё это пережевывают и обсасывают. Вытащили из нафталина, обдули, отряхнули и любовно выставили всю брежневскую обслугу, от ахеджаковой до игоря кириллова, (этот ашкенази с головой-тыквой в паре со строгой лесбухой в очках обличал пентагон в программе «время», и хорошо помню, как тошнило от их голосов), всё забыли, всё — и как проклинали уродливую мебель, говённые проигрыватели, сраные телевизоры, которые взрывались, как граната ргд, очереди за любым дрэком, вонючие поезда с тараканами и блевотину в подъезде.
Рязанов, хуянов, лиознова, хуёзнова — все эти фильмецы, что брежневские местечковые лакеи наклали для «советского народа» — ныне возвели в ранг гениального наследия. Пожирателям оливье нравится, хуле уж.

И за этой эстетикой потянулось и всё остальное — теперь таки стали и побрёхивать. Квид эрат демонстрандум.


.
У меня была одна очень хорошая знакомая, звали её Анна Георгиевна (к стыду своему, не запомнил её фамилии). Была она математик. Тогда, вскоре после распада СССР, она сотрудничала со Стекловкой и ещё несколькими солидными конторами.
Анну Георгиевну знал мой дядя Давид, и по его просьбе она дала мне несколько уроков алгебры, и, надо отметить, преуспела — из Баку я вынес, признаться, немного математики, но пятёрки, которые я имел на МБФе — были её рук делом. Я поддерживал с ней дружбу долго, поздравлял с праздниками, а потом как-то странно прервалось общение — я потерял её телефон, и нашёл его, на листочке, вложенном в справочник, всего несколько лет назад, и не стал звонить — потому что побоялся услышать сами знаете что, ей ведь и тогда было к 80-ти.
Анна Георгиевна была светлая личность, она была ассимилированная московская еврейка, жила математикой и с математики, постоянно решала какие-то проблемы со звонкими названиями, в сумочке носила исписанные формулами блокнотики, муж у неё тоже был учёный, звали его Яном, а вот дочка не стала учёным, вернее даже, никем не стала — она только постоянно выходила замуж и разводилась.
— Амирам, — говорила она, — Вы знаете, что единственная наука, где женщины не просто преуспели, а сорвали банк, это алгебра?
Беседовали мы с ней подолгу, попивая чай в её квартирке на Маяковской, над кафетерием, ей было интересно всё, на каких языках говорят евреи в Бухаре и на Кавказе, чем Вавилонский Талмуд отличается от Иерусалимского, и как вышло, что все основные книги для ашкеназов написали сефарды — она этого не знала, взамен она оснастила мои мозги различными фишками для решения дифференциальных уравнений — для поступления это было даже не нужно, но зато пригодилось потом, когда я был вынужден в нагрузку вести семинары по математике. Это ладно — она научила меня брать интегралы в уме.
— А Вы попробуйте, едете в метро, нет ничего под рукой, ну не пялится же на людей? Вы глаза закройте и обрисуйте себе два континуума — один для промежуточных действий, другой — для окончательных.
Единственное, чем Анна Георгиевна, можно сказать, болела — необъяснимой, иррациональной, скажу по-математически, любовью к Григорию Явлинскому.
— Гришенька, — говорила она, заметно волнуясь, — Он такой, кучерявенький, ну Вы знаете, он такой умница, такой умница, Вы не представляете, как мы легко выбрались бы из этой трясины, если бы он стал президентом! Но разве ОНИ дадут? Вы же знаете, в какой стране мы живём!
И глаза её за стёклами сильных очков возбуждённо блестели.
Исключительно под её влиянием я и проголосовал в первый раз — за Гришеньку.
Годы прошли, а я думаю, как так вышло, что женщина не просто умная, какой там умная, в природе мало мужчин, каких можно было бы с ней сравнить, могла так обманываться. Ведь Гришенька этот — исключительный, невероятный, патентованный поц, таких тоже в мире не очень много.
И думаю, видимо, и сколь угодно развитый интеллект не является абсолютной гарантией от восприятия заблуждений.


.
О гражданском обществе в России. Его пока нет. Мы бы очень хотели сказать, мол, у нас есть гражданское общество, но не можем.
Что есть нация без оного? Баран, которого стригут. Причём, не только хозяин, а всяк, кто хочет. Гражданское общество подразумевает равенство всех групп перед законом. ГО — это такое общество, которому не навязать ничего и никак не принудить принять то, что ему не нравится. Любое «негражданское общество» — слепо.
Сталин не стремился к созданию гражданского общества (тут, всё-таки, надо добавить, что оно ему и не доставалось, и при царях, и при диктатуре Ленина не было никакого намёка на таковое) — и вся фантастическая любовь к нему миллионов не помешала снять все памятники, вынести из мавзолея и разрушить львиную долю им созданного, включая кое-что важное и полезное. Сталин считал народ стадом, которое нужно направлять, защищать от волков, стричь самому, но к блеянию его не прислушивался. Как большинство сильно одарённых людей, родившихся в конце 19 века, Сталин не предполагал, что это важно.
Создаётся ли ГО при Путине?
История в том, что путинская «вертикаль» создавала достаточно комфортные условия для развития этого самого ГО, уж куда более комфортные, чем власть «политбюро» или диктатура американского посольства и московского местечка при Ельцине. Путин отключил орущие нам в уши денно и нощно динамики, наступила блаженная тишина и мы стали раскидывать мозгами. Я полагаю, начало было положено, когда в Питере сняли доску Маннергейму.
Но любая русская власть, не только путинская, но и русская власть в периоды даже наибольшего могущества России — александровская, николаевская, брежневская — вынуждена балансировать между интересами своего народа и интересами Запада, получая от обслуживания последних некоторые дивиденды — скажем, присоединение Дальнего Востока было платой за невмешательство в Опиумную войну. Если вдруг современная власть найдёт с коллективным Западом консенсус (я и не говорю, что Путин, он, кстати, не вечен), и Россия снова начнёт управляться с Новинского бульвара и из музея толерантности, (начнут возвращать Крым, платить и каяться, из всех репродукторов полетит «виноггадную кооосточку в тёплую земгю загоооою» и т.д) — готово ли будет российское общество этому воспрепятствовать? Пока вот, думаю, что нет.


.
Я не очень люблю говорить «над эту тему», ну, поскольку, сами знаете, хоть и учился аж трижды (в еврейском смысле учился. а не вообще) — в Баку у одного восточного старика, (от этого очень мало что осталось. например, что Шимшон был даяном, а Шауль — царём, Ниневия это ассирийская, а не еврейская столица, хоть тамошние евреи и молились, чтобы Ниневия уцелела, и делали тшуву, а она взяла и не уцелела, назло евреям, а потом еврейский же пророк с каким-то сладострастным удовольствием констатировал, что от Ниневии ровно ничего не осталось, только «совы в чертогах её»), потом, уже в Москве, у хасидов, и, в Москве же, у миснагедских евреев (Академия Торат Хаим), в общем, хоть и учился, но не стал. Ни мегакрутым пейсатым чуваком с дюжиной детей, ни крутым бейнуни (это хасидское словечко. обозначающее «крепкого середняка»). Кроме того, учившись у ашкеназим, я в ашкеназим не подался, как сказал один авторитетный человек рав Йовдо — «бери у германцев всё их хорошее, не жалей, оставь им всё их плохое, не жадничай».
Кто меня знает, тот знает, что если на свинине написано «свинина» — я к ней даже не притронусь.
Но если ты не крут и не круто соблюдаешь, но над эту тему рта не открывай, правильно ведь?
Но я же поэт и имею право с этой точки зрения.

Я к тому, что подниматься на Храмовую гору нельзя, причём нельзя с целью молитвы, а можно, если ты солдат и служишь в армии (но если ты считаешь для себя невозможным никогда и ни за что, то не поднимайся вообще никак).
Почему?
1) потому что я посмотрел на тех, кто поднялся. На никиту дёмина, и ещё нескольких, кто имеет блоги и выложил свои фотографии — я поглядел. Это не просто не ортодоксы и не традиционалисты — это отпетые либералы и «геволюционегы», это местечковые нибелунги, ницшеанцы, достаточно прочесть, что они вообще пишут, тот же дёмин, про ту же Россию.
2) оттого, что они нашли какие-то галахические оправдания тому, что тысячелетия было табу для евреев, (что даже большие равы не смотрели в сторону руин Храма) — ничего не следует. Это всё вывихи сознания, свойственные иудейскому модернизму, который родной брат модернизму мусульманскому, ваххабизму, тоже отвергающему тысячелетие развития ислама.
3) оттого, что на Храмовой горе хозяйничают мусульмане, вовсе не значит, что Б-г им отдал эту гору, даже наоборот — они получили эту гору, будучи людьми и по произволу людей — мы же по велению Т-ворца получили, и, его же необозримым могуществом, за грехи свои утратили, когда же Он захочет вернуть — Он нам вернёт, чудесным образом, с помощью сверхъестественных событий. Но я бы даже добавил — невозможность нам взойти на гору Храма — нас приближает к горе Храма, в этом человеческом самоограничении звучит могущество Т-орца, а то, что арабы жарят там шашлыки и играют в футбол — их отдаляет от неё.
4) сомневающиеся в возможности Б-га творить чудеса — это троцкие, русские большевики, местечковые атеисты, и им не нужен ни Храм, ни синагога, ни Израиль, ничего, кроме гей-клуба в Житомире



Удивительное дело. Когда покорный слуга увидал здание Воложинской ешивы, которая чудом сохранилась на территории современной Белоруссии до наших дней, пережив немецкую оккупацию, то действительно слёзы навернулись, слёзы восторга и восхищения.
Это небольшая изба, не украшенная ничем, кроме мудрости и великих достижений тамошних учеников, могучая кузница еврейской мысли. Когда-то она была закрыта, потому что царское правительство потребовало сократить учёбу до 10 часов — а там занимались вообще всё время, до 14 часов в сутки, ведь изучение Торы не может быть ограничено, поскольку является самой жизнью, нельзя ведь сказать человеку — живи только 10 часов в сутки, а на остальное время умри. Воложинская ешива напоминает ешивы кавказских евреев, которые принципиально — бедные постройки, ни к чему ведь украшать то, что и так украшено сверх всякой меры. Тут та самая точка, в которой мы ещё не разошлись, где мы похожи, где мы — вместе.
Когда же я вижу новые синагоги и общинные центры разжиревших и обнаглевших ашкеназов, среди которых мудрецы вообще перевелись в галуте напрочь — эти замки Люцифера с башенками и витражами в городах Северной Америки, или хамский дворец в Днепропетровске, т.н. «еврейский центр», воздвигнутый тамошними сподвижниками лазаренко, на которых негде пробу ставить, то делается тошно — нет, говорю тут себе, это не наши.
Так и дед мой — когда показывали последствия Холокоста, дед мой обычно так волновался, что мог заплакать. Если речь заходила о каком-нибудь ашкеназе, которого гнобили неевреи, дед обычно говорил: «опять нашего брата еврея эти волки хотят живьём закопать». Но когда речь заходила о каком-нибудь местечковом аферисте, «диссиденте» или развратнике, то звучало: «эти эшкенази совсем берега потеряли, как их вообще терпят, реально не пойму»



.
Меня всегда удивляла иррациональная ненависть Ихлова и Ко к Сталину. Ну, злодей был, слов нет. Балкарцев выслал, чеченцев. Никто из них симпатии к Кобе не питает, но никто и не поливает ежечасно покойного вождя. Калмыки так вообще почти и не помнят Сталина. Ихлов же так старается, будто Коба умер позавчера. И это несмотря на огромную роль Сталина в образовании Государства Израиль.
А дело в том, что Сталин был умён. И настолько умён, что играя на ашкеназском поле, переиграл их всех — стравил между собой, сделал так, что Каменев требовал убить Троцкого, Мехлис — Гамарника, а Ягода — Радека, Ботвинник посвящал ему свои победы, Ашкенази ему лично играл концерт, а Пастернак рыдал у его гроба. И это, как раз, простить невозможно.



.
Вообще в мести мёртвым, помимо того, что это в целом отвратительно, есть и одна особенность — прошлое себя в обиду не даёт, не сами даже мёртвые мстят, мстит история — а она по настоящему беспощадна.
Прошлое закрыто, и это значит, что туда нельзя войти и откорректировать, но если зудит в одно месте, и зудит настолько основательно, что сил нет бороться — некоторые товарищи не в состоянии удержаться.
Я имею в виду тех мудаков, что с перестройки оседлали идею перезахоронения Ленина и сноса мавзолея. С хуяль его трогать? Священник сказал? Не тот ли, что намедни рекомендовал больным христианкам не обнажаться перед врачами?
Видите ли, есть законы мироздания, более важные, чем христианство и коммунизм, не трогать прошлое — один из таких законов.
В прошлом было немало плохого — это нужно знать, чтобы не повторить, и этого вполне достаточно.
В 1953 году умер Сталин — его оплакивала вся социалистическая часть мира, начиная от Пастернака и заканчивая товарищем Готвальдом. На похоронах случилась толкотня на Трубной — я вам так скажу, в связи с тем, что у авторов абсолютно всех свидетельств этого события ашкеназские фамилии, я предпочитаю делить его на 10 — и по числу жертв, и вообще, по масштабу, видимо, давка была, и жертвы, скорее всего, были, но максимум, десяток-другой, а не миллионы и не миллиарды — люди с тонко устроенным восприятием имеют тенденцию к преувеличению.
Но мы не слишком хорошо помним вторые похороны — осенью 1961 года кукурузный выродок устроил вынос тела Сталина из мавзолея — с мундира Кобы спороли золотые пуговицы, ордена и погоны и закопали возле стены. Почему Хрущёв не опасался волнений? Потому что год был такой. Год эйфории — полетел Гагарин, перед самим перезахоронением была испытана водородная бомба исключительной мощности, было всеобщее ликование, и Хрущёв решил устроить месть — за своего ликвидированного сына, подонка и предателя, за свою многолетнюю роль трясущегося от страха славянского бесплатного шута в расшиванке, у стола, за котором пировали авторитетные грузины, месть, впрочем, мелкую, как сам Хрущёв.
И как раз прошлое и ответило — в тот самый год. Сначала лидеры Компартии Китая окончательно развелись с СССР — началось с того, что хунвэйбины атаковали посольство СССР в Пекине с криками «да здравствует Сталин» — через 10 лет Китай начнёт дружить с Америкой, через 20 — помогать моджахедам в Афганистане.
После гагаринского полёта улицы Москвы запрудили толпы ликующих людей — с самодельными транспарантами, с портретами «Юры», с цветами, и это всё было дозволено. Более того, кукурузная власть приняла этот энтузиазм за излияние верноподданических чувств, и ослабила контроль. В те годы было принято собираться у памятника Маяковского и читать стихи — по мере того, как эти чтения укоренялись, туда подтягивались шизофреники и графоманы всех сортов, а поэты куда-то подевались — эффект, который знают все, кто посещает вечера поэзии.
Так вот, в том году впервые они собрались там все — ш……..к и графоман Галансков, такой же точно Делоне, молодая Людочка как её там, Алексеева, к…г….я с….а х…ка Горбаневская, и вообще, весь набор ка……ц и кальмаров, включая п…….а-ча..сластца совесть диссидентского движения» Буковского, Файнберга, Берга и т.д, и т.п.
Впервые они накалякали транспаранты. Впервые что-то там проорали. Сразу после этого в Америке объявили о «рождении русской оппозиции»
Через 30 лет они смели наследников Хрущёва.



Овца Омаровна всё никак не остынет.
Ну хочет же наград! Хочет! Вручите уж ей! Сделайте какую-нибудь почётную награду! Орден Ка…….и 1-й степени, или Орден Па…..го Сердца с Чесноком! С признанием заслуг! Пусть Алла Ефремовна скинется! Ну нельзя же так! Старается старушка, из кожи вон лезет! Выводит на чистую воду антисемита Сталина. Видимо, антисемитом-мазохистом он был. Работал с Каннером аж 10 лет — терпел в своём кабинете. Пока наконец не взорвался. Морозова терпел в своём доме — сначала терпел его в одном классе с сыном, а потом в одной постели в дочерью, а уж как терпел Мехлиса и Кагановича — вообще слов нет. Двужильный антисемит!




За что я люблю Джуиш ру? Наверное, за отсутствие местечковости.

«Создание Германской империи обычно связывают с именем ее «железного канцлера», Отто фон Бисмарка. Однако у него могло бы ничего и не выйти, если бы не берлинский банкир-еврей Герсон фон Блейхрёдер. Он нашел деньги на перевооружение армии, что позволило начать Франко-прусскую войну, он же уговорил французскую императрицу совершить государственный переворот, что заставило Наполеона III капитулировать и заплатить Пруссии пять миллиардов франков».

— Алё. это Пагиж? Дайте мне таки Пагиж! Дэвушка дайте Пагиж! Алё Пагиж? Пагиж, свяжите меня со дворцом. Как с каким дворцом? С Элисэйским! Не делайте мне нервы! Кто? Кто-кто? Жан кокто! Это Герш. Какой надо Герш!
— Алё, это Элисэйский дворец? Кто говорит? Жак, сейчас взял руки в нохи, сходил и позвал к тэлэфону импэратритцу. Шо значит какую? У вас их там семь штук? Импэратрицу Эвгению Бонопарт! Это Герш! Какой надо Герш!

— Ой! Лопни мои глаза! Женя! Сколько лет сколько зим! Не узнаёшь? Да ты шо! Ты Доду помнишь? Ну. который держал махАзин на Монмартре? «Удобрения, канарейки и губные гармошки Доды»? Помнишь? Ой ты моя зая! А помнишь его племянника Зусю? А Зусину Песю? Так я ж Зусин зять, Герш! Женя, я немного за тебя думаю, с Песей, Зусей и Додой, и вот шо мы имеет тебе посоветовать. Делай пегэворот! Да, срочно. Да, сейчас. Что значит «не хочу»? Женя? Шо я слышу? Шоб сегодня вечером сделала у меня пегэворот! Да! Умничка. И смори у меня, фея, шоб без номеров. Привет мужу.



.
Не могу не отметить — холокостопоклонство, культ беженцев, мерзкий экстаз жертвенности — продолжает набирать обороты, и на пути у этой квазирелигии стоит наш культ победы. Наши шагающие вооружённые мужчины, архаичный признак нашего вида — как соринка в глазу у всех, кто наслаждается беженцами, жертвами, всевозможными терпилами и пострадавшими. Поэтому те, у кого нет ни позвоночника, ни, простите, яиц, только и делают, (ну, конечно помимо характерных стонов и рыданий) что без устали клеймят и проклинают наши парады. Ряды вооружённых печатающих шаг мужчин они бы заменили кем угодно — разряженными в пух и прах педерастами. инвалидами на каталках, беременными женщинами. транссексуалами, цыганским табором, «интеллектуалами» с белыми лентами, делающими намаз азиатскими плиточниками — да безразлично кем. Конечно, были в ту войну все эти безоружные жертвы, были — калеки, психически больные, несчастные сироты, плюшевые януши корчаки, еврейки-монахини, непротивленцы, и прочие невинно пострадавшие. Но разве эти жертвы разгромили 150 дивизий Гитлера? Они сожгли все его танки, сбили его самолёты, утопили в Балтике его транспорты и подводные лодки? Или это сделали отцы-основатели либеральной религии? Может, пронаркоманенный Вальтер Беньямин взял винтовку и пошёл на фронт? Может, Ханна Арендт прошла курсы медсестёр и кинулась на передовую? Может, Эйн Рэнд? Аллан Гинзберг, может, пошёл в лётчики? Знаете, чем занимался во время войны Бэрроуз? Учился в Гарварде. А потом посетил Европу. Когда всё кончилось. Что делал Сартр при немцах в Париже? Угадайте с трёх раз! Преподавал философию. Оляля! Нам пытаются внушить, что войну выиграли толпы жертв в концлагерях, всевозможные трусы и бздуны, которые «не поддержали гитлера в душе», Эдит Пиаф, которая прятала членов т.н. «сопротивления» в парижском борделе (вот-вот договорятся до героического заражения немецких оккупантов французской болезнью), чокнутая дочка композитора Скрябина, и приблизительно дюжина немецких праведников мира, пасторов и пацифистов, которые разбрасывали листовки. Нет, нихуя. Не они.
Войну выиграл советские войска, Красная Армия выиграла войну. Её солдаты, которые в мёртвый слой клались на колючую проволоку, подрывались гранатами, которые десятками тысяч остались под Вязьмой, Ржевом и Смоленском, которые стреляли по танкам из дурацких противотанковых ружей, метали бесполезные бутылки с зажигательной смесью, у которых были винтовки против самолётов и сапёрные лопаты против танков в начале войны. Её фантастические и фанатические офицеры и политработники. Её особисты и СМЕРШевцы. Генералы её, битые-перебитые вначале. но позже сумевшие взять уроки и переломившие ситуацию в свою пользу. Её политическое руководство и верховный главнокомандующий. Как бы кое-кому ни хотелось всё это переврать.



.
Не надо недооценивать русских. В 16 веке не было места в России, куда можно было плюнуть и не попасть в татарина. В Москве на раскопках находились изразцы, типа азиатских кашинов, которыми покрывали мавзолеи в Азии, на мощах Сергия Радонежского, при вскрытии их, нашли несколько слоёв типичной самаркандской халатной парчи, даже, простите, верблюжьи какашки нашли в Кремле, я уж молчу про шлемы Александра Невского и Ивана Грозного, украшенные, как нормальные татарские шлемы, славословием Аллаха, господина миров. Татары сейчас, в современном российском государстве, занимают скромное место, в общем, пропорционально своей численности.
В 19 веке от немцев было некуда деться. Немцы занимали все должности, начиная от «хозяина земли русской», они были обер-прокурорами Синода, премьер-министрами, командовали армиями и флотами, заселяли огромные территории, например, доминировали в Прибалтике и в Поволжье, и где они теперь?
Остались словари Фасмера и Даля, Фонвизин, как основатель русской драматургии, Мейерхольд — авангардного театра и Эйзенштейн — кинематографа.
В 20 веке в России ашкеназские евреи дважды прорывались к власти, причём на каком-то продолжительном этапе полностью определяли культурный облик страны, был период, когда в России проживало подавляющее большинство евреев мира, а сейчас? Тысяч 400, и все в Москве. Пока спада ашкензского влияния на русскую жизнь на первый взгляд, не замечается, но это временно — осыпанные наградами совковые деятели, вроде Хазанова, перешли далеко за экватор, а идущие им на смену максимы кацы и люси штейн, боюсь, ничего уже не компенсируют и, подавно, не олицетворяют, может, кроме понятного желания насрать в душу на прощанье.
Кавказцы ассимилируются в Москве почище, чем в Нью-Йорке. Как-то был в гостях у одного профессора, грузина. И во всём его доме в уютном центре я наткнулся лишь на одну вещь, ассоциированную с Грузией — чеканку с виноградом.
Я практически уверен, что среднеазиатское наводнение тоже рано или поздно сойдёт на нет. Вместе с чайханой номер один, хивой, рестораном самарканд, все эти культурные влияния останутся на древней Москве, как годовые кольца на древесине.



.
Я всегда думаю о европейских сефардах, когда читаю про Холокост. Их никто не вспоминает, вернее, если есть тема «евреи», то представляются только скученные ашкеназские кварталы восточноевропейских городов, местечки Украины и Польши, мерзкая, вредная для здоровья еда, где всё, кроме чая, на топлёном жире, потому что постоянно висит страх голода, музыка, представляющая собой весёленькие аранжировки немецких мелодий, исковерканный немецкий со славянскими включениями, который одни его носители обожали, а другие ненавидели, парение души, когда желудок пуст и ноги в холоде, у одних, и нестерпимая, нечеловеческая наглость других, тех, кому удалось набить брюхо, бесконечные выкресты, которыми становились сначала самые наглые, а потом и просто ловкие, и всё то же самое, только доведённое до адского грома, в концлагере — потерявшие человеческий облик капо, уничтожающие собратьев, доносительство, лизоблюдство, и смерть — не с оружием в руках, не на поле боя, а просто так, бесславно, без борьбы, словно не было тысячелетней истории в Европе, которую надо было просто помнить.
И я представляю себе греческих и макендонских братьев — сефардов и романиотов, которые оказались ввергнуты в этот самый концлагерь, представляю тех, кто жил в своём небольшом и гордом мире, похожем на кавказский, смутно представляя, что есть на свете Германия, где твоя отдалённая родня пыталась прийти к власти и разбудила дракона, тех, кто не пытался развратить Народы, не пытался смутить и опоганить людей другой веры, не устраивал революции в России, Венгрии, Баварии, Австрии, не ездил убивать испанцев в составе т.н. «интербатальонов», не распространял все мыслимые и немыслимые заразы, вроде марксизма и и не гневил Б-га каждый Б-жий день — но всё-таки оказался в этом чужом аду.
Жаль всех людей, но этих — вдвойне и втройне.


Поправляйся, братский народ Польши!
Нельзя же болеть столько времени


 

На самом деле мы с Польшей не так далеки. Даже внешне зачастую русские похожи на поляков. И по характеру. Славяне же. Так же, как и у нас, польская футбольная команда традиционно никуда не годится, но является при этом предметом всенародной любви и причиной постоянного расстройства. Польские женщины красивы, как и русские; поляки души не чают в гречневой каше; любят собирать грибы; ценят рыбную ловлю и знают толк в крепком алкоголе.

Поляки много дали русскому народу – предков Грибоедова, Лобачевского и Достоевского, отличных вояк, вроде маршала Рокоссовского и командарма Левандовского, фантастического летчика Леваневского, отца космонавтики Циолковского. Многих других.

Но есть одна черта, которой у русского народа нет совсем, а вот у поляков она выражена до странности. Это комплекс малого народа, (отсутствующий, например, у чехов, но в высшей степени присущий странам Прибалтики). Комплекс тяжкий, неизбывный и удивительный для столь многочисленного племени, как поляки. Этот комплекс, вкупе с культом страданий, непременными слезами и соплями, разрыванием рубах и бесконечными ковыряниями в прошлом, что называется, портит Польше карму по сей день.

Из истории человечества легко понять: порабощенные этим культом этносы становятся женственными и истеричными, они всегда готовы списывать все свои промахи на соседей и не останавливаются ни перед каким постыдным делом, обуреваемые историческими обидами. Обида же у поляков одна, но чрезвычайно сильная – на русских и на Россию.

Впрочем, эта обида – ситуационная. В период, когда Польша оказалась под немецкой пятой, союз польских патриотов отправлял телеграмму польским частям, воевавшим в составе Красной армии, с таким тестом: «своими героическими боевыми подвигами вы воздвигли мост, соединяющий нас с братским народом, с которым мы хотим жить в согласии и дружбе в предстоящие великие годы строительства после окончательной совместной победы над врагом». Во время освобождения Польши население встречало русских цветами. Вид Варшавы, открывшийся перед Красной Армией, был ужасен – город лежал в руинах, среди моря разбитых и взорванных зданий и тысяч непогребенных трупов возвышался один-единственный костел, который немцы, как номинальные христиане, не тронули.

Освобождение Польши обошлось Красной армии приблизительно в 600 тысяч жизней, и это притом, что во время войны с Германией Польша потеряла на поле брани куда меньше военных, всего около 66 тысяч, и около 400 тысяч предпочли сдаться в плен. Памятники советским солдатам в Польше стали появляться сразу, еще до окончания войны.

В городе Лежайске, знаменитом в довоенной Польше хасидском центре, где все евреи были уничтожены, во время похорон погибшего советского летчика капитана Никонова местный ксендз обратился к советскому командованию с просьбой взять могилу под свой надзор и соорудить за счет прихода мраморный памятник. В послевоенное время во многих местах Польши, где похоронены советские солдаты, возникли мемориалы, в каждом крупном городе – памятники и стелы.

Сейчас польский парламент принял решение эти монументы снести, как носящие коммунистическую символику, с лукавой оговоркой, что «если те не представляют собой произведения искусства и не внесены в реестр архитектурных памятников».

И тут поневоле вспоминается другая эпоха. Начало прошлого века, когда после революции в России Польша обрела независимость. За сто лет нахождения в составе России в польских городах появилось множество памятников и православных церквей, и главным из них, самым большим и прекрасным, был Александро-Невский собор в Варшаве, построенный по проекту Александра Бенуа и расписанный Васнецовым. Самое высокое здание города, роскошный храм, отделанный мозаиками, позолотой и ценными сортами мрамора. Алтарные колонны из яшмы пожертвовал царь Николай, колокола были изготовлены в Москве.

Независимая Польша буквально первое, что сделала – приняла решение снести этот собор. И экспертиза, которую дали ослепленные культом польских страданий «искусствоведы» из заштатного университета Вильно (будущей литовской столицы) провозгласила, что собор «не представляет никакой культурной ценности». Бенуа! Васнецов! Фролов!

Собор снесли, украв яшмовые колонны, которые поставили позже на могиле умершего от рака диктатора Пилсудского, а мрамор пустили с молотка.

Вообще-то памятники, построенные при русской власти, падали тогда один за другим. Причем полякам помогали, кто бы мог подумать… немцы. Те самые немцы, что потом разнесли польскую столицу, как поленницу. Еще при немецкой оккупации, во время Первой мировой, в 1917 году, были уничтожены памятники Паскевичу, Скобелеву, семи польским генералам, не поддержавшим мятеж 1830 года, все монументы царям, Ольгинский и Михайловский соборы в Варшаве, а по всей стране – около ста православных церквей. По сути, произошло ровно то же самое, что и в Советской России, только пораньше.

Сейчас мы редко вспоминаем период русской власти над Польшей. Спасибо советской лжи о «тюрьме народов». А ведь Варшава была одним из самых процветающих городов империи. И Варшавский академический театр, построенный при русских, был крупнее московского Большого. И электрифицирована Варшава была раньше большинства русских городов. И замощена камнем была сразу после Питера и Москвы. И много раньше Владимира и Ярославля.

Эта мелочная, злобная месть, которую поляки культивируют, это уникальное умение забывать все хорошее, и цветы для советских солдат, и братство по оружию, но оставлять в себе исключительно обиду – это не просто несовременно, это признак варварства и карликовости, некой неполноценности. Ныне эта любезная тамошнему плебсу позиция омрачает совсем не наше небо, а польское. И хочется пожелать полякам одного – поправляйтесь, братский народ, нельзя же болеть столько времени.

Что касается России. Хотелось бы, чтобы Александро-Невский Варшавский собор был воссоздан в России – и снова встал во всей красе, со всеми росписями и мозаиками, с яшмовыми колоннами и мраморными сводами, как памятник русскому и советскому наследию, уничтоженному в Польше.


.

Когда русские люди начинают подвывать хору «похороните Ленина» (а хор состоит как раз из потомков тех, кто Ленина бальзамировал и устанавливал его культ), мне хочется сказать два слова, как говорится, «за эту тему».
Кое-то думает, что за этим «символическим жестом» последует что-то кардинально новое для России? Что-то неуловимо изменится? То есть, «мааскофские парни», вместо того, чтобы скакать на дискотеках, бухать в барах, а также бездарно натирать жопой скамейки в ВУЗах, куда их по протекции родителей впихнули, пойдут вкалывать и заменят киргизов и таджиков на стройках? Может быть, женщины тут же примутся рожать по пять детишек, и демографический спад закончится?
Смею предположить, что ничего подобного не произойдёт. Просто исчезнет архитектурный шедевр эпохи конструктивизма (а за ним, как я полагаю, звёзды с башен) и ничего больше.
То есть, будет видимость события, но ничего не изменится по сути. Ровно точно так же, при демонтаже СССР, первые секретари остались править — от ельцина до туркменбаши, и остались у власти комсомольцы, вэцээспээсники, мусора и гэбисты, только под новыми лозунгами, а гебешная мразь генерал Бобков, при Брежневе воровавшая посылки с мацой, отправляемые в СССР евреями из-за границы, стала опекать воровской «бизнес» ашкеназа Гусинского.
А плебс-то реально решил, что произошли изменения.

Тут часто пишут, что не хотят больше быть колонией — поскольку сполна ощутили, что это такое. А ведь убрать символ своей страны на протяжении более, чем полувека — это разве не типичный поступок канаков и папуасов с косточками в носу?
Вот пример Болгарии. Георге Дмитров был лидером Болгарии — он был последовательный, чёткий антифашист, прежде сидел в тюрьме в нескольких странах, Гитлер требовал его обезглавить. Его мавзолей стоял в Софии. Сначала, по решению властей, Дмитрова перезахоронили, мавзолей опустел, и там торговали сувенирами, потом, к мировой премьере голливудского мультфильма «101 далматинец» на белый мрамор облицовки налепили собачьи следы. В начале 90-х мавзолей стали сносить, его трижды минировали, и только на третий раз он рухнул, а куски распродавали тут же — иностранцам, по-обезьяньи скопировав разрушение Берлинской стены. Как раз тогда там прошёл парад гордости с участием американского посла. Местная интеллигенция просила сохранить мозаичный пол работы знаменитого художника Дечко Узунова, но их проигнорировали — пол был уничтожен.
Это, по-вашему, что? Не колония? Не стадо? Хотите того же самого? Вам было мало?

 


.
Когда-нибудь, уверяю вас, это произойдёт. Не завтра, но ещё при нашей жизни. Вы, воспитанные под сенью сталинских высоток, считающие себя пупом земли с советских времён, пробовавшие крабов из «Океана» на Тверской ещё тогда, когда в каком-нибудь фатеже роскошью была селёдка, те, для которых развели все эти педерастические театры, понастроили магазинов и подземных парковок, для кого америка — высший свет, внутримкадная жмеринка — направляющая сила, а жители Азии — априори животные. Придёт время, когда вы скажите «спасибо». Нехотя, кряхтя, через силу, но произнесёте.
Спасибо за подстриженные газоны, спасибо за вывезенный мусор, за то, что город перестал пахнуть говном и мочой, как это было начиная с конца 80-х, спасибо за то, что вы сжигаете наши трупы в крематориях, белите деревья, ставите клизмы в больницах, разносите пиццу, живёте в бытовках, но строите нам дома с видом на Серебряный бор.
И не просто спасибо скажете, а » мinnatdorchilik».
А потом, чего доброго, и «извините».
Извините за то, что наша страна поддерживает презренных жирных баев, которые скручивают вас на родине в бараний рог, делают из вас бродяг и перекати-поле, не давая заработать на родине ни одного сома. Извините за животную ненависть, которую обрушиваем на вас, трудяг, за то, что все обиды на чеченских и азербайджанских трутней, с которыми вас путаем, летят на вас, за то что все жители Азии для нас на одно лицо, хоть мы и льстим себе, называя себя «имперской нацией», хотя настоящая имперская нация, англичане, отличают шерпов от сикхов на раз-два-три.
И не просто «извините», а «кechirasiz».



.
.
По поводу того, что Геннадий Шпаликов, написавший крайне мало, определил во многом всю так называемую лирику оттепели.
Я вообще не считаю оттепель однозначно хорошим периодом. Оттепель, это когда людям выдали убогие квартирки в бетонных пятиэтажных гробах, где рослый человек, севший какать, не мог плотно затворить дверь туалета, потому что коленки упирались, показали папуасов на Фестивале молодёжи и студентов, дали майонез, пирожные эклер, пирожки с ливером и песенки Ларисы Мондрус и Мулермана — но взамен отняли многолетнюю мечту.
Когда же кретины с завода, почесав головы, вдруг решили, что их мечта стоит дороже, товарищ Хрущёв в Новочеркасске, щёлкнув пальцами, показал — их мечта намного дешевле даже одного-единственного майонеза, и тогда дети рабочих кинулись фарцевать и блядовать.
Оттепель — это танцплощадка, где Аксёнов в заблёванном жёлтом галстуке выделывает коленца, Козёл лабает на саксе, Галич тихонько продаёт Окуджаве батон сервелата, Нагибин скачет с обоссавшейся Ахатовной, а в стороне бухой Евтушенко, покачиваясь, с пафосом говорит дружинникам:
— Я не поял, я рууский поэт, я рууский человек, какой такой штраф? В кааалхозе конь мой розоваай!
Удивительно, но весь этот праздник пошляков, вся эта фиеста мышей после смерти кота — нам, с подачи всех этих мышей и пошляков, представлялась, как заслуженный отдых после невообразимых трудов предыдущих десятилетий, только вот незадача — те, кто в предыдущие десятилетия трудился, так и продолжил, сцепив зубы, вкалывать, а скакали как раз те, что даже в самые жёсткие времена Сталина, в самый разгар войны — ошивались с блядями по Асториям.
А что Шпаликов? Шпаликов, видимо, не умел врать, не смог он, как син двух дрэвних мудрих кавказских народов Булат Шалвыч, с двумя кукишами за спиной, блеять про косточки и хуёсточки, помогать брежневским крысам дурить плебс, регулярно катаясь за границу, угождая пархатой общественности и набивая комиссионку привозным барахлом.
Не смог так Шпаликов, и убил себя — а эти паразиты продолжили дискотеку, а потом переехали в страны получше.



.
.
Чем больше я всматриваюсь в недавнее прошлое, тем больше соглашаюсь с Крыловым, например.
Тут главное — глядеть на прошлое со стороны.
Смотрю и вижу. Вся социалистическая система, в том виде, в каком она представала в брежневское время и до самого конца, была основана на одном — на эксплуатации богатств России. Без этого потока сырья, вычерпываемого из недр Сибири, ничего бы не действовало — ни югославские фармзаводы, ни венгерские автобусные цеха, ни чешские домны, ни литовские атомные станции, именно это обменивалось на барахло, продаваемое в «берёзках», на эти средства кривлялись актёры и «сатирики», плясал «Ромэн», снимались грузинские фильмы, разливалась «пепси-кола» и гулял в интуристе паршивый совковый бомонд с Галей Брежневой и её циркачами.
И тут нужно понимать — этот праздник должен был длиться сколько надо, и когда надо закончиться, и согласия русских испрашивать на это никто не собирался. Вся мощь той системы была направлена на ключевой народ пирамиды — именно ему создавалась самая мощная фата-моргана. На окраинах могли дать слабину, и даже в нацрегионах России, но не в коренной России.
И если от сравнительно малочисленных советских племён, например, от грузин, система откупалась, устроив тем небольшой оазис сравнительно годного потребления, то русских система задуривала по-настоящему.
Именно тут немилосердно лились водочные водопады. именно тут строились бетонные скворечники, людей сгоняли с земли и вальцы урбанистической цивилизации жёстко перемалывали всё и вся, именно тут особо свирепо действовало гестапо профанированного интернационализма, и даже для поклонения тут ставились исключительно индейские бетонные столбы со звёздами, и не замолкал хор местечковых сказочников — чтобы ничем не прерывался этот сладкий сон.
Русский человек в брежневскую эру видел тропический океан — но избитым старослужащими юнгой с какого-нибудь крейсера «Москва», и потом гордился этим всю жизнь. Русский человек в брежневскую эру получал по праздникам пошлую житомирскую блевотину от рязанова и захарова — а потом весь год её с удовольствием вспоминал.
Тут печально только одно — что это длится по сей день. По сей день «пугачиха», по сей день «ирония судьбы» и «чародеи», по сей день райкины и жванецкие.
И даже для современного патриотического мемориала ничего лучше истуканов от любимого либератой житомирского лепщика сидура не выбрано.
Ну ещё бы, ведь «статуи его работы украшают Нью-Йорк»



.
Поляков написал:
«Патриотическое воспитание сейчас считают главнейшим.
Но я постоянно твержу: где плоды от СОВЕТСКОГО патриотического воспитания? почему не спасали СССР?
Где плоды КОММУНИСТИЧЕСКОГО воспитания?»
Так вот, до революции была колоссальная система православного и верноподданического воспитания. Учили, например, тому, что время проезда по улице генерала или епископа (и, по определению, царя) было необходимо снять шапку. С того, кто не успевал, шапку снимали городовые (срывали и кидали в канаву, чтобы в другой раз был внимательней). При всём при этом в семьях городских образованных людей не просто было принято фрондировать, а всё обстояло круче — тех, кто не фрондировал, обсирали с ног до головы. Доходило до того, что верноподданичество стало уделом мясников, резников и продавцов колбасы, городских низов. мелких буржуа (кроме, конечно, губернаторов и генералов) — остальные чурались этого немодного течения. Чем всё закончилось, всем известно.
Советские тоже целовали флаги, менялись вымпелами, всячески клоунничали возле монументов, маршировали, простите, в пелотках и педоэротических юбках и гольфах, но как только развалился СССР — все просто разошлись по оптовым рынкам, дискотекам и панелям, и думать про это забыли. Осталось разве только в анекдотах
Вместо перезапуска назойливой, трескучей и неэффективной пропагандистской машины, которая в России от века пытается апеллировать к хтоническим безднам, стоило бы взглянуть на США.
Вон под Майами живёт один мой дядя. У всех одинаковые дома, точнее, дома-то разные, но участки приблизительно одинаковые, газон и флаг Америкэ-мамэ. Живут там не только джонсоны, но и мексиканцы, китайцы, даже кубинцы. Почему они его поднимают? Их заставляют? Им доплачивают? А вот и нет нахрен.
Это как система определения «свой-чужой». Не хочешь, чтоб тебя считали говном, чужим, неблагодарным, вернее, хочешь, чтобы тебя приняли в корпорацию, сочли своим — поднимай флаг. А если ты начнёшь крыть Америкэ-мамэ, говорить, что концлагеря для японцев это было плохо, или бомбить Хиросиму было плохо — тебя сочтут говном и теплом не окружат. Даже в Нью-Йорке, отнюдь не в любом либерально-содомитском ашкеназнике можно Америкэ-мамэ хаять, а уж хаять и попутно зарабатывать — там нельзя НИГДЕ.



Недолгая моя дружба с Бухарой, имевшая место 20 лет назад, убедила меня в том, что не ашкеназы, не сефарды Средиземноморья, не грузинские и не горские, не караимы, не романиоты, не крымчаки не фалаши и т.д. самые неизменные и чистые евреи.
Самые неизменные и чистые евреи — это бухарские евреи. Именно их я представляю в пейзажах библейской Палестины. Эта готовность скакать, как царь Давид, вера в духов и исцеления, моментальный переход от печали к радости и от жалоб к агрессии — в точности тот, что у был у древнего Израиля.
И они — НЕВОЗМОЖНЫЕ, ВООБЩЕ.
Можно представить, как держались за голову плиштим и прочие жители древней Палестины, когда туда пришли древние евреи, в точности, как из Бухары.
(Фото из блога Ботинок)


.
.
Советский человек даже сталинских времён, предоставивший «товарищам» право за себя думать и решать — он был управляем и внушаем, и стоило только упасть «занавесу», как на лице этого человека образовалась улыбка придурка, как при синдроме Дауна — широкая. безмятежная и со слюнями.
В общем же, после совковой пропаганды «социализма» (в которой вы сейчас не найдёте ничего хорошего для нас — в общем-то, брежневские партийные жабы выквакивали те же самые либеральные «общечеловеческие» ценности, только в каком-то узком собственном изводе, как это могло быть видно из орденоносного колхоза на Днепропетровщине, только вот геи у них были «срамотой», а так — всё то же самое), в общем, сразу после этого наступила точно такая же пропаганда либероидов — завыли татьяны малкины, захрюкали мальгины, заулюлюкали рубинштейны и дейчи, и вместо «красного знамени» заполоскался обдристанный житомирский пододеяльник, но нам тут, по прежнему не предоставили ни малейшей возможности раскинуть мозгами и стать хозяевами своей судьбы.
И главнейшей заслугой Путина, важнейшей, я не присоединение Крыма и не разрыв кабальных соглашений с США считаю, вовсе нет, хотя и отдаю этому должное.
Главная его заслуга — он выключил, впервые за столетие, вещающие нам в мозг репродукторы, заглушающие личность, здравый смысл и само самосохранение.



.

На смерть Абрикосова.

Нобелевский лауреат Абрикосов родился в ашкеназской семье главного патологоанатома Кремля, все таинственные смерти коммунистических шишек, от Дзержинского до Крупской, завершались отчётами Абрикосова-старшего, который всех лично вскрывал, в духе «грибков откушамши, преставился в вечное коммунистическое блаженство».
Сын умотал в Америкэ-мамэ как только распался СССР. «Экономика стала ни к чёрту» — сказал он и уехал, премию получал, как американец. Тут уж не в чем его винить — советский человек на то и есть советский. Совок — это, в первую очередь, интернационалист. Не уехал бы — не получил.
Хорошо, ещё, что нет воя в СМИ в духе «ушёл русский гений».

Тут просто есть одна удивительная особенность России. Я как раз учился в те самые годы, когда умотал сегодняшний упокойник за своей премией, поступал же я, когда ещё были среди абитуриентов страшные сумасшедшие девочки в очках, девственные, как св. Кунигунда, выигравшие какую-нибудь новосибирскую олимпиаду по химии, и мальчики-медалисты, покрытые вулканическими прыщами.
Все они мечтали только об одном — о том, как оказаться в Америкэ-мамэ и хорошо зарабатывать там с науки. Это было мейнстримом, и самым лучшим, самым талантливым это удалось. Родина же — это такая глупая тётка с коровьими глазами, которая должна пихать продукты в сумку, совать носки без дыр, завёрнутые в газету, а потом стоять и глядеть на уходящий автобус, утирая глаза уголком платка, и гордиться, гордиться.

Когда получали нобелевскую премию за открытие особой роли NO анион-радикала (там целая куча людей получила премию, из разных стран), мне показали Васина. Показал наш профессор Петренко
Васин тогда работал в НИИФХМ. Это был полный пожилой дядька с уныло-брюзгливым лицом, одетый как советский инженер, с пухлым саквояжем и в беретке. У него был незадолго до того инфаркт, он шёл, тяжело дыша, иногда остановился и украдкой замерял себе пульс.
Васин в одиночку открыл свойства этого самого NO. В каком-то советском семьдесят сраном году, работая для министерства обороны — занимаясь чуть ли не химзащитой. Его работа была засекречена и нахрен нигде не опубликована.

Когда я вижу список нобелевских американских ашкеназов, совершенно одинаковых с лица, в одинаковых очках, с одинаковыми вставными улыбками, которые получали за физиологию и медицину, открывали реактивы, праймеры, радиоактивные метки, и прочие тонкости, оцененные коллегами, я вспоминаю Илизарова, аппарат которого изменил мир — попал в каждую клинику на земле, исцелил миллионы, изменил вообще все представления о регенерации кости. Илизарова, который премии этой не получил.

Тут нет никаких претензий, не подумайте, часом. Тут есть только одно предложение к правительству — пока нет российской научной премии в миллион долларов, пока нет желания перестать быть для Америкэ-мамэ нормальной такой кузницей кадров, не надо ничего, пожалуйста, болтать тут за науку, безмозглые шлимазлы.


.
28 февраля 2014 г. ·
Вот поезд и тут стал уходить. Какая страна могла б получиться! Какая страна! Свободная, красивая, как Крещатик, светлая, как июньское небо над былинным Киевом! Свободная — совсем свободная! Вот, простите меня, в составе России есть Чечня. И Дагестан. И там свобода абсолютная невозможна — поскольку сами знаете кто может воспользоваться этой свободой. Там нужно, увы, мириться с некоторой несвободой.
А Украина! Ах, Украина! Цвети и живи со счастьем в сердце! И ничего, что нефти нет. Франция, не менее прекрасная, тоже ведь без нефти. Всего-то нужно было дать всем жить. Это нетрудно — дать всем жить.
Хотят размовляться по-русски — а нате! Вот, пожалуйста, кинотеатр — там на русском, а вот, рядом, кинотеатр — там на мове. Вот, пожалуйста, документация на двух языках. Тем более, языки не особо-то и далёкие. И между украинцами и русскими, причём между самыми западными западниками, и самыми московскими москвичами, различий в сто раз меньше, чем, например, между евреями разных групп.
Вон в Швейцарии — европейская Европа. И даже на (етить его за ногу) рето-романском, языке аборигенов Десятинных полей, и то пишут, читают и кино дублируют, это помимо немецкого-французского-итальянского.
Вон в Финляндии чешут по-шведски. Где по шведски и по-фински, а где и вовсе только по-шведски. В Марианхамине, например.
Это желание поиметь граждан своей страны, говорящих на своём языке — это не европейское желание, это-то как раз самая настоящая Азия, это тёртая, кондовая Орда, какая и москалям не снилась, это типичный Азербайджан, Туркменистан, это всё что угодно, только не Европа. Это скотство языковое и не такие крепкие орешки, как Украина, раскалывало.
А могла бы, действительно, получиться хорошая страна.


.
krejiser_petr_velikiji_-_juriji_andropov_-_proekt_11442_orlan1По поводу движения к Сирии кораблей «Пётр Великий» и «Адмирал Кузнецов».
Стоит, наверное, вспомнить их прежние названия.
Итак, в Восточное Средиземноморье идут корабли: тяжёлый атомный ракетный крейсер «Юрий Андропов» (спущен на воду в 1989-м) и тяжёлый авианесущий крейсер «Леонид Брежнев» (спущен в 1985-м).
Безусловно, брежневские технологии (не без модернизации, конечно) служат нам и сегодня.
Просто хочется сказать немного невменяемым гордым советикусам, которые не так давно пришли с т.н. объективной комсомольской критикой. Никто не отрицает великолепных достижений того времени. Авианосцев, «Бурана», самолётов, подводных лодок. Но как, если не секрет, это увязывается с отсутствием приличной одежды, с тем, что вечером все улицы вымирали, поскольку не было ночной жизни, с воняющими тухлятиной продуктовыми, очередями, вытрезвителями, хамством и блядством? С тем, что дома стали уродливыми скворечниками, а брак заполонил всё и вся, кроме военной отрасли и авиастроения, где была особая форма приёма продукции? По-моему, это никак не связано.

54hiqg



.
.
Мы сами, выйдя из советского времени, имели два регистра бытования — 1) «хинди руси бхай бхай» — это дружба. Спинномозговая, слюнявая, как поцелуй Хоннеккера с Брежневым, аляповатая и поросячья по уровню бессмысленности, при этом из глубин этой дружбы постоянно лезло что-то несимпатичное и расовое 2) конфронтация с капиталистами, натовцами и прочими врагами, впрочем, эта конфронтация тоже была странная, она не исключала зависти к их богатству и потреблению, и преклонения перед ними, вполне папуасского, уровня карго-культа с микронезийских атоллов, когда обожествлялись даже их объедки и обноски, и их отвратительная музыка, их лимонады, жвачка — становились тут сверхценными и священными. При этом наше отношение к той или иной нации могло в минуту поменяться, в связи, скажем, с политическими изменениями. Это и подчёркивало, что любовь — неискренняя, целлулоидная, и ненависть — тоже ненастоящая. Например, критиковали даже в газете Правда «арабских феодалов» и поддерживали Израиль (сам видел эти газеты)- а потом стали хвалить «свободолюбивых палестинцев» и хаять «сионистов». Этот крутой поворот повторился не раз — крыли «императорскую Эфиопию» и превозносили «революционный Сомали», а как только свергли императора, то Эфиопия стала братской, а сомалийский диктатор Барре — нелюдем и фашистом.
СССР-Россия, которая балансирует на грани войны с СФРЮ-Сербией, но при этом обожает Албанию во главе с турком Энвером Ходжа — прямо страшный сон Серафима Саровского.
Мы тоже вышли из этого египта, и мы несомненно несём родовые пятна бинарного фальшивого мирка, вызревшего когда-то в плешивой голове Ленина, когда нация отчуждена от своих национальных интересов.
Этим и пользуется по сей день собачий хор эмигрантской и либеральной сволочи.
Они внушали нам, дуракам, рабам телевизора, что люди, с которыми мы живём бок о бок — наши враги, а те, кто не давясь, сжирали весь наш хлеб и жирели с нашей земли, пользуясь нашим же раздраем — якобы, наши лучшие собратья, наши близкие люди и родные братья. А мы верили, и поступали, как нашим врагам угодно, оскорбляя татарина, черкеса, чеченца. Притом, что не так давно — задабривали меньшинства за счёт русского народа.
Может быть, мы начинаем поправляться. Я уж надеюсь, что 40 лет ждать не придётся, чтобы вытравить из себя раба, и сказать «niet, kasparov, idi na khuy».



.
.
Вот рухнул советский строй. в котором была масса недостатков — цензура, нехватка самого необходимого, например, протезов сердечных клапанов, а было — влезание товарищей из райкома тебе прямо в супружескую кровать, вата вместо прокладок, гудрон вместо жвачки, феня вместо человеческой речи и хамство, как норма существования. Но когда этот строй рухнул, все отчего-то решили, что право на труд, здравоохранение, правопорядок, уважение к старшим — это тоже разновидности советского насилия, и должны быть отменены. А это ни хера не так.
Точно так же гнилые, растленные либералишки постоянно спекулируют на Гитлере. И внушают, что если ты ведёшь спортивный образ жизни, любишь чистые улицы, правопорядок, выступаешь за национальное государство, предпочитаешь культуру, в которой воспитан, чужим культурам, ценишь семью и религию, не жалуешь педерастов, вокзальных шлюх и карманников и считаешь мазню Клее и Ротко — дегенеративным искусством — то ты обязательно антисемит, милитарист и любишь Гитлера.
Если же ты призываешь к святотатству, свальному греху и безделью, желаешь превращения своего города в набор африканских и арабских гетто, разграниченных горами мусора, плевал на свою страну и культуру, не просыхаешь и постоянно под какой-нибудь дурью, хвалишь педерастов и сам им являешься, болеешь спидом и разносишь его направо и налево — то ты обязательно филосемит и антифашист.
А это ни хера не так.



.
Лента фоточку принесла. Около десяти лет огромный народ, среди которого не было неграмотных, ну, практически не было, которому давали в школах алгебру, химию и физику, который не на лошадях передвигался, а знал, что такое автомобили, я уж не говорю, народ, который аплодировал Гагарину, видел отличные самолёты, наблюдал стыковку в космосе, в основной своей массе, (я не беру тех единичных людей, что имели иммунитет) аплодировал этому человеку — алкоголику, тяжёлому неврологическому больному.
Если, по Ленину, любая кухарка могла бы управлять государством (Ленин, впрочем, имел в виду не диктатуру отдельно взятой кухарки, а демократию) то по Брежневу — сколь угодно больной человек может управлять государством, причём, даже отдельно взятый. Паретическая, постинсультная речь Леонида Ильича, его гипомимия и атаксия, десять лет навязываемая «советскому народу» едва ли не ежедневно, эта бесконечная эльфийская песнь телесной немощи — привели к тому, что народ притерпелся, сенсибилизировался, говоря медицинским языком, и никому не показалось вопиющей власть нового инвалида.
Впрочем, десять лет между двумя инсультниками тоже были заняты отнюдь не аналогами Бонапарта на Аркольском мосту — Андропов, при относительно ясной голове, страдал уремией, Черненко болел всем на свете, включая ХОБЛ, Михал же Сергеич, при наличии здоровой печёнки-селезёнки, не прошёл бы ни одного теста на определение интеллекта, по причине отсутствия последнего.
Ельцинская дегенеративная эпоха дорого обошлась России. Это годы, украденные у каждого из нас, необратимо потерянные города, преданные союзники, миллионы граждан, отданных под власть фашиствующим националам от Таллина до Душанбе. И всё это мог бы предотвратить один-единственный человек. Врач.

ссылка


.
Для картавой дивизии надутых гноем либеральных эмиграстов Александр Моисеевич Городницкий остаётся подобен красной тряпке для быка, он прослыл у них изменником, вроде Юнны Мориц и Гафта.
Этот человек, по идее-то, никакой не «борец» и не «трибун» — это пожилой еврей-жизнелюб, долгие годы делавший, практически в одиночку, среди бесчисленных авторов термоядерно бездарных куплетов, весьма добротные песни, с запоминающимися мотивчиками и вменяемыми, годными текстами. Несмотря на то, что пошлость была и есть геральдическим знаком всего этого портвейно-гитарного направления, Городницкий стоит тут особняком. Это вам не кукин, не гагин и не, простите, клячкин. Сам Александр Моисеевич не на какие баррикады не выходил отродясь, он ведёт сытую жизнь маститого барда в окружении восхищённых дамочек, в общем, заслуженно известен и обласкан. Но для русского национального движения он сделал необыкновенно много, и, скорее всего, неожиданно для себя — он написал подлинную марсельезу крымского возвращения. Интересно, что все попытки известных сил заставить барда каяться за это произведение — наталкиваются на достойный отпор. Городницкий — мужик не ссыкливый.
«Леонид Велехов:
Вас не смущает то, что она [песня] может оказаться эмоционально-идеологическим обоснованием известной спецоперации?

Александр Городницкий:
Не смущает, потому что у песни своя история. В 2007 году я в очередной раз приехал на фестиваль «Балаклавские каникулы»… Мой друг, главный редактор газеты «Севастополь» Андрей Соболев, меня встретил… Он… рассказал мне о притеснениях русского населения, о том, как закрывали русские школы, как закрывали русские телеканалы, московское радио и прочее, как стравливали русское население с татарами.
И, самое главное, что меня обидело, это то, что детей заставляют читать Пушкина только в украинском переводе… Я, видимо, все-таки человек имперский. Я человек старый. И мне стало за державу обидно. Я написал эту песню за пятнадцать минут, пока мы ехали… Ее переписал весь наш флот на телефоны. Русское население выходило на демонстрации с этой песней… Позвонила какая-то женщина и сказала: «Вам надо запретить писать песни. Они становятся пророческими. Не хотите ли вы отказаться от этой песни?» Я сказал: «Нет, не хочу».

Нет, ви только представьте себе, в каком подавленном настроении из-за этого пребывают все житомирские грязелечебницы Восточного Побережья? Как им кугл в горло не лезет и гефилте фиш обратно просится? Как Мулерман не слушается и Виторган не смотрится? И, конечно, великое и могучее «саветское евгейство амегики» не смогло смолчать и таки село писать письма.

«Уважаемый Александр Моисеевич!

Только недавно мне случилось услышать Вашу песню «Севастополь останется русским», и я был удивлён до глубины души — так неожиданно было услышать от Вас этот текст. А есть ли у Вас песня на тему: «Кенигсберг останется немецким»?

Да, в своё время Хрущёв без всяких оснований передал Крым Украине. В советское время было сделано много нелепых изменений границ. Если их сейчас пересматривать, весь бывший Союз окажется погруженным в войну. Вы готовы воевать с Украиной за обладание Севастополем? Далее, Севастополь — город русской ВОЕННОЙ славы, что не есть самая высокая слава (если не бесславие) России. Это не город русской культурной славы, как Кенигсберг — плоть от плоти германской культуры.

И мне странно, что еврей, да ещё еврей, которого я полагал диссидентом, вдруг проявляет себя русским националистом.

Толпа, которая Вас слушала, бушевала от восторга, и Вы явно наслаждались этим слиянием с публикой. Честь ли это? А как насчёт слов: «Поэт, не дорожи любовию народной»?

Буду рад, если Вы мне ответите. Обо мне Вы можете прочитать на сайте журналов г-на Берковича по адресу.

С уважением,
Элиэзер Меерович Рабинович,
Нью-Джерси, США»

То есть, пархатый райком решительно осуждает. Видимо. потому что позвонили в райком из обкома и сказали:
«Эличка, за шо ми вам тут бесплатно лечим, кормим и даже немного хороним? Щоб ви тут нам сидели и за там молчали? Эличка, ви тут, можно сказать, сосёте сисю у Америкэ-мамэ, той самой, шо стоит с факелом, и таки вам тут вкусно, аж что ви даже причмокиваете, и ничего себе не думаете! А там один из ваших кажет нам дулю прямо в Бэлый штыпл, и от этого нам всем делается порой даже обидно. Значит так! Или ви нам за семь дней пишете бодрой осуждающей прозы! Какой прозы? Мне вас учить? Как ваш папа Меир Рабинович писал Кагановичу на Зельдовича в 37-м, например! Или садитесь у меня на прямую диету в плане покушать!»

ссылка



.
6749870
На заметку армянам, которые что-то устремились наступить на грузинские грабли. До сего момента именно армянский сектор ФБ выглядел прилично по меркам Закавказья. Но что-то неуловимо меняется. И, боюсь, по грузинским лекалам.
Когда-то грузинская блогосфера превратилась в одного большого гелу васадзе. Именно в этот момент тамошняя сетевая интеллигенция ощутили недюжинную поддержку от кукловодов русского интернета, типа Носика. Вообще тогда, несколько лет назад, сетевые еврейчики и мааасквичи с пресловутыми хорошими лицами вдруг сделали грузин «своей любимой женой». Начали надувать и пиарить, всячески раскручивать, причём надували, в частности, ничем не примечательный журнал «Сухуми», тупой, бессодержательный, я бы сказал, пустой — Сухуми этот делал перепосты эмигрантских вонючек с Брайтон-бич, ещё Мальгина и пару-тройку мальгинообразных, давящихся от злобы платников, и если уж и писал что-то от себя — выходила обычная чушь от сельского, не шибко грамотного картвела. Но этот журнал распиарили очень толково — даже пару раз клали Живой Журнал, мол, гэбня атакует из-за аккаунта Сухуми (достаточно было поглядеть на тот аккаунт хоть раз, чтобы понять — гэбне это нужно, как собаке букварь). Но они, эти носики, тонко подгадали, зная настроения и повадки маасковской образованщины — все, включая либеральных рифмоплётов, принялись френдить грузинского этого дурака.
Ещё активничала, с воплями типа «слава Грузии» толстожопая усатая княжна, оказавшаяся дочерью тбилисского армянина, вполне русскоязычная, учившаяся в Москве, в одной группе с поэтом Брелем, которую на родине вдруг укусил за обильные мягкие ткани гамсахурдиа и пробудил недюжинный настащи грузынски тэмпэрамэнт, слющи (имя её забыл).
Ну и, конечно, олег панфилов, мальчиш-плохиш, русский самоненавистник и пострадавший, в общем, пьющий терпила, который уехал в Тбилиси, проклял Россию, взял себе грузинское имя и стал там в блогах брать в плен российские танки сотнями.
И вообще, Грузия вдруг стала у них вдруг фетишем, ашкеназские графоманы, как один, кинулись писать «ггузинские стихи» Хер Одесский, Грицман, Пробштейн, Цветков, вся эта цирковая труппа кинулась воспевать ниноцминдацинандали, режиссёрданелию и прочие совковые штампы.
— Вэс мир с намы! — писал наивный и гордый блогер Сухуми, давая перепост очередного лицемерного высера от грицмана или глюксмана, и, видимо, гордился, гордился.
А что такая их нежданная любовь — признак огромных проблем, то грузины этого тогда не поняли. Сейчас, когда местечковые лицемеры о Грузии позабыли, переключившись на родину сала и гопака, Абхазия ушла в самостоятельное плавание, и лет через 50 никто и не скажет. кроме историков, что эта область входила в Грузию — самое время об этом подумать.
Кому? Армянам.



.
4-4
Когда мы с вами говорим, что власть старается вылепить из элиты современной России — русскую элиту, с одной стороны, заверяя, что ей ничего не будет за прошлое, а с другой стороны — слегка поколачивая её за настоящее, то мы с вами (мы ж не дети) отлично понимаем, что эта политика не увенчается успехом.
Ни при каких условиях. Из кого сделать они хотят элиту новой России? Из поволжских пацанов, габдулы и исляма в кожаных плащах, которые хапнули нефтеперерабатывающие заводы в стерлитамаках, в разгар 90-х? Из легализовавшихся бандюков города на неве? Из детей тамбовско-брянских вторых секретарей, которые выбрались при ельцине-папе в мэры и вывезли в лондон, в канун миллениума, пенсии и пособия всего Черноземья, чтоб купить там у обедневших потомков жилище лорда какого-нибудь кардигана?
Из ашкеназских внутримкадных комсомольцев, внуков ударников НКВД, которые завладели комсомольскими стройками брежневской поры, по бумажке из американского посольства, подписанной пьяной кремлёвской загогулиной?
Из генералов, победивших честь и совесть в рукопашном бою? Из ветеранов мусориата, при которых на самой лубянке, в шаге от пустого постамента железного феликса, можно было замутить нормальный чек, а также баян к нему и ложку?

Но не подумайте. что я социал-генетик. Социал-генетики не существует. Наполеон стал императором франции, будучи выходцем из семейки горных итальянских разбойников-сепаратистов, которые не могли прочесть и «отче наш». А если мы возьмём русскую элиту дореволюционной поры, то герой обороны Севастополя Тотлебен, герой Кавказской войны Клюге фон Клюгенау и последний преданный царю яркий монархист фон дер Лаудер — были потомками «псов-рыцарей», битых Невским на льду Чудского озера. Лорд Дизраэли был сын продавца зелени из гетто, а лорд Веллингтон — ирландца, который пил от Пасхи и до Пасхи.

Элиту можно вылепить из любого говна, но не так, как её у нас лепят. Потому что пока их дети учатся не в кадетских корпусах, а в сорбоннах, пока они не подтверждают положение отцов своей службой в армии, обязательной, добавлю, службой. пока они не борются за, скажем. Донбасс. предоставляя это делать кому угодно, лишь бы не портить свои и отцовские отношения с либеральной теневой властью и, конечно, за стоящей за этой властью америкой-мамэ — все эти меры по воспитанию элиты провальны, и будущее России мной не оценивается оптимистично.



.
.
Московские синагоги во время «еврейского ренессанса» в конце советского времени и после — представляли собой интересное зрелище.

Бурный взлёт интереса к еврейской жизни шёл синхронно с таким же возникшим интересом к православию со стороны русских.
В конце 80-х и в начале 90-х я каждое лето бывал в Москве и видел, что творится у синагоги на Архипова — там сначала стояли люди, знакомились, шло бурление и братание. Были штучные старики, помнившие еврейскую жизнь прошлых эпох, чуть ли не дореволюционную.
А потом, постепенно, главная синагога менялась — исчезла таблица с призывом молиться за действующие власти, потом появился купол, снесённый в 19 веке, потом исчез бородатый мужчина-консьерж, сидевший в будочке, постоянно хмурый и довольно-таки нелюбезный, теперь там гораздо больше горских и грузинских евреев, чем ашкеназов.
Помню открытие синагоги на Бронной — там только-только вывезли хлам, там какой-то склад был, лето было, невозможно цвели тополя, я стоял в сторонке и курил, и какая-то русская женщина подошла ко мне — советская традиция легко заговаривать с прохожими никуда не делась ещё — и спросила, еврей ли Никулин. Я сказал честно, что не знаю, и по мне, так навряд ли он еврей, на что женщина с лёгкостью возразила:
— Как это навряд ли, он же тут рядом жил?
В конце 90-х возле этой синагоги на Бронной собиралась компания дедочков, там, в частности, был маленького роста крайне отвратительный хмырь, который, как мне сказали, снимался в российской порнухе. Они там клянчили цдаку.
Выглядели они, признаться, чудовищно.
Сейчас, обстроенная по израильской моде, этаким замысловатым способом, а-ля неоштукатуренная древняя стена (очень под стиль старой Москвы, прямо глаз не оторвать), охраняемая, как воинская часть, с роскошными машинами во дворе — эта синагога больше напоминает посольство, но не В-евышнего, а как раз, золотого агнца.
Вообще нет того энтузиазма, и чувствуется угасание.
Хотя, может быть это иллюзия, и угасает тут не процесс, а наблюдатель.
То есть, покорный слуга)



.

x_ec67b98d

Выдающийся современный еврейский философ Бормашенко (единственное спасибо Ситницкому. за то, что познакомил меня со этим своим земляком, я сначала не поверил, потому что где может быть хорошее от Ситницкого, и даже шутил в том духе, что с такой фамилией я предпочту дантиста), в общем, Бормашенко сказал замечательную вещь:

«Религия либерализма () подорвалась на мине бесконечного расширения идеи «прав». Если есть особые права у гомосексуалистов, то они есть и у поклонников инцеста и зоофилов, в особенности, если близкие родственники и козы не имеют ничего против совокупления. Произошла вещь знакомая грамотным физикам, бесконечное расширение границ модели обессмыслило саму модель. Безбрежное расширение либеральной модели ее и доконало».
http://finbahn.com/эдуард-бормашенко-израиль-восстание/

Бесконечное расширение. Невозможность дать границы в дефинитивной редакции. Они начали с прав немцев, англичан и голландцев молиться по-немецки, английски и голландски, устроив по этому поводу всеевропейскую резню. К 19 столетию они переключились на борьбу за права негров в Америке. Даже войну устроили, и негры получили права. Стали избираться. В Конгрессах разных штатов пришлось делать туалеты для негров. Потом женщины стали требовать прав женщин. Визжали, били стёкла, получили кое-какие права. Попали в Британский парламент. Пришлось срочно монтировать там туалеты для женщин. Сейчас они борются за права педерастов перекраивать мир под себя и за то, чтобы шимпанзе объявили народом. Никто не знает. что за гротескные поводы для борьбы будут избраны завтра.

Точно так же было и с искусством. Сначала пришёл Матисс и накалякал этот свой «танец», и Щукин его купил. Европа устала от реализма и требовала новых влияний. Их искали везде — Гоген на Яве, в Японии и на островах. Тристан Тцара — в примитивном искусстве плебса. Кандинский — в лиможских эмалях. Началось некоторое оживление. Пикассо — дошёл до уровня неолитической пещерной росписи. Очень вскоре. Пикассо принялся грубо малевать, и в день делать по три-четыре «шедевра». Никого это не насторожило. Потому что именно тогда делец-процентщик и художник встали рука об руку. История в том, картина всегда была капиталовложением, и все голландские галереи — это были банки своего рода. но тогда ценность определяло качество картины. А сейчас — уже нет. Только имя. Неизвестные дельцы нашли в этих молодых — неограниченный потенциал для своего обогащения. Сформировалась триада делец — художник (производитель покраски на холсты) — «арт-критик» (в штате у дельца). Последний раздувает второго, и денежки сшибает первый. 
«Поздний» Пикассо мазал так много. потому что он делал не предметы искусства. а ассигнации. Дальше пошли пятна. Кто-то снял скатерть после ночной пьянки и восхитился. Пошли швырять пятнами на холст. Потом — полоски. Подключилось местечко. Сначала они просто скупали, затем сами стали мазать, Гаскала сняла религиозные запреты на живопись, и началась эпоха, началась с Шагала и Сутина, и тут же резко всё сошло на халтуру, мазать, чай, не трудно. Ротко, например. Классические живописцы вскоре поняли, что год писать картину, а потом ждать на салоне приговора критиков, когда сорвиголовы рубят бабло — контрпродуктивно, бросают кисти и тоже начинают мазать. Потом — краски швыряют руками, потом — наносят вентилятором. Потом режут холст, потом начинают мазать на стены, потом…
Ну, что потом, никто уже не скажет. Сейчас, вот, используют принтеры ксероксы и мониторы. Будут делать генно-инженерных арт-мышей? Хер его знает.

Неумение остановиться — это как неумение прекратить жрать при альцхеймеровском слабоумии. Оставишь бабусю или дедусю наедине с холодильником — всё. Будет жрать, пока не упадёт замертво.



.
.
angels078Путин и его власть, по ходу дела, выколачивают самый главный элемент совкового сознания из нынешней России.
Совковое сознание во многом (и тут прав даже Рубинштейн) базировалось на криминальном колхозе. Советская дебильная «всемирность» — она оттуда. Отсутствие хозяина, разруха и неприкаянность — тоже.
Оттуда все эти бесконечные «воры» и «воры в законе», оттуда 90-е (я вот считаю 90-е не чем-то новым и привнесённым, а высшей точкой, квинтэссенцией совка), оттуда искусственное принижение прав собственника, всеобщее «понимание», что «надо делится», причём, даже с самым отпетым быдлом на вокзале, и невозможность защитить своё имущество и даже жизнь любой ценой. Советская Фемида наказывала обоих, как строгая мамаша — шлёпала и «закрывала» того, кто приступил к самообороне, и ненароком угробил нападавшего, и нападавшего, если тот выживал.
Принципиально иной является установка в США — Америка с 18 столетия так устроена, что защитивший свой дом, жизнь и имущество — оказывался всегда прав, и предъявлять ему в суде нечего. Скажем сразу, что в Америке много всего хорошего и правильного, и это пример верного подхода (ну, иначе Америка сверхдержавой бы не стала), хотя это, конечно, не значит, что там всё прекрасно, впрочем, разговор сейчас не об этом.
А о том, что мы с Вами стали свидетелями ряда громких оправданий в современной нашей истории.
Оправдан стрелок в Миасском — сельский житель, которому на участок пришла компания жителей соседней деревни, не отошедшая от новогоднего застолья, и принялась его мутузить — просто так, по местной традиции. Тот достал ружьё и уложил четырёх человек на месте. Вердикт суда — невиновен.
После московского расстрела, случившегося на разборке а-ля 90-е, с участием «Итальянца» и его «людей», закрыли как раз Итальянца, и даже батоно Шакро Молодого, а вот того, кто стрелял, отпустили до суда. Вероятность полного оправдания его — высокая.
После бычки в цыганском посёлке, ромы из клана Оглы отправились к дому местного жителя (место действия — Урал), с тем. чтобы разобраться, само собой, сами стояли поодаль, но наняли местных пацанов из клуба единоборств, местный житель взял оружие, результат — два трупа, не цыган, а местных спортсменов, СК, судя по заявлению, относит всё это к допустимой самообороне (что так и есть).
Это меняется не частность — это, со скрипом, изменяется сам становой хребет общества, это, на смену общей ленинской бане, приходит, наконец, новая ментальность.
Хотя, по всей видимости, хорошо забытая старая.



.
.
Немцы такие умницы, а правда, всё при этом делают через жопу. Это надо ж было убить 50 тысяч гамбургских евреев, которые были (из песни слов не выкинешь) процентов на 70-80 — католические или протестантские выкресты, которые, в основном, хорошо зарабатывали маниакально платили налоги, говорили и думали по немецки, и чрезвычайно редко нарушали закон, чтобы спустя почти 70 лет, в муках раскаяния от вышеупомянутого, затащить к себе в город сто тысяч людей, далёких от христианства, готовых сесть на шею и только брать, не понимающих языка, и не имеющих шансов его понимать, и, что особо печально, готовых насиловать и грабить.

06.01.2015



.
.

ноябрь 1988 года

В нашем классе в Баку училась одна симпатичная девочка. Девочка имела армянскую фамилию и соответствующую национальность в паспорте. Хотя в ней армянского не было ничего. Ни миллиграмма. Только дед, который умер ещё до рождения её отца. Этот дедушка был сознательный солдат из Карабаха, перебрался в Баку, где женился на немецкой еврейке из семьи коммунистов. Было это в конце 30-х. Вскоре он пал смертью храбрых. Не на войне. Он работал егерем, сцепился с азербайджанцами, которые охотились на оленей, и дело дошло до поножовщины. Звали его как-то заковыристо, не помню уже как, предположим, Гургеном.
Папа девочки, который был сыном этого Гургена, но никогда его не видел, он воспитывался еврейским отчимом, хоть так и остался с армянской фамилией. Был он голубоглаз и по обыкновению печален. Занимался живописью. Поистине, только ашкеназы, чтобы спрятать своё происхождение, могли называться армянами в Азербайджане! Еврейская бабушка жила с ними — ей было под сто лет, и она спятила от старости.
Я бывал у них дома и даже разговаривал с бабушкой. Она всю жизнь преподавала немецкий, и, целиком и полностью, в конце концов, на него перешла, поэтому понимал её только сын. И то кое-как.
А мама девочки была полугрузинкой-получеченкой, у неё был достаточно восточный облик — округлое лицо, сросшиеся брови и крашеные хной волосы. В результате эта девочка, мало что с армянской фамилией, оказалась ещё и обладательницей кавказской, практически армянской внешности.
К чему я это всё?
Девочка эта училась в АЗИ. После школы. В школе мы не общались практически. Она была глупая, то есть, глупенькая. Глупенькая и хорошенькая.
Я встретил её возле АЗИ в 89-м году, стояла возле киоска «Союзпечати», (я хорошо помню этот киоск, там лет пять, пока не выцвел, висел журнал с портретом Чаушеску и продавались жвачки «Джыртдан»).
Поздоровались — и она мне обрадовалась, и тут стало ясно, что она боится идти домой. Я стал провожать её из института. Хотя был влюблён совсем в другую девочку, жившую далеко от центра.
Ходили мы, ходили, от АЗИ до улицы Монтина, вели какие-то околокультурные беседы (обсуждали, например, сериал «королёк птичка певчая», фантастическую пошлятину, которой весь город болел).
И вот однажды вышли с Телефонной возле магазина игрушек, намереваясь спуститься в подземный переход (в переходе тогда висели картинки города Сараево, виды мечетей и боснийские женщины в нацкостюмах), и увидели толпу.
Толпа шла плотно и в то же время быстро. Она занимала ровно всю улицу. Я на минуту даже забыл, что я не один, настолько для советского человека это было необыкновенное зрелище. толпа двигалась, что-то выкрикивая, или просто визжа, кто-то ругался в мегафонон по-азербайджански, и этот людской прилив был грозен и прекрасен, было в этом что-то библейское.

Перед толпой бежали подростки с палками, и тут до меня две вещи дошли — что нельзя разворачиваться и бежать, и что со мной находится самая настоящая, официальная армянка.
До сих пор не знаю, как я додумался не бежать. Это настолько здраво, и непохоже на меня тогдашнего! Я просто, не убыстряя шага. продолжал идти навстречу, держа это девочку за руку, мимо пробегали подростки, ещё минута, и мы, не по центру, а где-то ближе к домам, в эту людскую массу занырнули, она с рёвом растекалась кругом, огромная масса пыжиковых шапок, орущих ртов, чёрных усов щетинкой, металлических зубов, волосатых кулаков — это как пройти через казни египетские, через концентрат человеческой ненависти.
Где-то в середине меня довольно крепко толкнули, и даже схватили за плечо, и, не оглядываясь, я сделал один приём, который, скорее всего (до сих пор это звучит необычно) спас нам жизнь.

Мы, всё позднее детство, обожали смеяться над чушками, то есть, над приезжими из районов. Например, копировали их. Любили изображать такую характерную штуку:
Надо сильно хлопнуть в ладоши, но не так, как в театре, а со сдвигом, будто стряхиваешь с кистей невидимую жижу, и при этом надо издать сложнопередаваемый звук, типа «иййэхххщ», словно не голосовыми связками, а гортанью, надгортанником, звук этот нечеловечески тосклив и древен, как хрип разочарованного неандертальца, который раскапывал припрятанную вчера недоглоданную кость, и понял, что её похитили.

Выражало это всё смесь досады и разочарования. Я, скажу вам без ложной скромности, копировал это блестяще. Это вообще был мой козырь.

И тогда, в толпе, я вырвал руку, отпустил на секунду девочку, и хлопнул в ладоши, оглушительно, встряхнул ими, и издал это «иййэхххщ» как самый настоящий кочевник, как погонщик верблюдов Великой степи, и вышло это красиво и звонко, как никогда, и от меня сразу отвязались.
Мы прошли толпу насквозь, и я увидел первый труп в своей жизни. Вернее, две ноги, одна в туфле, другая в носке, торчавшие из-под машины.
И я утянул девочку в переулок. У неё были совершенно бессмысленные глаза, как при сопоре, и бледное, как извёстка, лицо. И я её поцеловал — в первый и последний раз. И мы пошли дальше.
Поразительно, но на Торговой было всё, как всегда — люди, магазины, играла музыка в магазине «Мелодия», около «Электрик маллары» стоял его директор Эльдениз-мяллим, и, качая головой, разглядывал витрину снаружи.

И тут девочка стала рыдать — она сморщилась, издала какой-то жуткий горский вой, и стала окончательно похожа на армянку. Я довёл её до дома, втолкнул в двери, и пошёл к себе, ближе к Первомайской улице подуло из подворотни, мой плащ распахнулся и стало ясно, что на нём нет ни единой пуговицы



.
.
Вы никогда не думали, отчего богатые и дети богатых обожают фрондировать? Изображая из себя борцов «за лучшее будущее», откровенно подмахивать врагам свой страны?
Подмахивать, причём, откровенно, не стесняясь, и ничего не боясь?
Отчасти это наследие советского прошлого. Элита в СССР, начиная с какого-то времени, перестала быть подсудна. То есть, если в сталинское время она трепетала и дрожала, понимая, насколько она под угрозой в любой момент, боялась хапать, боялась хамить, и понимала, что даже идеальное поведение и то не обеспечивает ей безопасности, в хрущёвское осмелела и обнаглела, и могла позволить себе показывать своё богатство, хотя на Хруща порой находило, и он принимался, эпизодически, кого-то из них лупцевать, в конце концов, элита скинула самодура, и при Леониде Ильиче она уже расцвела и разожралась. Херово руководил шахтой, сняли? Фигня, будешь заведовать мясокомбинатом! Элита (в республиках с огромной скоростью национализировавшаяся) перестала бояться кого-либо вообще, её отпрыски показывали всем своё богатство и своё презрение к окружающим, притом, что пропаганда скромности лилась изо всех утюгов, кто из вас не помнит то позднесовковое царство двойной морали? К моменту распада страны вера во всесилие денег и связей была самой массовой из всех советских вер. на штучных марксистов смотрели примерно так же, как на кришнаитов на Арбате — психи, мол. что с них взять.
Америка, сумевшая в послевоенное время стать мировым оазисом богатства (шутка ли, Америка в те годы, когда Россия, Германия, Китай и Япония лежали в руинах, производила более половины мирового продукта), Америка, в которую когда-то ломились евреи с дипломами Сорбонны, а она им закрывала двери, мол, и так вас тут, как курей нерезаных, которая не добывала нефть, потому что дешевле купить, и снимала фильмы, тратя годовой бюджет африканской державы, эта Америка не могла не понравиться им — то была любовь с первого взгляда.
Интересно, что было и встречное движение американских леваков, но если наши, что любили всё американское, были из красной знати, из хороших семей, из элиты, дети сталинских шестёрок, родившиеся в центре Москвы, то американцы, стремившиеся сюда, были отпетые маргиналы, психи, вроде Ли Харви Освальда, или одержимые чегеварщиной прекраснодушные весельчаки корнями «из простых», типа Дина Рида. Дети американских прокуроров, генералов и сенаторов не были ангажированы страной рабочих и крестьян.

Когда в Москве комсомольцы брили стиляг и отрезали им «стильный оранжевый галстук» ножницами, они не против самовыражения боролись. Не потому, что советские люди должны быть одинаковы с виду. В конце концов, не били же в те годы узбеков, снимая с них тюбетейки? Или киргизов, снимая колпаки? Я помню советскую Москву, толпа тогда была пестрее нынешней в разы! Они тогда просто допетрили, что обряженные именно так (не все, конечно, но некоторые) — действительно, любят Америку, страну, с которой идёт война. Хотя, конечно, холодная, но неважно. Война эта несколько раз в то же время могла перейти в горячую, если кто помнит. Ну представьте себе, что во время Второй Мировой в Нью-Йорке разгуливают разодетые в самураев дети местных бизнесменов?

Ну так и вот ответ на вопрос, почему. Да потому, что совок не кончился. Совок продолжается, он не только пляшущая пошлая сволочь на новогоднем телевидении, он ещё и тут — в представлении, что коллективная Америка это новая, высшая ступень бытия. Ты в Москве и сын начальника, живёшь внутри кольца (а то и двух колец), ты уровнем выше всей этой огромной страны, населённой чудовищами, какими-то шахтёрами, пьяными прапорщиками, ютящимися в коммуналке пролетариями и жителями заимок, хуторов и кишлаков, не знающих, кто такой элвис пресли. Куда тебе дальше двигаться, кого любить, ну не Сталина же, тятиного благодетеля, куда глядеть, если этот квест уже пройден? Да только туда, на Америку.

Беда нашей страны в том, что из сталинских бюрократов третьего уровня (первого уровня и второго было немного, да и были они фанатики и скромняги) вышла, взамен уничтоженной революцией элиты, жалкая, сволочная страта — то ли мещане во дворянстве, то ли выкресты в папском дворце, и для того, чтобы элита пообтесалась и приобрела родство с этой почвой, нужны века, а века с тех пор пройти не успели.



.
.
Можете меня расфренживать и навешивать ярлыки.
Но я скажу, когда я делал тайну из того, что я думаю? Да никогда не делал.
Часть евреев мира действительно ведёт себя, как немцы в 30-е годы. Так же шапкозакидальски, нагло и глупо.
Мы появились снова на Ближнем Востоке в большом количестве, потому что произошла Катастрофа, и стало понятно, что необходимо своё государство на землях предков. Потому что оба проекта, в которые европейское еврейство крупно вложилось, рухнули. Большевитский проект в России из еврейского превратился, благодаря Сталину, в русско-имперский. И это притом, что огромные силы еврейства в этот проект, мало что были вложены в начале, но и вкладывались позже.
И евроинтеграционные усилия меж двух мировых войн, в которых нешуточно было задействовано еврейство Европы, бизнес-сообщество, говоря современной речью, представители культуры и искусства, буржуазно-либеральный проект, которому противостоял германский проект объединения Европы силой оружия — тоже провалился, он был уничтожен в ходе Второй мировой, два проекта, ашкеназский и германский, друг друга аннигилировали со страшным взаимным ущербом.
И еврейско-большевитский, и еврейско-либеральный проекты катастрофически подорвали силы еврейства в Европе и мире, вызвали всеобщую ненависть, которая отразилась во время Катастрофы, особенно в восточной Европе. Оба проекта — никак не могли быть осуществлены, поскольку представляли собою спонтанные авантюры. Единственная по-настоящему реальная задача была в возрождении Израиля
Как вышло так, что организация национального государства, выстраданного миллионами людей и веками, не привела к покою и не дала гарантий на будущее? Как вышло, что антисемитизм, пошедший было на спад, снова поднял голову, в том числе и в Европе?

Потому что чисто европейско-еврейское, галутное чувство превосходства заставило думать, что арабы, заведомо низшие существа, увидев туалетную бумагу, светофоры и гей-клубы, кинутся верноподданичать, а ашкеназский бизнес, тем временем, из Америки пролезет в саудовские и кувейтские нефтяные поля. Поэтому НАМЕРЕННО не было проведено размежевание и обмен населением — даже когда сотни тысяч евреев из арабских стран прибыли в Израиль в чём мать родила. Обменивают равных на равных, а арабы — ну какие они равные, со временем вкусят плоды цивилизации и пойдут смывать субботние толчки.
Потому, что статус любимого клиента Америки не позволяет определять свою судьбу самостоятельно.
Потому что новая вавилонская башня строится — англо-саксонский проект интеграции, в который с головой кинулись галутные круги, и заодно, они принялись тормозить дальнейшее расширение Израиля. Это конкурирующие проекты, потому как.
Арабы не умеют воевать (они честно разучились воевать в средние века, вернувшись к прежней раздробленности домагомедовской эпохи), но это не значит, что у них нет сильных сторон. Они не менее жестковыйный народ и не менее семиты, если что. Сейчас они заселяют Европу, их много, и скоро станет ещё больше. Интересно, что и в Америке их в 70-е годы было 200 000, а сейчас уже — столько же, сколько евреев, миллионов 6-7.

Ослеплённые новыми «перспективами» забыли недавнюю историю.
Мы в лучшем случае получаем только Израиль.
А в худшем — ничего не получаем.



.1227_900

Спасибо тебе, Америка, за наше спасение! Низкий поклон!
Это я безо всякой иронии пишу. Честное слово. Если бы не ты, Америка, нас, возможно, уже на свете бы не было.
Это твои сказочная тупость, нечеловеческая алчность и жестокость спасли нас!

Когда-то наша элита, которая выжимала соки из наших дедов и отцов, решила стать дворянством, это чтобы навсегда закрепить за собою господский статус. ОНИ решили поделить нашу страну на султанаты и княжества и разграбить её дочиста.
ОНИ нашли себе помощников и принялись за дело.
Если раньше ОНИ говорили, что женщине пристало быть женой и матерью, то теперь они стали утверждать, что ей надлежит быть шлюхой.
Если прежде — что старость достойна уважения,то теперь — что старики должны к чёрту вымереть.
Если раньше — что стыдно быть вором, то теперь — что стыдно быть бедным.
Если раньше — что людей другой национальности и расы надо уважать, как своих, то теперь — что они недочеловеки.
Если раньше — что пристало быть лётчиком, военным, полярником, хирургом — то теперь, что хорошо быть стилистом, журналистом и преступником.

ОНИ стремительно превращали нас в животных, семимильными шагами, они сводили с ума кого-то, кого-то превращали в садиста, иных спаивали, прочих развращали, они вывели на панель миллион женщин, и споили до смерти то ли миллион, то ли два миллиона мужчин, ОНИ преступникам позволили грабить безнаказанно, ОНИ заставили одних — ненавидеть других за акцент и цвет глаз, ОНИ разожгли войны внутри страны, затерроризировали обывателя взрывами и наводнили чокнутыми отбросами в камуфляже города и веси. ОНИ заставили детей чуть ли не с детсадовского возраста чирикать на фене. ОНИ поставили самолёты ржаветь на аэродромах, корабли — в доках, они превратили заводы и стадионы в базары. ОНИ сифилис и туберкулёз не в 10 и не в 100, они в 10 000 раз увеличили. ОНИ совершенно открыто говорили, что правят от имени Америки.

Америка, приманив к себе дармовщинкой значимую часть насквозь пролибераленного и профашищенного московского еврейства, подсекла кадровую базу ИХ отдела логистики.
Америка, которая просто из тупого кровавого куража, из-за безнаказанности, безо всякого смысла принялась бомбить на Балканах — этим встряхнула благодушно спивающуюся и стремительно оскотинивающуюся славянскую массу.
Америка, которая похлопывала ИХ по плечу. но сама никакого уважения ИМ не давала — прилюдно навязывала ИМ неравноправные договоры, как ирокезам или апачам.
Америка, которая везде, при каждом случае, кичилась своей «победой в холодной войне» и унижала «проигравших» как и где могла — тупо разрушала все ИХ легенды для плебса о «партнёрстве» и прочий дешёвый свист..
Америке бы подождать немного, лет 30, когда тут все сопьются, сколятся, заразятся гепатитами с ВИЧ, и резня с Северного Кавказа перейдёт на Поволжье с Сибирью, но Америка так устроена, что ждать она не любит и вообще, по-видимому, не умеет.

Спасибо тебе за то, что мы все очухались.
Спасибо за то, что фата-моргана рассеялась.
Спасибо, Вашингтон, Джефферсон и Франклин!
Хоры, хоры, аллилуйя.


.
(к 100 летию расстрела Романовых)

Нет, дорогие мои москвичи, у меня тут не часовня. Тут, во-первых, блог иудея из мусульманской страны, поэтому ставить свечки тут не надо.
Если какой политический деятель для вас святой, это вовсе не значит, что он для всех святой, и это, добавлю. совершенно не значит, что другие не должны иметь своего мнения на эту фигуру, не совпадающего с вашим. Видите ли, не весь мир — православная церковь. Как, впрочем, и не весь мир — синагога.
Учитывая, что особо обильный слёзопад исходит от моих ровесников, которые вступали в октябрята, пионеры и служили советскому союзу, то это забавно вдвойне и втройне, потому что про Ленский расстрел, Ходынку и т.д. они изучали исчерпывающим образом. Просто в жизни каждого человека, видимо, появляется момент, когда хочется себя отождествить с господами. Не с реальным прадедушкой, который нёс штык мозолистой рукой, не с реальным дедушкой, который на заводе боролся за звание стахановца, а именно с господами, с баронами, которые ели устриц, пили клико и смотрели на балерин в театре, но не делали при этом ни хуя.
Нет, дорогие мои москвичи, из песни слов не выкинешь.



.
Всё-таки об этом никто не пишет, но я таки напишу — мяння ня, как говорили в Баку, я другой веры.
Константинопольский патриархат накачал мускулы именно с распадом СССР. Это прежде была небольшая церковь, у которой была вся паства — 4 деревни на островах Тенедос и Имброс и квартал в Стамбуле, а также незначительная Финская православная церковь, не слишком многочисленные приходы православных албанцев в США, украинские эмигрантские приходы в США и Канаде, причём, не все, а именно самостийного направления, и на том практически всё — не считая какие-нибудь отдельные приходы в Новом Свете, принадлежащие редким этносам — православным русинам, православным словакам и т.д.
После распада СССР от РПЦ отделились и ушли к Константинополю — Чехословацкая православная церковь, Польская Православная церковь, Эстонская Православная церковь (приходы, состоящие из этнических эстонцев и вепсов).
Собственно, при Борисе Николаевиче ака свердловское животное Ельцине, когда у нас красножопые генералы и ашкеназские комсомольцы, все, как один, закрестились, а госмашина объявила всем «православие» и пошла на всё, чтобы прибрать к себе эмигрантскую русскую православную церковь со всем её имуществом — наплевав на солидное досье сотрудничества оной с нацистами, что мягко назвали «борьбой с советской властью», пойдя на канонизацию спорной фигуры царя Николая и т.д. — от РПЦ отваливались значительные куски, но из этого не сделали тему для дискуссии. Кстати, часть приходов бывшей зарубежной церкви всё-таки не с РПЦ объединились, а тоже ушли к Константинополю.
Аппетит приходит во время еды. Увеличившийся во много раз «Патриархат Ойкумены» приобрёл вес, который не имел с 1204 года. Например, именно Константинополь помирил болгарских раскольников, как это бывало только в Средневековье. Понятно, почему и на Украине у Константинополя теперь появились интересы.

 

 

 

 

 

 

 

Recommended articles